Охотник и Волк

Стою и не верю своим глазам. Догорает мой дом, а вместе с ним и вся моя жизнь. Я стою напротив, сжимая в руках заячьи уши, мой небольшой трофей с охоты. Собирался продать их и залатать дырявую крышу, все же зима выдалась на редкость зябкой. А оно вона как вышло. Нет крыши, и дома нет. Лишь затухающие, постепенно теряющие свою мощь, языки пламени лобзают обгоревшие бревна. Едкий дым обжигает глаза, но я не морщусь, лишь с прищуром смотрю на черные головешки от ступеней. Древесина трещит, сдаваясь под натиском пламени. С этим же треском внутри меня что-то обрывается, как веревка в колодце, и ведро с водой, что с такой силой я волок наверх с грохотом падает обратно вниз – в пропасть. Как же долго он горел? Почему соседи не потушили его сразу, почему засуетились лишь тогда, когда испугались, что пламя перекинется на их крыши. Кто это сделал? Впрочем, кто, это уже не важно. Вся эта деревня сплошь полна гнилыми людьми. В голове набатом звучит лишь одна мысль « не оправдано». Я не сделал ничего плохого этим людям, и тем более мои родители, ныне покоящиеся в земле уже поболее двух лет… Моё имя Стив Роджерс. Я сын охотника и травницы. От своих родителей я получил все что умею сейчас, жаль что учеба моя была не долга. Отец погиб, когда мне было шесть лет от роду. Дикий зверь завалил его. Погиб он не сразу, приполз из лесу на брюхе волоча за собой кровавый след. Несмотря ни на что, он вернулся домой, и умер в своей постели, с матерью под боком, зажимающей его раны. Сколько крови было в тот день, дня три я оттирал багровые, пропитавшиеся доски. Мать горевала и скорбела долгие годы, дом и быт был полностью на мне. Я охотился на зайцев и белок, как учил меня отец, ставил ловушки на рассвете. После возвращался в дом, прибирался, готовил еду для себя и матушки, а после выходил на задний двор. Там мама выращивала целебные травы и цветы. Только там, закопавшись по локоть в землю, она оживала. Учила меня всяким премудростям. После обеда я шел в таверну, продавал там дичь, а после шел на общую улицу и продавал там остатки, вместе с цветами и травами. Какую-то часть я оставлял нам с матушкой, а остальную в оброк, в замок. Жили мы бедно, но не голодали и много трудились. Минуло моё десятое лето, когда мать убитая горем слегла. Слишком велика была ее тоска по отцу, вот и отправилась она вслед за ним. Смерть ее была тихая и спокойная. Порой желал я себе той же участи - уснуть и не проснуться. Два года я прожил один – сиротой. Но лишь труд не дал мне сгинуть. Да и Баки – мой давний друг. Один он остался со мной. Вот и сейчас он стоит рядом, прижавшись плечом к плечу. Мы вместе пошли на охоту этим утром. Я знаю, если кто и виновен, то точно не он. Глаза невыносимо печет жаром и я прикрываю их. К горлу подкатывает подлый ком и я сжимаю зубы, что есть мочи. Мне больше некуда пойти, неоткуда ждать помощи. И я склоняю голову ниже, к земле, не позволю этим ротозеям видеть мою слабость. Друг обхватывает рукой мои плечи и прижимает к груди. Он бормочет мне что-то ободряющее, но я не слышу его, кровь шумит в моих ушах. Да и по правде я и не хочу слышать. Словами тут не поможешь. Не помню, как Барнс увел меня в таверну. Очнулся я только, когда в руках моих появилась кружка с чаем, а друг тряс по плечу. -Говорю тебе Стиви, поди к Господину. Проси отсрочку, он смилуется. А к следующему полнолунию накопишь. Мы поможем тебе. Это едкое «мы» врезается в меня стрелой. Наивный Баки, он единственный мой друг. Его семья ненавидит меня. Считает сиротой отбросом, не рознь их сыну. Нет, я не смогу ужиться с ними. Лучше буду жить в лесу с волками, от них хотя бы знаешь чего ожидать. Ох, если бы только не зима. Поднимаю кружку и отхлебываю немного травяного отвара. Сладким горчичным медом он обжигает гортань и лавиной ползет вниз, в пустой желудок. Тот неодобрительно урчит, но этого не слышно в шуме пьяной