Месть теней

Грэй Эндри младший любил сад под куполом. Динамики, спрятанные в листве, издавали разнообразные птичьи трели, искусственный ручеек весело звенел по камням отполированным на станках человеческими руками, искусственный ветер шевелил листву, а голограмма гнала по куполу видеозапись облаков. Если приходить каждые шесть дней в одно и то же время, то можно увидеть одногорбого верблюда, дракона разлегшегося на камнях, стайку рыб, плывущих в искусственной синеве... Здесь можно было отдыхать от шума мегаполиса, от серо-рыжего неба, прикрытого защитным куполом, от фильтр-маски, которую нельзя было снимать, чтобы не вдохнуть случайно какую-нибудь отраву... Обычно, сад был закрыт для посещения почти до полудня, но у мальчика были льготы. Ему, как и любому другому увечному, разрешалось вести свой собственный образ жизни... до тех пор, пока не исполнится семнадцать лет. А потом... А потом или родители смогут заработать столько, чтобы восстановить его полностью, или придется стать посмертным донором для более удачливых. Если бы они были на Земле, то за достаточно мизерную плату можно было бы вылечиться с помощью вампиров, но именно поэтому они и прибыли сюда. Юпитер был единственной планетой, на которой не было власти гемофагов. Непонятно почему, но мама ненавидела хладнокровных, считая их тварями. Может быть потому, что ее, после тридцатилетия ждало вампирское бессмертие, как генетика, которому нет равных? Грэй не разделял взглядов своих родителей, но и не осуждал их. Он просто давно для себя решил, что за несколько месяцев до своего семнадцатилетия, покинет Юпитер, чтобы вернуться на Землю. Лучше никогда больше не видеть солнца, чем знать, что тебя разделают как кусок мяса. В то, что родителям удастся накопить достаточно средств на восстановление его тела, он не верил. Сидеть в саду под куполом было уютно. Никто не тревожил, не мешал. Здесь вообще создавалось впечатление полного одиночества. Правда, Эндри изредка видел сквозь кусты и других посетителей, но рассматривать их времени не было. Каждую секунду своей жизни, он тратил на то, чтобы писать стихи. Пусть над ним смеялись все, кого он знал, пусть отец стирал все записи с планшета, а мать с прискорбием смотрела на свое непутевое чадо, Эндри решил для себя, что не сдастся. Глаза устали настолько, что пришлось на какое-то время перестать работать с планшетом, и обвести зеленые заросли взглядом. Опять он... Эндри видел этого мужчину настолько часто, что тот стал для него частью самого пейзажа. Как статуя, которых здесь было достаточно. Единственное, что отличало мужчину от статуй так это то что, отдохнув, он поднимался, и уходил. А так... Белая, почти прозрачная кожа, странная застывшая поза, которую человек мог не менять часами... Эндри первое время думал, что это вампир, но потом успокоил себя тем, что вампира бы попросту не пропустили сквозь службу контроля. С этим было четко. Может быть, он тоже болен, и теперь приехал сюда доживать свой век?.. Почему-то человека было жалко. Слишком красивый, слишком печальный. Что-то было во всей его позе, в каждом вздохе, в каждом шаге, когда он приходил и уходил. В слепом взгляде сквозь зеркальные стекла очков... Если бы Эндри мог говорить, он бы обязательно подошел. Таким людям нельзя быть печальными. Не может жизнь дать все, и лишить самого главного. Это несправедливо... Грэй поймал себя на том, что слишком пристально смотрит на мужчину, растворившись в своих мыслях, не замечая, что тот давно повернул к нему голову, и слегка улыбается. Смутившись, юноша уткнулся в планшет, продолжив писать стих... Только строки почему-то не складывались, а рождались совсем другие: Мягкою походкою кошачьей, Ходит вновь из дома в дом удача. Там подправит памяти узор, Здесь отменит смерти приговор. Бедному подкинет медный грошик, Воробьям подсыплет хлебных крошек. Улыбнется грустному мальчишке, Жаждущему знать – подсунет книжку. Только иногда ночами плачет, Старая, усталая удача. Ведь никто и не подарит строчки Бесконечно доброй одиночке... (автор – Neir Warden) - У тебя очень красивые стихи, - прозвучал мягкий баритон, и Эндри вздрогнул, резко обернувшись. Позади его инвалидной коляски стоял тот странный незнакомец. – Ты разрешишь почитать их? Юноша смутился но, кивнув, протянул планшет. Мужчина смотрел недолго. То ли не удосужившись прочесть, то ли сделав это очень быстро. С задумчивым видом он протянул