Первый в жизни бал

Ганг знал, что этого ему не избежать. Перед балом Алистра особенно усердно насела на него, требуя все больше внимания. И хотя он все же не позвал её на бал в качестве своей спутницы, вопрос о том, когда именно она прижмётся к нему, был не закрыт. Когда чародейка не дождалась его приглашения — пришла сама. Прилипла так, что единственным вариантом от нее отделаться стало удовлетворить её прихоть — подарить ей танец. Ганк сдался, условившись с ней, что танец будет всего один, а она, как-то озорно улыбаясь, уверяла его, что «один — и не более». Не соврала — один, но длящийся уже больше трети часа. Во время танца Алистра не держала большинства требований этикета: стояла слишком близко, иногда позволяла смещать руки в не слишком удобные для танца положения, еще больше сокращая расстояние между ними, резко меняла направление движения, вжимаясь грудью в грудь мужчины или заставляя его вжиматься в себя, делала вид, что падает, заставляя Ганка плотнее обнимать её, не давая ей потерять равновесие, и прочие мелочи. Две трети часа Ганк кружил женщину по бальному залу, в конечном итоге ему начало казаться, что он даже привыкает. Нет, безусловно, внимание такой красивой женщины было приятным фактом, но танцы... танцы не входили в список его любимых занятий. Когда Ганку начало казаться, что вечер для него вот так и пройдет, а компания Алистры уже не казалась пропащим вариантом, она все же остановилась. Лицо женщины было раскрасневшимся, её и без того пышная грудь высоко вздымалась при каждом глубоком вдохе, а дыхание было сбитым и неспокойным. — Черт возьми, как же я по этому скучала, — сквозь частые вдохи и выдохи голос женщины звучал сбивчиво, но она явно была довольна вечером. — Не будешь так любезен принести мне бокал вина? В горле совсем пересохло. Ганк учтиво кивнул с легкой, но искренней, улыбкой на лице и удалился. Поймав слугу, он выудил бокал для Алистры и для себя, а та отпила не меньше половины залпом и тут же тяжело вздохнула. — Божественно. Заметив все ту же улыбку на лице своего партнера, она тихим колокольчиком рассмеялась. — Мужла-ан. Ладно, пойдем наверх. Отпущу тебя. Ганк, не слишком стараясь, театрально вскинул брови. — О чем вы, моя госпожа, я совершенно не утомлен. Алистра снова рассмеялась и пригубила вина. — Если я не ошибаюсь, я сейчас не выше титулом, чем ты. Даже ниже, наверное, раз ты доверенное лицо самого Тирану. «Госпожа»? — она сверкнула улыбчивыми глазами. — Пытаюсь быть учтивым. С довольным лицом Алистра взялась под рукой мужчины и не спеша направилась в сторону лестницы. Они поднялись, а наверху им предстояло разойтись в разные стороны. Перед тем, как расстаться, колдунья крепче обняла руку Ганка, прижимаясь к его плечу, и тихо выдохнула: «М-м-м, это было великолепно». Поставив свой бокал на перила, она обернулась к партнеру и, не имея возможности подняться на носочки, взялась за его воротник, потащив его ближе к себе. Увивая шею мужчины одной своей рукой, второй обняла под руку. Под её мягкой, вжимающейся в него грудью Ганк чувствовал сильное сердцебиение. — Спасибо, — самое горячее слово, которое когда-либо слышал Ганк. Ему показалось, что дыхание Алистры обожгло ему кожу. Выдохнув лишь одно слово, она мягко прижалась к его коже под мочкой уха губами, оставляя там обжигающий поцелуй, а после плавно отпустила, пробежавшись руками по его груди. Обернулась, взяла бокал и пошла к другим женщинам. Какое-то время Ганк удивленно смотрел ей вслед, после чего погладил себя по затылку, вздохнул и пошел к остальным. Алистра так и не обернулась. Подходя к своей компании, Ганк взял себе стакан с чем-то крепким. Вероятно, коньяком. Еще издалека он заметил сидящего в толпе Тирану и на подходе встретился с ним взглядом. Глаза Тирану улыбались, и Ганк начал ждать колкости, но той не последовало. Поприветствовав тех, кого еще не видел, Ганк присоединился. Став у одного из кресел, мужчина выпил из стакана и сунул свободную руку в карман, но тут же удивленно нахмурился. Вынув руку, сжатую в кулак, он расслабил пальцы — на ладони лежали аккуратные женские трусики. Дорогой шелк черного цвета хранил на себе две буквы, вышитые золотом: «AV». — Что? — Ганк поспешно убрал руку в карман, но было уже поздно. — Какого дьявола? — Ей настолько понравился танец? — А это точно был танец, а? Ганк? — Может, она просто забыла? — Обронила? — Ганк, признавайся, как так? Что это? — Это подарок? — Не-ет, ребята, — со спокойной улыбкой проговорил подходящий к обескураженному молодому человеку Тирану. — Это приглашение в опочивальню. На какую-то секунду в компании воцарилась тишина, но она тут же взорвалась новыми смеющимися возгласами. — Точно-точно! — Ганк, твоя честь в опасности! — Ганк, срочно в яму с чудовищами! — Ты обязан разыскать даму и вернуть ей потерянную вещь! Какая опочивальня? Какая яма? Какие чудовища? Вихрь вопросов — и ни одного ответа. Под общий гомон Тирану оставил растерянного молодого человека отбиваться от нападок товарищей в одиночестве, а сам направился в сторону женского угла. Он услышал Ньер, зовущую его, но не спешил. Она попросила не спешить.