таверны. Поднимаю глаза и натыкаюсь на грустную улыбку. Чтож, в чем то Баки и прав. Надо собираться с мыслями и идти к Господину. Каждый первый день после полной луны в нашу деревню приезжает повозка. В ней всегда по два гоблина – невысокие, по пояс крепкому мужику, и неразговорчивые. Они собирают оброк своему хозяину и уходят, не тревожа люд до следующих сборов. Взамен на поборы, Господин обещает неприкосновенность и защиту от враждебных деревень, разбойников, воров, и даже злющих лесных волков. Вся деревня беспрекословно подчинялось и выплачивала, кто золотом, а кто излишками мяса, хлеба или шкур, овощами и фруктами. Никто с порядками не спорил, ведь знали, что в других деревнях и селах дела обстояли намного хуже, а наш Господин держал свое слово, да и не лез во внутренние дела. Хотя он мог и вовсе ничего не обещать, все же мы были простыми крестьянами и его собственностью, перешедшей вместе с землей. Но однажды нашелся дурак возомнивший себя выше этого. Не стал платить. В тот день гоблинов было по обыкновение двое. Один хотел заколоть неверного сразу, но тот что покрупнее не позволил лишь сказал : -Хозяин решит, что с ним делать, и это будет для каждого уроком. Милорд Рамлоу не желает чтобы вы жили в страхе и голоде. Но вы не должны забываться и злоупотреблять его добротой и доверием. Голос того гоблина был грубый, надорванный и строгий, пробирающий до костей. Было странным услышать его, ведь кто-то полагал что те вовсе немы. Гоблины, забрав оброк уехали. Тот дурак вначале испугался до дрожи в портках, а после надувшись как индюк ходил по деревне. « Теперь я буду главным над вами. Со мной вы заживете. Зачем так долго отдавали этому самозванцу свои деньги и пожитки»,- говорил он гордо выпятив грудь. Вечером к нему пришли волки. Их была целая стая около шести особей. Они гордо прошли по деревне, не опуская голов, не отпрыгивая в сторону и не нападая. Они пришли в дом того мужчины и покончили с ним. О, как долго крики разносились по деревне, никто не решился зайти внутрь и помочь дураку. Уже было совсем темно, когда волки так же спокойно вышли. Лапы и морды их были в крови, они побежали в лес оставляя за собой кровавые пятна от лап. С тех самых пор Хозяина прокликали колдуном, и больше никто не осмелился, не оплатить свой долг. Потому я не стал медлить. Заночевав в таверне, в счет пойманных зайцев, по утру отправился в путь. Где находится замок я толком не знал, знал лишь что повозка приходит и уходит с севера. Туда то я и отправился. Путь у меня выдался долгий. Метель и вьюга, глубокие непролазные сугробы, и моя тонкая меховая накидка совершенно, не спасала от холода. Я продрог до костей и уже совсем отчаялся, когда подняв глаза, наткнулся на волчью морду. Я так сильно устал, что моя бдительность совершенно пропала. Небольшая стая волков окружила меня. Один из них, самый крупный стоял от меня в паре шагов и внимательно разглядывал, склонив голову к земле. Я знал, зверю нельзя показывать свой страх, но ужас осознания сковал мое тело. Я знал – вот она, моя смерть. Один, в заснеженном лесу, по колено в снегу, я буду растерзан волками. И даже Баки не найдет мое тело… Но волки стояли, внимательно рассматривая меня и ждали чего-то. Бежать куда-то я был не способен, да и глупо это. Прошла долгая минута ожидания, и чувствуя себя последним идиотом я открыл рот. - Я иду к Господину… Волк передо мной заинтересованно наклонил голову в сторону. «Позволяет продолжить?»,- мелькает безумная мысль в моей голове и не обдумав я вновь открываю рот. - Мне нужна помощь… Мой дом сгорел, мне нечем платить оброк, и кажется, я заблудился… Вы сможете меня проводить к хозяину? Какая несусветная тупость говорить с животными – своими будущими убийцами. Пытаться им что-то объяснить, и полный абсурд – выторговать свою жизнь. Но к моему удивлению волк кивнул и отвернулся медленно ступая лишь по ведомой