планшет назад: - Да ты поэт, мальчик мой, - Эндри смущенно улыбнулся, - пытался где-нибудь издаваться? «Да» - кивнул юноша. - И никак?.. Печально... Очень, - мужчина как-то даже и не удивился, что Эндри не говорит с ним, отвечая только мимикой. – Но ты, ведь, хочешь продолжать писать?.. Или... Эндри закусил губу, а потом отпечатал свой ответ на планшете: «Я бы очень хотел продолжать писать, но никому не нужны эти детские строки. Да и... что меня ждет?.. Как только стану совершеннолетним, меня отдадут в первую же клинику, где я стану лишь частью донорской программы. Так что, в каком-то смысле, мне уже все равно...» - А почему твои родители не обратятся за помощью к гемофагам? Ведь это выход, в твоей ситуации. На месяц, или около того, к тебе приставят донора-гемофага, чью кровь ты будешь принимать маленькими порциями, и твое тело восстановится. Не о бессмертии же речь идет! «Мои родители ненавидят гемофагов...» - отпечатал Эндри. Мужчина как-то незаметно переместился Грэю за спину, читая текст, беседуя с ним, и слегка подталкивая аэроколяску вдоль дорожек сада, устроив юноше небольшую прогулку. - А ты? «А что я?.. До семнадцати моих земных лет, они пообещали накопить сумму, достаточную для операции... Но вы же знаете, что переселенцев нигде не любят? Как говорят: те, кто не смог выжить на своей планете, так и останутся ничтожеством в другом мире...» - Наверное, ты прав... – мужчина невесело усмехнулся. – Те, кто не смог сделать ничего на своей родине, остаются ничтожествами до конца своей жизни... Я, ведь, тоже сбежал со своей родины. «Вы?.. Но что погнало искать счастья вас?» - Разочарование, - мужчина остановил коляску, обойдя ее, склонившись к Эндри, - малыш, я завтра приду сюда, как и всегда. Мне нужно будет поговорить с тобой. Почему не сейчас – потому что я спешу. Ты будешь? «Да», - кивнул Эндри. - Вот и отлично. А вечером к ним домой пришел представитель донорского комитета, потребовав с родителей подписку о том, что они не покинут планету в течение года... Эндри беззвучно проплакал всю ночь, понимая, что теперь уже ничего нельзя изменить. Он даже улететь не сможет, потому что за побег потенциального донора будут отвечать его родители. И их накажут так, что Грэй Эндри младший будет только рад как можно скорее расстаться со своим существованием. Однако внутри, вместе с горечью, рождалась и ненависть к родителям, которые свое благо поставили выше. Конечно!.. Что им?.. В тот день, когда Эндри заберут в клинику, они получат разрешение завести еще одного ребенка. Мама молодая, ей позволят... И никому не будет дела до него, калеки, который не был таким от рождения, который знал, что такое ходить, бегать, смеяться, разговаривать... Уже под утро, когда слез не осталось, Эндри вспомнил того странного мужчину, и разговор с ним. Что ж, в межпланетной сети он подцепил достаточно информации о том, для чего людям могут понадобиться такие инвалиды, как он. Минимум – это безответные слуги, рабы, которые за жизнь, пусть и в искалеченном теле, делают самую грязную работу, на которую и вампиры не соглашаются. Хотя, может быть, и для сексуальных извращений. Кто знает?.. Но, подумав, Эндри сделал для себя выбор: что бы ни предложил ему этот человек – он на все ответит «да». Только ради возможности изредка, украдкой, писать по нескольку строк, рождающихся в разуме. Едва рассвело, Эндри тихо, чтобы не побеспокоить родителей, оставил дом, поспешив в сад под куполом. Человека еще не было, и мальчик нервно кусал губы, с отчаянием понимая, что тот может и не прийти. По какой-то своей причине, но... Лучше бы ему вчера ничего не обещали!.. Лучше бы вообще не встречаться с этим человеком!.. Не было бы надежды на чудо! Зажмурившись, Эндри, беззвучно вздохнув, закрыл лицо руками. Сердце рвалось от отчаяния, и понимания своего бессилия. Слишком сильно хотелось жить. - Малыш?.. – ласковые широкие ладони легли Эндри на плечи, заставив его вскинуть голову и улыбнуться. Чуть нервно, с отчаянием, но улыбнуться. – Что-то случилось? Эндри, дрожащими пальцами на планшете печатал текст, излив все, начиная с того, что произошло вчера, и заканчивая тем, что готов на все, ради продолжения жизни. - Упрямый ребенок... – человек улыбнулся чуть грустно и, помедлив, снял свои очки с зеркальными стеклами. На Эндри смотрели спокойные, чуть усталые глаза с темно-бордовой, почти вишневой радужкой. – Только не думай, что я выбрал