Человек-Паук: Паутина судьбы

      Створки лифта медленно отворились, и мы переступили порог секретного этажа. Я вновь оказался в месте, что считал настоящим научным музеем, но выглядит всё теперь по-другому: множество пустых стендов, обшарпанные стены, по полу были разбросаны какие-то бумажки. Переезд в новый европейский филиал идёт полным ходом и все «экспонаты» уже успели вывезти. Чувствую мой ночной визит сюда знатно форсировал всё это дело.       Почти в самом конце огромной тёмной залы, где-то в тени, всё это время пряталась дверь, совершенно незаметная случайному взгляду и Гарри повёл меня через неё. Путь пролегал через длинный узкий коридор с тусклыми люминесцентными лампами, парочка из них то и дело мигали. Из-за этой атмосферы, складывалось ощущение, что всё это декорации к фильму ужасов. Я уже думал, коридор никогда не закончится, как мы оказались перед дверью, за которой слышался шум и гул рабочей станции. Озборн обернулся и бросил на меня свой взгляд. В мерном дрожании слабого света он казался непоколебимо спокойным и, пожалуй, надменным, но где-то в глубине его пронзительных глаз притаилась тревога. Он глубоко вздохнул и долго молча смотрел на меня, а затем, будто приняв решение, спешно набрал на сенсорной панели код — 665. До числа зверя не хватало лишь единицы. Почти сразу панель безопасности издевательски хихикнула, дверца щёлкнула и слегка приоткрылась, как бы приглашая внутрь.       Мы попали в некое подобие небольшого складского помещения, которое, как выяснилось через пару минут, является брошенной лабораторией, где учёные когда-то разрабатывали «Старшую кровь» и проводили исследования человеческого разума, коры головного мозга и всё в таком духе. Нас окружали старые стены, по крайней мере, куски их, что проглядывали за грудами макулатуры: старых плоских мониторов, побуревших пробковых досок для заметок, странных пятен краски. Лаборатория от пола до потолка завалена разнообразнейшим барахлом, вокруг конторские шкафы, торчащие ящики, кучи газет и стопки царапанных оптических дисков. Освещалась комната слабо, весь хлам был скрыт в тени и слабо заметен глазу.       Войдя внутрь, я сперва увидел невысокого лысого дядьку в белом мятом халате в очках и усах с проседью, толстеньким животом, выпирающем над ремнем. Выглядел мужчина довольно уставшим, словно не спал несколько дней, возился в своей лаборатории над чем-то… И я даже вижу, чем: В руках он держал довольно продвинутый планшет и что-то внимательно там изучал, попутно делая заметки на белой доске рядом. Учёный подробно расписывал странную формулу какого-то химического вещества с огромным количеством классификаций и пояснений. Естественно, я не мог сходу сказать, что это такое, но выглядело довольно-таки сложно.       Несмотря на то, что я раньше его не встречал, при виде меня лицо его озарилось такой радостью, что я даже испугался. Вдруг целоваться полезет? — А вы уже здесь?.. Не заметил, как вы вошли. Рад вас видеть, мистер Озборн! Я так понимаю, это наш испытуемый? — встрепенулся он, хитро сощурив глаза.       Его слова меня смутили: что значит «испытуемый»? Разве я похож на лабораторную крысу?! Гарри, в свою очередь, лишь успокаивающе положил руку на моё плечо, а мне ничего не осталось, кроме как с толикой гнева и отвращения смотреть на собеседника. — Питер, знакомься, это Реймонд Уоррен, эксперт в области генетики, один из наших ведущих специалистов, — познакомил нас Озборн, а учёный в этом время пристально оглядывал меня с ног до головы блестящими глазами, затаив молчание, изредка приглаживая белокурые усы. — Рад… познакомиться с вами. — поколебавшись, я осторожно протянул руку и он резко перехватил, став нервно теребить её. — А я-то как рад, вы даже не представляете! Вы просто чудесный экземпляр!.. Мне определенно всё это не нравится. — Не пойми неправильно, Пит, наш доктор Уоррен очень впечатлительный человек. Знаешь, ведь он долгие годы работал над проектом гибридизации человека и животного, а ты, живой пример того, что это всё-таки возможно, стоишь прямо перед ним. — Да, это… прекрасно… — ляпнул я первое, что пришло в голову, чтоб хоть как-то поддержать разговор.       