ему тропе. Волки потянулись за ним, обходя меня. Я двинулся следом. Спустя недолгое время мы вышли к замку. ***** Замок был огромен. Такой величественный, неприступный, он возвышался на холме, объятый белыми тучными облаками. Его стены, башни и пики были облачены в темный камень, словно рыцарь в доспехи. И даже белые хлопья снега, налипающие на него, не могли избавить от зловещей, пугающей ауры, что он источал. И чем ближе мы приближались к нему, тем больше и больше он становился, пока вовсе не закрыл собой небо. Мы подошли к воротам. Волк, что первым вел нас вперед, уверенно толкнул их мордой, открывая нам путь. Нам предстояло пройти сквозь длинную аллею, обрамленную высокими старыми деревьями. Они были с изогнутыми, выгнутыми в разные стороны ветками. Стволы их были черные и высушенные, а на толстые ветки, сугробами налипал снег. Они нависали над нами, угрожающие, как стражники хранящие замок. Мне было жутко, и я не знал, стоит ли мне ускориться или вовсе бежать из этого места, как можно дальше. Но вот, аллея осталась позади и мы поднимаемся по массивным ступеням вверх. Наверху, возле распахнутой двери парадной, стоит гоблин. Чем ближе я подступал. тем страшнее он становился. Жирный, с обвисшим животом и складками по всему лицу и подбородком. Нос его, был крючком и с огромным горбом, сквозь этот горб, его хитрые маленькие глаза рассматривали нас. А после раздался его гнусный голос. -Вы кого привели, блохастые? Первый волк угрожающе зарычал и уверенно прошел мимо него, прямо внутрь замка. Волк, что шел слева, и вовсе оттолкнул гоблина в сторону, а волк позади толкнул меня в спину, поторапливая. Гоблин начал возмущаться и его голос еще более стал визжащим и мерзким. Но волки уверенно вели меня дальше, не обращая ни на что внимания. Мы шли быстро и я не успел толком оглядеть парадную, видел лишь огромные далекие потолки и свечи, много свечей, какая-то минута и мы уже в каком-то зале. Я удивленно осматриваюсь. Помещение меньше парадной, но больше всего моего дома. Массивные шкафы с книгами, поражают меня больше всего. Я никогда не видел столько книг, это такая редкость и великая драгоценность, от изумления я приоткрываю рот. Я так поражен что не сразу вспоминаю, что я тут не один. Из облаков меня выдергивает голос все того же гоблина. -Господин, это волки привели его. Я пытался их остановить, но они ведь не слушают. Я оборачиваюсь сначала на голос, а после следую за его взглядом. Огромное окно переполненное светом, а возле него массивный стол заваленный раскрытыми книгами и рукописями, да свитками разных размеров. За столом сидит человек. Из света, что льется ему в спину, лица не было видно, лишь черный силуэт. Но судя по росту, и ширине плеч это определенно мужчина. Лорд Рамлоу. Я падаю на колени, преклоняясь перед его могуществом и низко кланяюсь, касаясь дубовых досок лбом. Мои руки дрожат от страха, но я ничего не могу сделать с собой. От этого человека зависит моя жизнь, а этот гоблин надо мной продолжает поливать все вокруг грязью, из своего незатыкающегося рта. -Довольно. От этого голоса меня вновь пронзает дрожь. Раскатом грома, он звучит в этой комнате, эхом раздаваясь от стен. Мне становиться не по себе, его голос такой властный и строгий при том, что он даже не кричит. Гоблин резко затыкается, глотая подготовленные слова. Мои глаза зажмурены от страха, от того я и не вижу, что происходит вокруг. Волк рядом со мной начинает поскуливать, докладывая своему хозяину о чем-то. Молчание затягивается, мои колени начинают ныть, но это такая малость, что я закидываю это зудящие чувство поглубже в себя. Какой-то шорох, как взмах руки, гоблин рядом кланяется и уходит бросив тихое «да, милорд». - Поднимись. Голос звучит ближе чем раньше. Я повинуюсь, разгибая непослушные дрожащие ноги. Но я не смею поднять взгляда и смотрю в пол, лишь коротко бросаю взгляд чуть выше, замечая