Когда идет снег, он наливает

      Кэйя натягивает перчатки и поправляет костюм перед зеркалом. Ранее он вернулся домой, чтобы переодеться, но затем вновь встретился с Чайлдом в номере его гостиницы. Они все же договорились вместе прокатиться на Винокурню.       Чайлд одет в серебристый костюм с красным жилетом и галстуком. Он выглядит более презентабельно, чем ожидал Кэйя, даже несмотря на глупую маску Фатуи. Сам костюм мечника белый, с серым воротником и черным жилетом под ним. По такому важному случаю, он надел брошь голубой розы на свой пиджак.       Чайлд окидывает его взглядом и хмурится.       — Разве ты не собираешься надеть галстук? Официальное вроде-как мероприятие. Кроме того, без обид, но ты похож на плейбоя, — Кэйя бросает взгляд вниз, где расстегнут воротник его одежды, буквально на второй пуговице.       — Нормально, — усмехается он. — Это моя эстетика. А еще я ненавижу галстуки. Слишком помпезные, — заканчивает он, дергая галстук Чайлда, и тот отбрасывает его руку.       — Что-ж, — объявляет Кэйя, поворачиваясь к двери. — Может, возьмем транспорт? Кстати, ты платишь. Считай это твоим вступительным взносом за «веселое взаимное времяпрепровождения».       — Отлично, — соглашается Чайлд, когда они направляются к главной улице и останавливают экипаж. — Это будут хорошо потраченные деньги.       Поездка до Винокурни Рассвет из самого Монштадта проходит без приключений, и Кэйя пропускает мимо ушей треп Тартальи, наблюдая за пейзажами из окна. Он может пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он был там с тех пор, как Дилюк покинул город и вернулся другим человеком. И все эти визиты были по рыцарским делам, а не по приглашению.       Погруженный в свои мысли, Кэйя не замечает, как они прибыли к месту назначения, Чайлд открывает дверцу кареты и выпрыгивает наружу. Когда они приближаются к большой деревянной входной двери винокурни, Тарталья берет мечника под локоть. В ответ на поднятую бровь мужчины, Предвестник Фатуи подмигивает ему и шепчет:       — Пора вживаться в роль!       Чайлд стучит костяшками пальцев в дверь, которая почти сразу же открывается внутрь. Аделинда, старшая горничная Дилюка, стоически стоит рядом.       — Мастер Кэйя, — кивает она ему, и мечник чувствует, как его глаза слегка расширяются от удивления. Повернувшись к Чайлду, она продолжает. — И Сэр Тарталья, я полагаю.       Услышав свое имя, Чайлд усмехается:       — Тот самый!       Аделинда жестом приглашает их пройти через холл. Кэйя с интересом отмечает, что она ведет их в частный обеденный зал, а не в большой, используемый для банкетов и деловых обедов.       Они подходят к двери, и горничная с легким поклоном открывает ее. Когда двое мужчин входят внутрь, Кэйя понимает, что Дилюк не просто сидит во главе стола, он не один. Слева от него — еще один гость, тот, чей золотой блеск глаз сразу же цепляется за них двоих, держащихся за руки. Чжун Ли сидит за столом, выпрямив спину, одетый в тот же самый костюм, в котором он был, когда мечник видел его в последний раз.       Дилюк оборачивается на звук открывающейся двери и жестом указывает на них двоих.       — А, — произносит он нараспев с ноткой снисходительности, — Похоже, остальная часть нашего сборища уже прибыла, — Кэйя чувствует, как глаза Дилюка прожигают его, и думает о том, что тот, возможно, вот-вот вспыхнет пламенем.       Чайлд замирает при виде Чжун Ли, мечник тянет Тарталью за руку и наклоняется так близко, что его губы почти касаются уха собеседника.       — Пора вживаться в роль, — шепчет он с кокетливой улыбкой. Подойдя к двум мужчинам, Кэйя видит, как Дилюк скользит по нему глазами и останавливается на оголенной часть его груди,       — Замечательно, — саркастически бормочет он себе под нос.       Когда они садятся за стол напротив Чжун Ли, приходит дворецкий и спрашивает, что они хотят выпить. Кэйя просит то самое вино, скрытое где-то в погребах его отца, не доступное простым смертным. При этом он пристально смотрит в огненные глаза, призывая сводного брата отказать в таком запросе. Дилюк закатывает глаза, но одобрительно кивает дворецкому.       