Северная роза

В панике оглядывая свою шею, усыпанную синеватыми, где-то фиолетовыми засосами, Петербург думал лишь об одном: Он, сука, ненавидит этого ублюдка. Как это вообще могло произойти?! Как, скажите, как можно было так много выпить?! Вина перед Хельсинки давила так сильно, что ощущалась физически, будто булыжник, оказавшийся неудобно привязанным на петербургскую спину. С отвращением оглядывая цветастую шею, город на Неве полез в тумбочку за старой косметичкой, в которой завалялся консилер, перекрывающий абсолютно всё: от порезов на руках до набитых в давности татуировок. Затем бывшая столица щедро нанёс его на алеющие пятна, что приятно покалывали, в чем Питер даже себе никогда не признается, и отработанными движениями скрыл все следы вчерашнего. О происхождении этой косметички не известно никому, кроме самого Александра. Романов кинул хмурый взгляд на маленькую палетку теней ярких цветов — гамма от синего до розового. Дёрнувшись и зажмурившись, Петербург приподнял её, кинув осторожный взгляд — тушь и фиолетовая помада. Александр резко схватился за бегунок и закрыл сумочку. Стоит забыть и не вспоминать.

***

«Глупышка Вэйно. Он действительно надеется на взаимность? Ха! Я такой ахуенный, что этот очкарик сам ко мне в ноги упадёт! Правда, мне это не нужно. Но было бы забавно понаблюдать за тем, как Романов за мной гоняться будет.» Москве в голову лезли странные мысли. И правда, забавно. Но сейчас он опаздывал — пора на корпоратив, у Казани день рождения. Казань была лучшей подругой Москвы, и как бы не прискорбно, Петербурга, поэтому в его присутствии на мероприятии можно было не сомневаться. Будет странно ему в глаза смотреть, конечно, но Миша потерпит, и не такое бывало. Столица по-армейски быстро оделся — натянул излюбленную белоснежную футболку и пиджак с брюками. Очень странное сочетание классики с современностью, всё в стиле Москвы. Захватив с собой сумку и белый шарф, Миша скептически оглядел себя в зеркале. Его взгляд проскользил снизу вверх и наткнулся на шею с бледным розовым пятном — явно Петербург оставил. Цыкнув языком и что-то недовольно пробормотав, Московский вылетел на лестничную площадку к лифтам, спускаясь на одном из них с двадцать четвёртого этажа на самый первый. На закрытой парковке его ждал чёрный ламборгини, который Миша сразу завёл и с нежностью погладил по рулю. — Ну, поехали! — Ухмыльнулся он и завернул в сторону аэропорта — там для него отдельный гараж, хоть на месяц улетай, с машиной все будет в порядке.

***

За окном сверкали белоснежные, мягкие будто сладкая вата облака. Миша пролетал прямо над ними, а иногда мелкие их частички, похожие на белёсый туман, путались в длинном крыле самолёта. Откинувшись на спинку длинного кресла и отправив в рот шпажку с фруктами, Московский тоскливо оглядел голубоватое небо. Скучно. Москва постоянно прокручивал в голове эпизод с Вэйно. Это была чертовски странная хрень, никак не отпускающая голову от размышлений. «Что прикажете теперь делать? Этот мерзкий финн точно побежит жаловаться книгоману, а потом мне ткнут в лицо сраной свечой. Бр-р, мурашки по коже! Питер до сих пор колется, это занятно. Его разве не лечили? Что-ж, думаю, он уже пожалел о своем плохом поведении вчера. Если он снова провернёт что-то подобное, мне придётся его наказать.» От последней фразы голову странно переклинило, и мысли полетели не в ту сторону, куда должны были. Прогнав наступающий дурман фантазии, Миша тут же исправился перед собой: «Налогами, конечно. Безусловно.» Кого он пытался этим успокоить?

***

Петербург ловко заворачивал в жёлтую обёртку небольшую коробочку тёмного цвета. Там лежала подвеска — золотая цепочка, на которой висела блестящая чёрная шпинель. Этот камень сразу понравился Саше, так как он своей романтичной натурой разглядел в нём глубину карих глаз Камалии. Он что-то напевал себе под нос, отдалённо напоминающее «Кузнечика» и подвязав упаковку рыжей лентой торопливо сложил её в тряпичную сумку на одно плечо. В уголке на сумке была написана цитата Достоевского, наверно, именно это и привлекло Петербурга в аксессуаре. Романов наскоро надел изящное бежевое пальто и схватил с полки ключи с брелоком в виде пера, выскочил в парадную, впопыхах ткнул пером в отверстие в двери, явно предполагающее для себя ключи. Затем осознал, ударил себя по лбу и закрыл дверь, три раза проверив насколько надёжно заперто. Петербург вышел к остановке, параллельно ища такси глазами. Увидев неплохую машину и приятного на вид водителя, зазывающего клиентов, Саша тут же метнулся к автомобилю. — День добрый! Мне в Пулково. Желательно побыстрее, опаздываю. Будете так добры?.. — Санкт-Петербурга нагло прервали. — О, конечно-конечно! Очень рад встрече, уважаемый Александр Романов! Присаживайтесь, пожалуйста, уж до Пулково-то подкину со всей скоростью! — Весело подмигнул водитель, устраиваясь за рулём. «Кажется, я слишком много говорю.» Питер закусил губу от нервов, прижимая к себе белую сумку и пристёгиваясь. Не любил он долгие поездки, но что уж делать. Сейчас его ждёт двухчасовой перелёт из одного города в другой, так там ещё будет этот… Треклятый соблазнитель! Дьявол искуситель, чёрт его дери! Проблема своей речи его интересовала всегда. Вроде, и молодёжь его старпёром считает — уж слишком много литературных выражений, о которых современный народ и не ведает. Также, он задумывался и о том, каким он становится под героином. По описанию от привычного другим людям и городам он отличается развязностью характера, вызывающим поведением и фразами. Наверное, им всегда было интересно, почему же под алкоголем и героином у Петербурга появляется потёкшая косметика. Всё просто! У Александра очень бледные ресницы, которые тому совершенно не нравятся. Их почти не видно! А выглядит это странно. Посему Романов иногда подводит глаза тушью. Но об этом не знает ни одно существо, кроме самого города на Неве.