Мои глаза продолжали осматривать комнату, заметив странную фигуру, что сидела за дальним столом спиной ко мне. Из-за высокой спинки кресла была видна лишь макушка головы, и я не мог догадаться, кто это был. — Так значит… вы поможете мне? — Да… Да, я и мой ассистент.       Именно в этот момент центрифуга остановила вращение и из пазов выдвинулся зажим с пробиркой. Внутри находилась странная жидкость красного цвета, в которой плавало что-то бесформенное. Незнакомая фигура встала из-за стола и достала кровавый пузырёк. Наконец, я могу разглядеть этого человека. Обтягивающий костюм багрового цвета, в области плеч переходящий в беспросветно-чёрную тканевую маску. Он развернулся, и кровавые линзы, что были вместо глаз, бросили на меня холодный взгляд. Больше всего меня привлёк тёмный логотип паука на его груди, неужели он… — Наконец-то… я уже заждался тебя. Мы сделали то, что вылечит тебя, — указал он на пузырёк в руках. — Теперь полезай в кресло, парень, опробуем нашу чудо-сыворотку.       Только сейчас я обратил внимание на странный аппарат в углу комнаты, похожий на гибрид шезлонга с крестом для распятия. Выглядело жутко. Для распятия, похоже, и сделано: углубление для костюма, рук, вытянутых ног, тела. Ложишься, и — судя по круглым маленьким штепселям вдоль рук, ног и хребта — прямо в тебя оно и подключается, соединяется. Пук провисших, обмотанных чёрной изолентой, кабелей идет от шезлонга прямо к старенькому компьютеру. — И да, мышцы лучше сразу расслабить, иначе… — Эй-эй, притормози, ты вообще… кто? Какая-то глупая пародия на Человека-Паука? Для полноты картины в следующий раз добавь синего, приятель. — Во-первых, я тебе не приятель. Во-вторых, избавь меня от своих тупых шуток, Питер. При виде меня ты должен был заметить, что наше паучье чутьё работает на одной волне. — Я не знаю. Кажется, оно… отключилось? Я больше его не чувствую. — Плохо. Похоже, костюм частично или даже полностью блокирует сенсоры. А может, и мозги поплыли. В любом случае попытаемся это исправить. — Что… что ты несёшь? Кто ты, чёрт возьми, такой?! — Меньше вопросов, юноша, — вклинился в разговор учёный, с интересом наблюдавший за нашей беседой. — Мистер Паркер, не могли бы провести небольшой экскурс для нашего подопытного, чтобы мы быстрее приступили к эксперименту?       Мой взгляд устремился на Реймонда, задавая ему немой вопрос. Краем глаза я заметил, что багровый Паук посмотрел на него точно также, и рука его потянулась немедленно снять маску. — Разумеется, если вкратце, то…       Не верю своим глазам… Я будто уставился в зеркало и смотрю на самого себя, но только повзрослевшего! Его лицо покрыто мелкими рубцами и морщинками, но они нисколько не старят его. Наоборот, вкупе с густой щетиной тёмного цвета его воплощение казалось ещё более мужественным и суровым. Он пережил немало, что заметно по количеству затянувшихся шрамов на шее и лице. Один из таких был у левого глаза, рассекал бровь и щёку. Под глазами залегли тёмные круги, а волосы взлохмачены — видок у парня был уставший и измотанный. За последние сутки я, конечно, навидался дерьма и теперь едва ли не смотрю костлявой в лицо, но он… он жути навидался куда больше, глаза — пустые провалы в гребаный ледяной ад. Даже не знаю, может, я просто схожу с ума? Может, это просто галлюцинация умирающего от «Старшей крови» мозга? С другой стороны, это проясняет тот хаос и погромы перед дверью в кабинет Гарри. Похоже, Соболь приняла моего двойника… за меня. Или что-то в таком духе, я не знаю. Я уже ничего не понимаю! — Думаю, у тебя сейчас много вопросов. И ты имеешь право их задать. Возможно, я не на всё смогу дать ответы, а может быть, их вовсе не будет… — начал он, но сразу был прерван мной. — Кто ты такой? — Меня зовут Каин Паркер, и я Алый Паук, герой с альтернативной Земли. — Альтернативной Земли? — Да, другого измерения, где всё