Чайлд спрашивает, есть ли у них что-нибудь тяжелее вина, и Кэйя тихонько усмехается. Чжун Ли задает несколько вежливых вопросов Дилюку относительно напитка, о котором сказал Кэйя, а затем и вовсе вовлекает собеседника в удивительно глубокий разговор обо всех операциях на Винокурне Рассвет. Мечник не уверен, пытается ли темноволосый мужчина скрыть свои нервы за этими разговорами, или ему действительно интересна эта тема.       По крайней мере, когда внимание Дилюка занято, Кэйя может незаметно поглядывать на него. Мужчина одет в черный ансамбль с ярким белым пиджаком, который мечник помнит еще со времен его жизни в роли рыцаря. Его волосы выглядят мягкими, собраны в его обычный низкий хвост, и взгляд Кэйи падает на его шикарные губы, когда тот непринуждённо разговаривает с Чжун Ли.       Чайлд толкает его локтем в бок, и Кэйя кивает головой в сторону Фатуи. Приглушенным тоном Чайльд хмыкает ему в ухо:       — Слушай, у вас подходящие цвета в одежде. Как парочка.       Кэйя не соизволил дать ответ на этот комментарий, но взял на себя смелость сильно отоптать Чайлду ногу под столом. Лучник даже не вздрогнул.       Наливая бокал вина, Кэйя взбалтывает темно-красную жидкость в своем стакане и делает легкий вдох. Воспоминания приходят сами. Как любимый отец, разрешавший ему и Дилюку пробовать маленькие глотки вина в особых случаях, пока они были маленькие. Мечник борется с волной ностальгии, опустошая бокал.       — Итак, — вмешивается он, когда беседа между Дилюком и Чжун Ли утихает. — Была ли причина, по которой ты пригласил нас обоих сюда? Я просто умираю от желания узнать, что изменило твое мнение обо мне и об этом… э… предвестнике Фатуи, — он жестикулирует между собой и Чайлдом, который тактично делает глоток своего напитка, чтобы извиниться за то, что он не участвует в беседе.       — О, сэр Кэйя, — симулирует огорчение Дилюк. — Зачем мне нужна другая причина, кроме желания увидеть моего старого друга? И, конечно же, я хочу познакомиться с мужчиной, который так захватил ваше… сердце. Как вы двое познакомились?       Кэйя видит, как у Чжун Ли дергается бровь.       — Хм, — мечник делает вид, что размышляет, чувствуя, как напряжение ползет к нему через стол. — Ну, тут особо нечего рассказывать. — Меня просто назначили сопровождать Чайлда, когда он прибыл в Монштадт, и мы так хорошо поладили, что с тех пор ситуация… между нами наладилась, — говорит он, с нежностью вспоминая, как в то утро он облил Тарталью ледяной водой.       Он протягивает руку за спину Чайлда, проводя рукой по коротким волосам на его затылке в короткой ласке, Предвестник давится своим напитком. Кэйя поворачивается к нему с притворным беспокойством, крепко похлопывая его по спине и чувствуя, как двое других мужчин за столом впиваются в них взглядом.       Чайлд хрипит:       — Извини, просто попало не в то горло, ха-ха…       Голос Чжун Ли, вежливый, но строгий, доносится с другого конца стола:       — Признаюсь, я тоже не уверен, почему меня пригласили сюда. Хотя я, конечно, благодарен.       Дилюк поворачивается к Мораксу, приветственно жестикулируя рукой:       — Вы, конечно, почетный гость! Барбатос дал мне знать о вашем прибытии в город. Он, кажется, думал, что ты оценишь приглашение на ужин.       Чайлд хихикает, но ему удается превратить этот звук в очередной кашель. К счастью, их разговор прерывается мягким звоном столовых приборов и фарфора. Кэйя, по крайней мере, может оценить хорошую еду, тем более бесплатную. Он знает, что семья Рагнвиндр может позволить себе самое лучшее, и он не разочарован.       