тебя за талант, или потому что пожалел. Нет. Я просто хочу научиться у тебя упрямству и жажде жизни. Ну, а каждый урок должен быть оплачен. Эндри, не веря своему счастью, протянул руку, коснувшись упругой прохладной кожи лица мужчины, что была бела как снег, погладил по щеке, и отстранился. То, что ему предлагали – стоило бесконечно мало, и безумно дорого. То, что требовали в ответ, казалось просто блажью... Но Эндри верил. Не словам, которыми можно было солгать, а глазам. Именно этим усталым все понимающим глазам, в которых затаилась неизбывная боль. И он кивнул. Медленно, чуть хмурясь самому себе, но кивнул. - Тогда у меня будет к тебе одна просьба: больше мы с тобой не увидимся до тех пор, как тебя не увезут в клинику. А до этого ты должен будешь прожить с родителями так, как и должен был. Если они смогут накопить достаточно средств тебе на операцию – ты меня больше никогда и не увидишь. Ну, а если нет – мы встретимся с тобой через день после твоего совершеннолетия. А теперь – прощай. И продолжай быть таким же упрямым в своей жажде жизни, мальчик. * * * Фальшь в словах, действиях, улыбках... Эндри хотел ненавидеть, но ощущал только презрение. Жгучее, яркое, пылающее в груди подобно тому, как может пылать огонь. Те, кто отказался от возможности спасти его, не заслуживали любви. Он все с большей ясностью понимал, что его принесли в жертву своим интересам. Мама хотела жить человеком, потому и покинула Землю, посоветовавшись только со своим мужем. Что ж, раз не удалось один раз, то получится повторно. А получится ли? - С днем рождения, Эндри! – лучилась лицемерным счастьем мать, осыпая поцелуями и подарками. - Ты уже взрослый, - бубнил отец, наливая первый в жизни бокал вина, привезенного с самой Земли. Эндри тонко улыбался в ответ. На днях он проверил счет родителей. Как и думал, средств оказалось не так уж и много. Ровно половина от затребованной суммы. Поэтому он верил не в то, что говорили эти люди, а в то, что видел собственными глазами. Где снотворное?.. В пироге, испеченном мамой, или в вине, налитом отцом?.. А может быть, поступят еще проще?.. Пустят газ в его комнату?.. Зачем портить ужин, если можно все сделать быстрее и аккуратнее? В неверии Грэя мог бы утонуть и тот разговор с человеком... Нет, гемофагом. Что состоялся почти год назад. Но что-то мешало позабыть это обещание, которое было крепче клятвы в его разуме. Он не просто верил, он помнил каждое слово, каждую интонацию, словно слова были произнесены вчера. Сделав вид, что все нормально, он съел кусочек пирога, выпил половину бокала вина и, объяснив жестами, что устал и хочет отдохнуть – вернулся в свою комнату. Просто меньше всего ему хотелось видеть сейчас тех, кого он считал своими родителями. Ему не за что было сказать им «спасибо». Оставалось только вспоминать то, что было, чтобы успокоить нервы, и заснуть как можно скорее, чтобы во сне прошло время, чтобы все закончилось. Ждать надоело настолько, что хотелось поторопить время. Гуманная политика клиники ввела вето на сознание донора, поэтому, если что – он просто больше не очнется. Жаль. Очень жаль. Хотелось продолжать свою жизнь. А если гемофаг выполнит свое обещание... То «завтра» для него все-таки начнется. Только бы побыстрее. Сердце глухо колотилось в грудную клетку, дыхание было нервным, лихорадочным, ожидание затягивалось. - Эндри, ты еще не спишь, мальчик мой?.. – мама вошла в комнату, с инъекцинатором, и мальчик замер в ужасе, понимая, что родители и здесь все решили за него. Нет, он не попадет в клинику. Он не попадет к вампиру... Ведь мать – идеальный генетик... Только ей по силам создать такой яд, который растворится в организме за считанные минуты. Крик застыл на губах, зрачки расширились от ужаса. Грэй мотал головой, отползая к краю кровати, пока не упал на пол. - Ну же, милый, не бойся... Ты ничего не почувствуешь. Она безумна, внезапно осознал Эндри. Безумна так, как может быть безумен доведенный до полного отчаяния человек. Яркой искрой в памяти мелькнуло лицо гемофага. Если легенды не лгут, то вампиры чувствуют, если их зовут. А Эндри звал. Отчаянно, пытаясь преодолеть свой барьер молчания, чтобы сказать хоть одно слово, издать звук... - Эндри... Юноша отбивался, но был гораздо слабее. Игла все-таки вошла под кожу. Легко, безболезненно, чтобы тут же вернуться назад в пазы, оставив в его крови то, что уже начало убивать. Хотелось плакать, но