как у вас, но не так. У нас мало времени, поторопимся, иначе наследники поймут, что я вмешался в их игру. Ареопаг пока тоже не знает, оно и к лучшему, ты слишком ценный солдат для обеих сторон. — Ареопаг? Наследники?.. — Долго объяснять. Война идёт слишком долго. Сотни лет, если не тысячелетия. Но когда Карн увидел в тебе потенциал, что-то, способное склонить чашу, изменить расклад сил, они решили этим воспользоваться, а наши ждут непонятно чего… и я решил действовать сам. К слову, многие из наших, такие же как ты, но только из других реальностей. — То есть ты хочешь сказать, что теория струн верна? А как это согласуется с квантовой теорией? И сколько их всего: других миров, или вселенных, или реальностей, или как там? — Не знаю. Столько, что не сосчитать. Давно сбился со счёта. Мы в основном изучаем миры главного мультивёрса, ибо все остальные вселенные довольно скудные: одна просто задом наперёд, в другой нет жёлтого, в третьей вовсе живут одни животные и там Питера Хряка, паука, укусила антропоморфная свинья, и он стал героем вроде тебя. Ну и всё в таком духе.       Ситуация была настолько нереальной, что я уже было закусил губу, но звонкий истерический смех вырвался из моих уст сам по себе. На лице Каина, за исключением чуть напрягшегося подбородка, не проскользнуло и намёка на эмоцию. — Охренеть, ты сам всё это придумал? Вселенная, где существует… Свин-Паук? Вы и вправду решили, что я во всё это поверю? Ох, не знаю, что за игру вы здесь затеяли, но принимать в этом участие я не собираюсь…       Каин потёр глаза пальцами, и, кажется, они даже покраснели. — Слушай, я не собираюсь сюсюкаться с тобой. Времени у тебя не так уж и много, а помогать тебе, кроме меня, никто не станет. — Почему же? Я знаком с Тони Старком, Ридом Ричардсом, Брюсом Бэннером и другими учёными… — Они тебе не помогут, по крайней мере сейчас. Я слышал, что здешнее правительство выпустило акт о регистрации супергероев и он вступает в силу завтра. Ты действительно считаешь, что на фоне грядущей войны твоим «друзьям» будет до тебя хоть какое-то дело?       Почему-то его слова прозвучали довольно убедительно и правдоподобно, так, будто в его мире произошло то же самое и знает он гораздо больше меня. Возможно, он в чём-то прав. А уж в свете моих преступлений со мной точно никто не будет связываться, даже по старой дружбе. В данной ситуации у меня просто нет выбора, как ни крути, и я должен попытаться всё исправить сам. Это мой единственный шанс на счастливую жизнь. Маломальский, но всё же… Кроме Гвен у меня никого не осталось и я обещал ей, что вернусь. Я сдержу своё обещание. — Похоже, что у меня особо нет выбора. — Долго же до тебя доходило… — воспрял Каин, натянув свою маску. — Хорошо, какой у нас план? Командуй. — С этого и надо было начинать. Полезай в этот аппарат, сначала нужно просканировать тебя и провести диагностику. Уоррен, начинаем, за вами пульт телеметрии. — Отлично, наконец можно начать! — изумлённо воскликнул учёный, неестественно улыбнувшись, и направился к загроможденному древнему столу у стены, возиться там с ноутбуком.       Я опустился в кресло и практически сразу меня будто заковало в камень. Процесс пошёл, местное железо начало жужжать и щёлкать: вдоль всего тела в меня впиваются десятки маленьких игл, проникая под кожу, и, кажется, что они вот-вот разорвут меня на части. В глазах то светлеет, то темнеет, мир качается перед глазами, никак не может всплыть в фокус. — Потерпи, сейчас всё нормализуется… — успокоил меня двойник.       