Их бокалы всегда полны (даже у МЕЧНИКА), и Кэйя чувствует, что Тарталья становится все раскованнее. Никто не хочет сводить разговор к официальному, поэтому мечник предлагает Чжун Ли и Чайлду рассказать всем немного о Ли Юэ. Он видит, как выражение лица Предвестника становится все более и более страстным, пока бывший Архонт бессвязно говорит о красоте различных мест в его стране. Кэйя улыбается, пьет вино, внутренне смеясь над тем фактом, что рыжему явно повезло, что объект его обожания настолько увлечен собственной историей, что не замечает глупую физиономию Тартальи.       Мечник бросает взгляд на Дилюка, смотрящего на него с кислым выражением лица по непонятной причине. Естественно, думает он, ставя свой почти полный бокал вина. С чего бы ему смотреть на меня иначе?       Он вздрагивает, когда рука Дилюка без предупреждения выскакивает вперед и хватает бокал Кэйи. Он смотрит на мужчину широко раскрытыми глазами, пока тот осушает все оставшееся вино, не прерывая зрительного контакта. О Нет, думает он.       — Просто хотел попробовать, — говорит ему Дилюк, осторожно ставя стакан обратно на стол. Кэйя яростно отмахивается от дворецкого, который подходит пытается налить еще. — Я думал, ты не пьешь, — говорит он с ноткой раздражения в голосе.       — Хм, может, только из-за тебя? — говорит Дилюк, конец предложения превращается в вопрос. Он подпирает подбородок рукой, и Кэйя уже видит, как стекленеют глаза собеседника. Из-за меня? Мечник удивляется, чувствуя странную привязанность.       Чжун Ли все еще бормочет что-то о лилиях или еще о чем-то, поэтому Кэйя обрывает его на полуслове:       — Ах, я полагаю, сэр Дилюк готов уйти в отставку. Но, пожалуйста, не чувствуй необходимости рано заканчивать свой вечер ради нас. Я прослежу, чтобы его благополучно уложили в постель.       Встав и повернувшись к Чжун Ли, смотрящего на него в замешательстве, он умоляет:       — Не могли бы вы проводить сэра Тарталью обратно в гостиницу? Я буду занят другими делами и буду признателен вам за то, что вы сопроводите его.       Чайлд нарочито жестикулирует прежде, чем Чжун Ли успевает ответить.       — Все в порядке, все в порядке, мы просто съедим немного десерта перед уходом. Я надеюсь, что ты с сэром Дилюком хорошо проведешь вечер, — он бросает непристойный взгляд, который Кэйя игнорирует.       Мечник поворачивается к Дилюку, чей подбородок все еще покоится на опущенной руке, только глаза его теперь закрыты. Кэйя слегка встряхивает плечо мужчины, внутренне ругаясь, не получая ответную реакцию.       Утром Дилюк убьет меня, думает он, вздыхая, просовывает руку под плечо мужчины, чтобы вытащить его из кресла.       Тот просыпается, как только встает на ноги, и обнимает Кэйю за талию. Мечник надеется, что тот будет молчать, пока они не поднимутся наверх, чтобы не опозориться еще больше перед Чайлдом, который обязательно будет сплетничать об этом. Кивнув на прощание двум другим мужчинам, он ведет Дилюка по знакомой дороге в его спальню.       Когда они поднимаются достаточно высоко, Кэйя сдается и пытается поставить Дилюка на ноги. Тот пытается протестовать, а потом и вовсе обнимает мечника за плечи и утыкается носом в изгиб чужой шеи. Кэйя чувствует нарастание собственного пульса и напоминает себе, что его спутник пьян и не осознает, что делает. Он спешит в спальню, чтобы как можно быстрее уложить Дилюка.       Они уже почти дошли до двери, когда Кэйя услышал странное сопение. Взглянув вниз, он с ужасом видит, как по лицу Дилюка катятся крупные слезы. Мужчина смотрит на него со странными, отстраненными глазами.       — Дилюк, солнышко, — Кэйя с трудом сглатывает ласковое имя. — Почему ты плачешь? Разве ты не хочешь, чтобы я тебе помог?       Мужчина качает головой и снова утыкается лицом в шею Кэйи, что-то бормочет. Мечник нащупывает щеколду на двери спальни Дилюка и предупреждает:       — Если ты хочешь поговорить о чувствах, то я не услышу тебя.       Дилюк поднимает лицо и помогает открыть дверь.       — Я хотел сказать… — тихо бормочет он. — Почему ты любишь его, а не меня?       Кэйя сделал несколько шагов в комнату, ему удалось закрыть за собой дверь ногой, но теперь он замер.       — Что? — тупо спрашивает он, глядя на Дилюка. Лицо того немного краснеет, и он отводит глаза от пристального взгляда Кэйи.       — Ты смотрел на него и улыбался. Почему ты на меня так не смотришь? — Спрашивает Дилюк умоляющим тоном, все еще мягким голосом, как будто он говорит сам с собой.       Кэйя чувствует, как его руки начинают дрожать, он тяжело садится на кровать, чтобы не уронить Дилюка на пол. Это не сильно улучшает ситуацию, так как теперь он держит на коленях плачущего пьяного друга детства. Как ему удалось за эти десять минут перейти от враждебного взгляда к мольбе о внимании мечника?       — Дилюк? — неуверенно произносит Кэйя, но тот не обращает на это внимания. — Милый? — снова спрашивает он. На этот раз он ловит на себе чужой взгляд и хмурится.       Рыцарь пристально смотрит в потолок комнаты, пытаясь сосредоточиться. Он рассеянно рисует круги на теплой спине Дилюка. Мужчина молчит.       После нескольких минут внутреннего крика Кэйя находит в глубине крупицы решимости, о которых он раньше не подозревал.       — Ты же знаешь… Я люблю тебя…правда? — запинаясь, спрашивает он. Мечник все еще не может заставить себя встретиться взглядом с Дилюком, хотя и он никак не реагирует на признание. Кэйя выдает речь, которую он тщательно планировал в течение многих лет и отбрасывал в пучину волнения.       — Я люблю тебя, я думаю, что всегда любил, и мне жаль, что я лгал тебе… — он обрывает себя, прикусывая язык, прежде чем решиться вступить на опасную территорию. Каэя наконец опускает голову, чтобы встретиться взглядом с Дилюком, и понимает… Тот крепко спит.       Что ж, алкоголь ему лучше не пить, сардонически говорит себе Кэйя. Он осторожно поднимает Дилюка и кладет его прямо на кровать. После мгновенного изучения лица спящего, мечник понимает, что он должен помочь другу снять свою официальную одежду. Только для его удобства, говорит он себе, стараясь быть разумным.       Кэйя снимает с него ботинки, потом белый пиджак, перчатки и галстук. Размышляет и решает, что оставшуюся одежду будет лучше оставить в покое. Он не испытывает желания погибнуть, а Дилюк обязательно провернет это с ним, если проснется утром нагишом. Мечник протягивает руку за голову спящего и осторожно развязывает ленту, удерживающую его волосы на месте. Кэйя ничего не может с собой поделать, нежно массируя затылок Дилюка, где были собраны волосы. Мужчина вздыхает во сне и поворачивается на бок, утыкаясь носом в запястье мечника, заставляя того остановиться, пока не становится ясно, что бывший рыцарь все еще крепко спит.       Кэйя думает, стоит ли ему уходить. Размышляет, что он мог бы вернуться домой, но тогда придется просить помощи у прислуги Дилюка. Карета, в которой он прибыл сюда, давно исчезла, да и Чайлд и Чжун Ли, скорее всего, уже покинули Винокурню. Глядя вниз на своего спящего друга детства, Кэйя понимает, что он не хочет никуда идти.       Сделав глубокий вдох, мечник решает остаться и начинает раздеваться перед сном. По крайней мере, пока он здесь, Дилюку не придется проснуться в одиночестве с похмелья, рассуждает он, хотя и понимает, что это слабое оправдание. Дилюк каждый день просыпается один. По крайней мере, я надеюсь на это, размышляет Кэйя с поджатыми губами, стаскивая сначала один ботинок, потом другой.       Вытягивая простыни из-под спящего тела Дилюка, мечник ложится рядом с мужчиной. Тот придвигается ближе, со вздохом кладет голову на голую грудь Кэйи, его горячее дыхание скользит по загорелой коже. Здесь так же тепло, как и в воспоминаниях мечника о тех временах, когда он забирался в постель к Дилюку в их молодые годы, чтобы отогнать кошмары или просто для удовольствия от компании другого мальчика. Кэйя отчетливо помнит, как нежно водил пальцами по пушистым темно-красным волосам, и он не может противостоять тому, как его рука двигается, чтобы повторить эти движения вновь       Старые привычки умирают с трудом, думает он, присоединяясь к Дилюку во сне.