длинные скрещенные ноги. Мужчина, облокотившись на стол и вытянув ноги, изучает меня. Я чувствую его взгляд на себе. Не смею говорить пока не спросят. Тишина длится около минуты пока Господин довольно не хмыкает и наконец не заговаривает. -Зачем ты здесь? Я готовился к этому вопросу, репетировал речь от самой таверны и незамедлительно произношу её. -Мой Господин, мой дом сгорел, все мои запасы и деньги погорели вместе с ним. От того и прошу Вашей милости, дозвольте мне пропустить месяц оброка. Я все отплачу в следующем, вдвойне. Дайте мне время , Ваша Светлость. Господин молчал какое-то время, а после молвил: - А где же твои родители? От чего они послали своего сына, а не явились сами? Вопрос болью полоснул меня по сердцу и я прикусил губу сдерживая эмоции. -Нет их, Смерть забрала. -Давно? От непонимания я прикрываю глаза. Зачем он спрашивает? Интересно будут ли меня искать? -Отца шесть лет назад, на охоте зверь разодрал. Матушка два, скорбь убила ее. Покорно ответил я и умолк. И мужчина молчал. Я чувствую его тяжелый задумчивый взгляд на своей макушке. Всё в этой комнате замерло. Я, волки, и даже вьюга за окном перестала выть. Все ждали приговора. -И как же ты соберешь оброк? Что ты умеешь? Этот вопрос ободрил меня, уж на это я знаю ответ. По глупости я вскидываю голову на мужчину и начинаю тараторить, словно ребенок малой. -Я умею охотиться, отец обучил. Могу отдавать мясом и мехом, а могу продавать в таверне и отдавать деньгами. Моя мама травница, научила меня делать лечебные настойки и отвары, выращивать и искать травы. Я все могу. Мастерить могу, чинить могу. Я смотрел на мужчину в упор и не видел одновременно. Видел красивые кожаные сапоги, штаны, и длинный черный плащ скрывающий все его тело. Руки скрещенные на груди были также закованы в кожу перчаток. И огромный длинный капюшон скрывающий все лицо. Видны лишь часть подбородка и губы. Я впился в них любопытным взглядом, и опомнился лишь тогда, когда они изогнулись в усмешке. Побагровев щеками, я опустил взгляд. - Зима пришла, толку мне от твоей травы. А дичь вся ушла или же уснула. Остались лишь зайцы и тех мне приносят верные волки... С каждым его словом, мои плечи опускались все ниже и ниже. Господин прав. Но это не значит что я сдамся. Крепкие пальцы обвили мой подбородок и вскинули голову вверх. Сильный запах от кожаных перчаток ударил в нос. -Смотри на меня, когда я с тобой говорю. Я покорно поднял взгляд, но по-прежнему не смог разглядеть лица. -Как твое имя? -Стивен Грант Роджерс, милорд. Господин задумчиво хмыкнул и склонился ближе ко мне. Могу поклясться Богом, я видел как желтизной блеснули его глаза. -Я знаю это имя… Твой отец Джозеф Роджерс, а мать Сара Роджерс? Я удивленно хлопаю глазами и не замечаю, как киваю, вместо достойного ответа. Облегченно выдыхаю, когда мне кивают в ответ. Пальцы отпускают мой подбородок. Господин Рамлоу выпрямляется и обходит свой стол присаживаясь в кресло. -Твои родители были добры ко мне в свое время. Я отвечу им тем же. Мужчина пододвигает в себе ближайшую книгу и раскрывает ее. - Грядет холодная зима, Роджерс. У тебя нет ни дома, ни еды, ни денег. Пережди эту зиму в замке. А по весне вернешься в родную деревню. Как тебе такой план? Я пораженно смотрю на господина и пытаюсь переварить то, что сейчас услышал. Это правда? Мне не привиделось? Я и мечтать о подобном не смел. Лорд выжидающе смотрел на меня, конечно моя растерянность была написана на моем лице. Я быстро поклонился. -Спасибо, Милорд. Я готов был и дальше щебетать слова благодарности, но меня заткнула поднятая ладонь. -Не стоит. Роллинз проводит тебя в твою комнату. Волк сидящий неподалеку поднялся на четыре лапы и направился к двери, я же привычно последовал следом. Голос остановил меня у самых дверей. -И еще. Не доставай гоблинов. Они на редкость ворчливы. Если тебе что-то понадобиться спроси у Роллинза.