Когда идет снег, он наливает

      Кэйя стонет утром, когда солнечный свет пробуждает его от беспокойного сна. Облегчение после небольшой пьянки так и не пришло, в его черепе ощущается легкая пульсация похмелья. Спотыкаясь, он пробирается через свою комнату и из раза в раз проклинает Чайлда, умывается холодной водой в надежде, что это даст ему чувство облегчения. Мечник натягивает повязку на глаз, одевается, затем выходит из дома, чтобы вновь встретиться с человеком, который является корнем его проблем.       Добравшись до комнаты гостиницы, в которой остановился Тарталья, он с помощью своих крио-способностей сотворяет ледяной ключ (удобный навык, которому он научился, выслеживая кладоискателей на протяжении многих лет), и грубо открывает дверь. Чайлд все еще не пришел в форму, лежит без одежды в кровати лицом вниз. Кэйя вздыхает и придумывает кое-что грязное.       Призвав ледяной туман, он позволяет ему на мгновение повиснуть над спящей фигурой Чайлда, ждет, пока тот станет водой. А потом и вовсе расслабляется, позволяя потоку обрушиться на голову мужчины. Тарталья вопит, вскакивает на кровать и выкрикивает пару проклятий, которые начинаются с «О, Боги, сука…» и переходят в неразборчивые ругательства родом из самой Снежной.       — Пора просыпаться, придурок, — говорит Кэйя с веселой усмешкой. — Надеюсь, ты хорошенько выспался.       Чайлд ерзает на кровати и вздрагивает от солнечного света, когда Кэйя раздвигает занавески окна.       — Сегодня прекрасный день, — протягивает он. — Так с чего же мы его начнем, Предвестник Фатуи?       Тарталья, наконец, приходит в себя и использует гидроэнергетические способности, чтобы избавиться от надоедливой воды. Агрессивно протирая сонные глаза, он слабо смотрит на Кэйю и обвиняюще хриплым голосом говорит:       — Ты еще больший садист, чем я изначально думал.       Ухмылка мечника становится еще шире:       — О, ты не первый от кого я это слышу. Только между нами, Дилюк только кажется сварливым старикашкой. Но на самом деле он тот еще джентльмен, а я бешенный волк.       Чайлд еще больше ворчит себе под нос, встает, умывается и одевается. Кэйя присаживается на угол комода, наслаждается измученным состоянием мужчины. Тарталья оживляется только когда они оба оказываются в кафе на другой стороне улицы. Мужчины пьют крепкий черный кофе.       — Итак, — начинает Кэйя во время их завтрака. — Куда отправимся? Мне не сильно нравится быть твоим гидом, но, черт возьми, ты самая опасная штука в нашем городе. Я просто не могу себе позволить оставить тебя без присмотра.       Чайлд усмехается:       — Я все равно рад, что остался не один. Что насчет собора? Я видел его издалека, да… Трудно его не заметить, но теперь я хочу взглянуть поближе.       — Конечно, конечно, — говорит Кэйя, пренебрежительно махая рукой, делая еще один глоток кофе. — Куда ты — туда и я. По крайней мере, пока ты не уберешься к чертовой матери из моего города.       После завтрака Чайлд надевает свою любимую маску, бережно припрятанную ранее. Они поднимаются по бесконечным лестничным пролетам, добираясь до собора. По пути Кэйя несколько раз кивает рыцарям Ордо Фавониус.       Преодолев последнюю ступеньку, Чайлд присвистывает при виде гиганской фигуры Барбатоса.       — Вблизи он еще больше, — говорит он, подмигивая Кэйе, который закатывает глаза от такого намека. Тарталья прыгает вперед, чтобы лучше рассмотреть статую у подножья, но останавливается так внезапно, что мечник врезается в него.       — Эй! — жалуется Кэйя, потирая нос в том месте, где он ударился об твердый затылок Чайлда. Оглядев гидро-лучника, мечник пытается понять причину резкой остановки его напарника и с удивлением видит самого Архонта Мондштдата. Он стоит рядом с более высоким мужчиной с золотыми горящими глазами, широко раскрытыми от шока.       — Сэр Кэйя! — улыбается Барбатос и весело машет рукой. Мечник кивает в ответ, не зная, хочет ли Архонт, чтобы его называли по имени в открытую. Мужчина рядом с ним приходит в себя, скрещивает руки на груди, его лицо принимает суровое выражение.       — Тарталья, — кивает он Чайлду.       Ах. Учитывая, что этот человек находится в компании Барбатоса, и реакцию Чайлда, это должен быть тот самый печально известный бывший Гео-Архонт Ли Юэ. Интересно, думает Каэя с тайной улыбкой про себя.       — Что привело вас сюда? — небрежно спрашивает Кэйя, обнимая Тарталью за плечи. Он чувствует, как мужчина неловко ерзает под ним.       Барбатос смотрит на бывшего бога — Чжун Ли, и Кэйя вспоминает его имя.       — Я навещаю своего старого друга теперь, ведь теперь у меня нет никаких обязанностей на родине. Мы как раз обсуждали его довольно…показную…статую.       — О, Моракс, не я построил ее для себя! — протестует Барбатос, грубо хлопая рукой по боку Чжун Ли. Властелин Камня никак не реагирует на это. — Жители города сделали это сами! Кто я такой, чтобы запрещать им? Это же столица свободы! — заканчивает он с широкой улыбкой.       Чжун Ли игнорирует возгласы своего друга. Глубоким баритоном он спрашивает:       — А ты, Тарталья? Не знал, что ты покинул Ли Юэ. Встретиться с тобой в Монштадте — это действительно сюрприз.       Чайлд вырывается из задумчивости и снисходительно машет рукой.       — А знаешь, я иду туда, куда меня несет ветер. Или, вернее, приказы Царицы. Мне пришлось срочно возглавить конвой. Прости, что не предупредил тебя перед отъездом!       Тарталья искоса поглядывает на Кэйю, призывая подыграть ему. Мужчина пожимает плечами. У него созрела идея для мести.       — Ммм, я рад, что он приехал. Мне становилось одиноко и скучно с тех пор, как Ужас Бури был повержен! Но мы же наверстали упущенное вчера вечером, правда, милый? — по-волчьи ухмыляется Кэйя и целует Тарталью в щеку.       Чайлд вздрагивает и напрягается. Ах, сладкая расплата, думает Кэйя. Когда он оглядывается на собеседников, Барбатос весело улыбается. Чжун Ли, с другой стороны…       Бывший Гео Архонт и без того производил впечатление неподвижной каменной колонны, но теперь Кэйя почувствовал, будто его прожигают взглядом янтарных глаз. Мужчина гадает, как быстро его уничтожат, если он сейчас же не отпустит Чайлда.       — Ну, мы все-таки пришли посмотреть на собор, не будем вам мешать! — объявляет он, начиная уводить Чайлда с места импровизированного преступления. — Еще увидимся! — крикнул он через плечо, прежде чем втолкнуть все еще ошеломленного Тарталью во внутрь помещения.       Как только двери за ними захлопнулись, Кэйя отпустил мужчину из крепкой хватки и согнулся от смеха пополам. Секундная передышка, мечник поднимает глаза на Чайлда и видит, как у того багровеет лицо. Хмм, а эти рыжие действительно похожи, думает мужчина.       — Я бы спросил за что это, но я уже догадываюсь, что так ты расплатился со мной за прошлую ночь, — холодно говорит Чайлд. Он скрещивает руки на груди и прерывисто вздыхает.       — Бешеный волк, — с ухмылкой напоминает ему Кэйя, указывая на себя. — Кроме того, я помогаю тебе, — говорит он, подражая нытью Чайлда прошлой ночью. — Разве ты не хотел, чтобы твой Гео-мальчик снова посмотрел в твою сторону? Тебе не кажется, что он сейчас ревнует?       Чайлд театрально машет руками:       — Может быть и был, но он уже ясно дал понять, что не хочет меня видеть. А теперь и вовсе думает, что мы встречаемся или что-то в этом роде!       Кэйя закатывает глаза.       — А может быть, тебе стоило подумать об этом же самом, прежде чем проделывать такие фокусы со мной перед Дилюком? Ты идиот, если думаешь, что он ненавидит тебя. Честно, я боялся, что на меня упадет метеорит только за то, что прикоснулся к тебе.       Чайлд быстро оборачивается и восклицает:       — Неужели?! Ты не шутишь? Я имею в виду, что обычно он всегда выглядит холодным камнем, но он реально был взволнован, верно? Ты точно не ошибаешься?       Кэйя вздрагивает и говорит:       — Господи, забудь, что я сказал. Я не собираюсь обсуждать посреди церкви, возбудился ли Властелин Камня при виде тебя или нет, — он поворачивается и начинает шагать по проходу собора.       Чайлд идет за ним вслед, заложив руки за спину, чтобы лучше видеть окружающее их помещение.       — У нас в Снежной тоже есть такие, но в другом стиле. Пребывание здесь действительно напоминает мне о доме! Прошло много времени с тех пор, как я вернулся… — он замолкает, когда они достигают конца комнаты.       — Это собор Барбатоса, но интересно, если бы я помолился, услышала бы Царица? — бормочет он почти про себя. Кэйя пожимает плечами. Он не религиозен, а если бы и был, Барбатос все равно не является его богом. Он родом из Кэнри`аха, его божество далеко отсюда*.       — Замолви за меня словечко. Криовидение и все такое, — он многозначительно постукивает себя по виску, затем оставляет Чайлда на свободный выгул.       Позже, спускаясь от собора с остальной части города, Кэйя небрежно спрашивает, о чем же молился Чайлд. Мечник не уверен, что же Предвестник Фатуи мог попросить о богов. Успеха в бою? Или может быть, мировое господство?       — А, — говорит Тарталья с легким смешком, почесывая затылок с несвойственной ему неловкостью. — Просто прошу защиты для моей семьи. У меня в Снежной остались родители, братья и сестры. Я делаю для них все, что в моих силах, оставаясь в милости у Царицы и посылая им много денег, но все же жизнь остается тяжелой, — он пожимает плечами и не вдается в дальнейшие подробности.       Они оказываются в штабе рыцарей Фавониус. Мечник указывает Чайлду на библиотеку, а сам быстро заглядывает в кабинет Джин, чтобы быстро сообщить последние новости. Он знает, что Лиза прекрасно справится с Тартальей и поставит его на место, если тот попытается что-то учудить.       Когда Кэйя добирается до библиотеки, Лиза как раз заканчивает читать правила Чайлду, который из раза в раз кивает с серьезным лицом. Мужчина подавляет смешок, прекрасно понимая, что это всего лишь дружелюбная маска. Лиза указывает мужчине на свободную секцию, и парочка уходит, чтобы осмотреть полки.       Кэйя провел здесь много времени, исследуя проблемы, возникающие в Монштадте, перебирать прочитанное ему попросту неинтересно. Через несколько минут Чайлд вздыхает и говорит:       — Чжун Ли бы здесь понравилось. Он обожает книги. Он знает так много случайных фактов и никогда не замолкает о них… — его снова звучат немного мечтательно.       Мечник кладет руку на плечо Чайлда и говорит с глубоким вздохом:       — Я не могу поверить, что говорю это, ты мне отчасти отвратителен, но ведь ты всегда можешь пригласить его сюда. На свидание. Библиотека всегда доступна для тех, у кого есть пропуск от рыцаря Фавониус. И, наверное, я готов его тебе дать.       Чайлд поворачивается к нему, большие фальшивые слезы наполняют его глаза, и Кэйю немедленно охватывает сожаление.       — Тебе действительно не все равно! — драматично восклицает он, заключая мечника в сокрушительные объятия, мужчина яростно извивается, пытаясь вырваться.       — Стой, стой, я беру свои слова обратно, привилегия отменена, перестань меня трогать…       Чайлд громко смеется, пока не замечает свирепый взгляд Лизы.       — Никаких отступлений, господин рыцарь. Ты ведь не откажешься от своего слова, правда?       — Вообще-то могу, — криво усмехается Кэйя, поправляя мятую одежду. После оборачивается и с удивлением видит Чарльза, бармена таверны Дилюка, приближающегося к ним обоим. Бармен обычно не разговаривает с ним вне таверны, несмотря на их многолетнее знакомство.       Чарльз протягивает ему письмо, запечатанное в кремовый конверт с восковым гербом дома их общего отца. Кэйя не реагирует, поэтому Чайлд действует первым.       — Мастер Дилюк попросил меня доставить это до того, как я отправлюсь в бар до конца дня. Не знаю, что это такое, но он сказал, что я могу найти тебя здесь.       Мечник смотрит на него в замешательстве:       — Откуда Дилюк знает, где мы?       Чарльз пожимает плечами и отвечает:       — Сказал мне, что у него здесь есть друг, который следит за вами. Это все, что я знаю. В любом случае, сообщение доставлено, я должен уходить.       Кэйя стоит, пошатываясь, не зная, что ошеломило его больше: тот факт, что Дилюк посылает ему лично запечатанное письмо, или откровение, что кто-то, по-видимому, уведомляет его «друга» о всех действиях мечника. Какого черта?!       Чайлд тихонько хихикает в ладонь, глядя на выражение его лица.       — Ну и что? Ты собираешься открыть свое любовное письмо? — спрашивает он, тошнотворно растягивая последние два слова. Кэйя вызывает сосульку и пытается ударить его, но Тарталья уворачивается, а Лиза шипит, предупреждая их, чтобы они вынесли свои игры за рамки библиотеки.       Они уходят, мечник бросает извиняющийся взгляд на подругу и свирепый взгляд на дверь Джин на выходе. Профессиональная солидарность мертва, мысленно сокрушается он.       Двое сидят на скамейке, разрезая кинжалом верхнюю часть конверта. Кэйя прячет послание подальше от Чайлда, но тот не перестает разбрасываться любопытным взглядом.       Когда, наконец, мечник разворачивает толстый, дорогой на ощупь пергамент, он понимает, что это не письмо, а приглашение. Он читает текст, написанные каллиграфическим почерком, в котором сразу узнает Эльзера:

      Кому: Капитан Кавалерии Сэр Кэйя Альберих       Вы, и Ваш друг, сердечно приглашены на ужин в Винодельню Рассвета по приказу мастера Рагнвиндра. Приглашение будет действительно в 7 часов вечера в тот же день, когда Вы получите это уведомление. Ваше присутствие будет ожидаться, если мы не будем проинформированы об ином. Мы просим Вас надеть официальный наряд. Пожалуйста, предупредите нас, если у вашего компаньона есть какие-либо диетические проблемы.       С Наилучшими Пожеланиями,       Дом сэра Дилюка Рагнвиндра

      Кайя позволяет приглашению упасть к нему на колени, где его быстро выхватывает Чайлд. Дилюк приглашает их… на ужин? С Чайлдом? Но почему? Его не принимали с тех пор, как умер их отец. И мечник готов был поспорить на свой меч, что Дилюк скорее умрет, чем пригласит предвестника Фатуи в свой дом без каких-либо скрытых мотивов.       — Так мы едем? — голос Тартальи прерывает его размышления.       — Что? — удивленно спрашивает Кэйя.       — Мы идем на званый ужин к твоему возлюбленному? — удивленно спрашивает Чайлд. — Разве это не то, чего ты всегда хотел? Вернуться домой, уложить его на кровать…       — Я не просто хочу заняться с ним сексом. Я люблю его. Но да, думаю, идем. Сможешь не быть гремлином в течение нескольких часов? Я ведь всегда смогу избавиться от тебя.       — Я буду вести себя наилучшим образом, — торжественно произносит Чайлд, поднимая правую руку. — Я бы не пропустил твою веселую взаимную тоску по миру.       Кэйя рассматривает вероятные перспективы отравления Тартальи за ужином.