***

В мрачных раздумьях Санкт-Петербург и не заметил, как они с таксистом подъехали к аэропорту. Глубоко вдохнув и выдохнув пару раз, Романов подготовился к изнурительному и долгому полёту. Самолёты он не любил. Сказать по правде, он жутко боялся высоты. Но что тут делать? В Казань на поезде уже не успеешь, а на этой махине Саша прибудет как раз вовремя. Расплатившись с назойливым водителем и направившись ко входу, Петербург внезапно остановился. Не хватало чего-то очень важного. Даже мир по другому ощущается без этой вещи. Прохладно, ветер дует. Его осенило. Шарф. Любимый Северной столицей, чёрный, мягкий шарф, что связала для очаровательного малыша-Саши Тверь. Великий Новгород был для Питера чуть ли не отцом, а Тверь, словно добрая мать, заботилась и окружала любовью юного Романова. «О, нет. Как же я без него буду? Ладно, Саша, ты уже взрослый человек, без шарфа проживёшь.» С этими досадными мыслями Александр двинулся в сторону кричащей надписи «Аэропорт Пулково».

***

Миша вертел в руках телефон, ища верное направление в приложении. Google.Карты уже подвели, и сейчас Московский мучался с Яндексом. — Да что значит 520 метров влево?! Мне вправо нужно, ублюдок! — Ворчал под нос столица, крутясь на месте волчком. — О-о, Москва, какие люди! — Раздался хриплый голос Челябинска, видимо тоже идущего на день рождения. — Ты чё, проебался что-ль? Так давай проведу, чего там идти-то! Пфф, ну ты даёшь конечно. — Юра усмехнулся и хлопнул нервно дёрнувшегося Москву по плечу. — Спасибо, Челябинск. Ты мне очень поможешь. — Миша улыбнулся, открывая заметки и торопливо вбивая в список «Уменьшить налоги» имя «Юра». Татищев, увидев это, тихонько присвистнул. — Ну, пойдём, старик, проведу тебя. Ты чё Казани дарить будешь? — Сунув руки в карманы, поинтересовался Челябинск. — Эти женщины…! Я пол дня выбирал ей подарок. Купил носки с надписью «АУЕ ТАТАРЫ» — ей должно понравиться! А, и ещё сладости. Ну и конечно, нашёл кольцо со шпинелью. В ювелирке есть, камешек такой краси-ивый! — Вдохновенно протянул Москва. — Пусть только попробует кто-нибудь ей шпинель подарить. В любом виде! — Юра немного нервно усмехнулся, отводя взгляд. — Есть тут один… — пробормотал неслышно. — Мы уже пришли! — Объявил Татищев, рукой направляя в сторону небольшого клуба. — Спасибо, Челябинск, ещё раз, — улыбнулся Москва. — Встретимся на празднике! — Миша помахал рукой в сторону уходящего очевидно, курить, Юры.

***

Петербург появился у дверей клуба за пятнадцать минут до начала. Казань тут же кинулась его встречать и чуть не сбила с ног своими резкими объятьями. — Саша! Ты приехал! Прости, что не предупредила раньше, тебе бы не пришлось мучаться в самолёте… — Камалия виновато отвела взгляд. — Главное, что ты живой, в очках и не зелёный! — Тут же весело защебетала девушка. Романов подошёл к ближайшему столу, достал из сумки подарок и вручил Казани, чмокнув в щёку. — Это тебе. Открывай скорей! — Сам Питер с детской радостью улыбнулся, ожидая реакции, пока Камалия вскрывала обёртку. Раздался вздох восторга. Казань взвизгнула, тут же примеряя украшение и смотрясь в зеркало. — Гляди, Сань, как мне к глазам подходит! Спасибо-спасибо-спасибо! — Красовалась перед Романовым Камалия, иногда порывисто обнимая его за шею. — Я на это и расчитывал. Знал, что тебе понравится. — Буквально «сиял» Петербург, совершенно не замечая стоящего позади Москву, который явно не оценил украшение со… шпинелью.