Через мгновение зрение и вправду пришло в норму. Отчего-то я замечаю, что я совсем не могу двигаться, лежу, будто парализованный, даже сказать ничего не могу. Мне остается лишь смотреть, как Каин увлечённо втыкает в мониторы, анализирует диаграммы, а пузатый извращенец с седыми усами перекатывается на конторском кресле и возится с чем-то непонятным. Я, как в тисках, лежу и мимолётом слушаю их, пока они о чём-то треплются. Единственный, кто был в стороне — Гарри. С совершенно каменным лицом он откинулся на спинку кресла и втыкал в свой навороченный смартфончик, всем видом показывая своё безразличие к происходящему. В какой-то момент я замечаю, что радость, бывшая на лице Уоррена при встрече, исчезает напрочь. Вместо неё — ужас и растерянность. Собрав какие-то факты, он выдал: — Мать моя женщина, да он же мёртв! — То есть как это? — внезапно удивился Гарри. Каин начал сам перепроверять мои характеристики и убедился в правоте Уоррена: «Множественные ранения в брюшной полости, флотирующий перелом рёбер: сломано третье, четвёртое, пятое… В нескольких местах на черепе наблюдаются крупные трещины, также, как и в грудном и поясничном отделах позвоночника. Огнестрельное ранение сердца и обоих лёгких: левое отказало, правое ещё в относительной целостности, но также нефункциональное. Грудная клетка болтается. Диафрагма частично разрушена…» — Похоже, что костюм закрыл все повреждения сеткой из синтетического миозина, восстановив подобие целостности. Однако многие компоненты дыхательного комплекса необратимо разрушены. Не пользуясь дыхательной системой от слова совсем, костюм вводил кислород прямо в аорту! — пояснил Уоррен. — Охренеть, — еле слышно прошептал Каин. — Как всё запущенно… — Именно. Я также заметил: костюм обволок осколки и пули синтетикой, закрыл разорванные внутренние поверхности анафибрином — но все эти меры не позволили бы субъекту существовать без помощи наноброни. С медицинской точки зрения костюм модифицировал носителя на молекулярном уровне и установил теснейший контакт с ним для поддержания жизнедеятельности. Интересно, что чувствует человек, когда узнает о подобном?.. Бля, что ж я чувствую, мать твою, что ж я, по-твоему, могу чувствовать?! — …одним словом — труп. — Ходячий труп… — уточнил Каин, подведя итог.       Вместе с этим, вдруг — безумно, нелепо, внезапно — я и вправду почувствовал себя мертвым. До этого момента я ощущал, как воздух входит в мою грудь, как выходит. Ещё недавно… я ж чувствовал биение сердца, до того момента, как этот безумный учёный в резиновых перчатках чуть не по локоть не сказал: я в буквальном смысле мертв. И вдруг все живые чувства, всякие биоритмы и ощущения собственного тела — они испарились. Прислушиваюсь к биению сердца — и ничего. Пытаюсь задержать дыхание — и не могу. Не пугаюсь, не отчаиваюсь — я просто охреневаю, а под черепушкой закипает: да как же все это исчезло, провалилось, черт знает, куда, а я — не замечал?       И я чувствую, как во мне закипает ярость, убийственная злость на гребучего Гарри мать его Озборна. Сука, тупоголовый мешок дерьма! Натравил на меня и мою семью полдюжины головорезов и убийц, а сейчас, когда выясняется, что я ходячий труп, даже словом не обмолвился! Ох, если б я не был затиснут в кресло, если б не был парализован, если б с каждой секундой мои мозги не плавились всё больше и больше, я б его цыплячью шею из вертлюгов выдернул. Но ничего, это подождёт… потом я ещё вернусь к этому. — Будем думать… Анти-сыворотка уже готова, сперва лишь нужно активировать необходимые модули в костюме и можем приступать. — Вообще, сама суть Старшей крови заключается в том, чтобы взаимодействовать с мозгом человека. Мы хотели придумать средство для стирания плохих воспоминаний или подготовить мозг к очистке и трансплантации нового чужеродного сознания. Похоже, болезнь, поразившая мозг Питера, модифицирована, так как имеет побочные эффекты в виде приступов неконтролируемой ярости. Схожий эффект был в сыворотке ОЗ, но я не уверен, что это в самом деле она… — заумно рассуждал Уоррен, тыкая кнопки на клавиатуре, и через несколько мгновений я вновь смог заговорить. Сывороткой ОЗ когда-то воспользовался Зелёный Гоблин и похоже, что Озкорп продолжил работу над творением Нормана. Скелеты в шкафу Озборнов начинают обрастать мясом. — …план заключается в том, что ты погрузишься в стазис. Болезнь будет прогрессировать незаметно и безопасно. — Чего-чего? Ну зашибись, док, потрясающий план, если я правильно понял, надёжный, как швейцарские часы! Так и скажите, что просто прикончите меня и поделом. — Фактически, ты уже мёртв, — воспрял Уоррен. — Так что… — Спасибо, что напомнил, я уж позабыл об этом! — Отставить споры! — нетерпеливо перебил нас Каин и начал пояснять детали. — Перед этим мы скомпилируем твоё сознание, Питер, грубо говоря скопируем его на жёсткий диск, и затем уже на очищенный, подготовленный мозг загрузим его. — В таком случае, Старшая кровь улетучится без каких-либо последствий, верно? — уточнил я. — Ну… нам остаётся в это верить, — развёл руками мой двойник. — Других вариантов у нас нет. — Я хоть буду жив потом? — Жить ты будешь. Когда мы запустим процесс, для тебя пройдет всего минута или две, для нас это, конечно, могут быть дни, недели и даже месяцы. — Месяцы?! — взбаламутился Озборн так, что подскочил со своего кресла. — А можно, пока он будет находиться в этом вашем «стазисе», снять с него костюм? Мне нужно предоставить данные инвесторам! Вы знаете какие убытки он нам создал? — Это подождёт. Дела и цифры сейчас не так важны, — ответил ему Каин. — В данный момент нужно думать нужно о том, что важно для человека. Без костюма он… умрёт.       Мой единственный друг разрушил мою жизнь, растоптал мою честь и убил самого дорогого мне человека. Чёртовому корпорату ещё хватает наглости возмущаться! Сидел бы дальше и помалкивал в тряпочку, но нет, нужно показать кто тут «босс». Конечно, в масштабах огромной индустриальной компании, я лишь цифра в его расчётах…       Ещё этот перенос сознания… Неприятно, что мой мозг, мою память и всё остальное могут так просто скопировать. Вся моя жизнь будет записана в строчках кода, бессмысленном наборе цифр и символов. Но выбора, правда, нет. Я несколько часов как мертвец. Мёртвый раз и навсегда. Всего-навсего куча ломаных костей и рваных кишок внутри чудесной брони. Но я должен попытаться… ради Гвен, ведь, возможно, другого шанса уже не будет. — Каин, пообещай мне, что я вернусь. — Даю тебе слово. Начинаем? — Начинаем… — вздохнув, кивнул я головой и закатил глаза, уставившись в потолок. — Увидимся через пару мгновений, приятель, — попытался улыбнуться Каин, как мог, и затем обратился к Уоррену. — Запускай!       По маленьким трубкам потекла анти-сыворотка, бурая жидкость, прямо под кожу. Острота зрения быстро упала, а уголки глаз задёргались. — На пик пошло! — радостно воскликнул доктор Уоррен. — Вы только посмотрите на эти чёртовы дельта-волны! — Не торопитесь, док, сбавьте обороты, иначе состояние дестабилизируется. — Но тогда потребуется больше времени… — Вот его у нас как раз-таки нет, нужно закончить со всем этим и как можно побыстрее! Прибавьте мощности, доктор Уоррен! — вступил в дискуссию Гарри. Подергивание не прекращается, оно хуже и хуже, и я чувствую: не тело дергается, а мир вокруг него, сам воздух пляшет, я пытаюсь повернуть голову — хрен там, я ж запряжен наглухо… Боковым зрением я замечаю, как лабораторная крыса и Озборн о чём-то спорят, Каин им пытается что-то объяснить, но те не внемлют. Слуховой модуль костюма отключился. Похоже, сейчас все силы брони уходят на жизнеобеспечение. Бесстрастный машинный голос внутри моей головы говорит: «Зарегистрирована некалиброванная нанопроцедура». Свет вокруг сделался красным, отовсюду посыпались искры, точно фейерверк, одна половина присоединенных к моему аппарату коробок и проводов дымится, вторая работает лихорадочно. С трудом фокусируюсь, насколько это возможно, и вижу, как в глазах доктора бьётся тревога. По губам Каина я читаю: «Перегрузка! Перегрузка! Вешай процесс». Уоррен говорит ему, что всё нормально и ситуация нормализируется. Но затем дрожь начинает ползти по полю зрения, как вода по полу. Мир поплыл окончательно. Теперь я почти ничего не вижу, только формы и силуэты, обведенные тёмным, белым и красным. Последний особенно активно суетится и разводит руками. В конце концов он судорожно дёргается в сторону рубильника, и через секунду на меня обрушивается удар, выбивший сознание из тела, погрузивший меня во тьму. Я умер?..