Грэй Эндри младший поклялся себе, что никто и никогда не увидит его слез. Поклялся пять лет назад, и до сих пор выполнял свое обещание. Поэтому он только презрительно плюнул под ноги женщине, которую когда-то считал своей матерью и, слабея, завалился на бок. Однако сердце билось. Жадно, из последних сил разгоняя кровь, с перебоями, но билось. Жажда жизни была настолько сильной, что даже введенный препарат не мог побороть ее. - Да умирай же ты! – взвизгнула мать, в безумии оглядываясь по сторонам. – Щенок! Калека! Ты должен был сдохнуть тогда! Почему ты жив?! Почему?!! Но Эндри не слышал. И не видел. Тело начало постепенно отказывать, и только мозг жил, а в разуме складывались последние строки: Кто на небе облака рисует, Кистью, плавно выводя изгибы? Синь глубокую небес, даруя, Заставляя в ней тонуть обиды... Кто закрашивает бесконечность звезд Серо-пепельным, иль радостно-лазурным? Кто из красок в небе строит мост, И расцвечивает воду светом лунным... Кто... (автор – Neir Warden) * * * - Лежи! Не дергайся. Нельзя тебе пока... – голос звучал резко, властно, но совершенно спокойно. – Ну, а я пока отвечу на все твои вопросы по-порядку. Нет, я не успел вовремя. Так что пришлось пойти на крайние меры, и сделать тебя гемофагом. Да, услышал твой зов, хоть и немного странный. Ты всегда, когда в отчаянии, стихи сочиняешь?.. – тихий смех ласкал слух. – И... последнее. В вашем доме случился пожар. Небольшой. Выжгло всего лишь этажа три, всех людей спасли, кроме... Эндри тяжело вздохнул, понимая, что вампир все сделал правильно. Настолько правильно, что обвинять его не имело смысла. Месть часто выжигает сердце, не оставляя даже пепла. - Я бы посоветовал тебе впасть в стат-сон, чтобы не страдать от болей преобразования, но ты все равно не последуешь совету. Упрямый мальчишка... До такой степени желать жить... Ты боролся так яростно, что не будь я в тебе так заинтересован – понаблюдал бы за тем, сумеешь ты перебороть яд, или нет. Эндри улыбнулся, понимая, что вампир шутит. Он бы не смог убить ради эксперимента. Даже совершенно чужого человека или гемофага. Сопротивляться не стал. Стат-сон он ощущал как свое второе «я», поэтому просто приказал себе прекратить думать. Этого было достаточно. Когда Эндри проснулся и открыл глаза, вокруг был сумрак. Не тот, который царил на Юпитере, под экранами защитными, а другой... Знакомый с детства. Вздрогнув, Эндри резко приподнялся, ища взглядом аэроколяску, чтобы пересесть в нее, и подъехать к окну. - Ну, чего ждем? – Эндри обернулся. – Ножками, мальчик мой. Ножками. Наша кровь не только лечит, но и восстанавливает мышцы до того первичного периода, какими они у тебя были. Конечно, тебе не повезло, фигура немного непропорциональна, но любой хирург нарастит тебе кости и мышцы, как только почувствуешь в этом надобность. Сам же знаешь, модификация гемофагов возможна, в отличие от модификации людей. Да, и разрабатывай голосовые связки. Юноша внимательно выслушал вампира, кивнул и осторожно спустил ноги с кровати, ощутив прохладное прикосновение пола к стопам, поджав пальцы. Это было столь необычно и здорово, что он улыбнулся и, закусив губу, осторожно встал, держась за спинку кровати, удивленно смотря на мир с высоты своего роста. Необычно, странно... неожиданно! Вспоминая, как двигать ногами, как правильно ставить стопы, он шагнул вперед, пошатнувшись, остановившись посередине комнаты, балансируя. Удержаться было сложно, но удалось. Следующий шаг вышел уже ровнее, а потом пальцы его легли на подоконник. В окна лилась бирюза, вылинявшая из серого сумрака, а где-то на краю видимости, алело небо, плавясь в золото. Земля. Кожу слегка пощипывало, но еще было терпимо. Губы мальчишки задрожали настолько, что пришлось их прикусить, а слезы, сами собой потекли по щекам. Любимая планета. Родная. - Ну, чего ты... – гемофаг приблизился, осторожно обняв Эндри за плечи, и юноша уткнулся ему в плечо, впервые за пять лет плача навзрыд, отчаянно, со всхлипами. Только в этих слезах была не боль, а радость. Сбылись все его мечты. Вот так, в один день, в один час... Все, что только можно было пожелать – все здесь. – А ты начинай мечтать о чем-нибудь другом, - посоветовал мужчина, прочитав его мысли. – Потому что добрый дядя вампир хочет тебе счастья. Эйфория прошла неожиданно быстро. К вечеру Эндри уже был недоволен своим телом, теми невнятными звуками, что издавал вместо слов, слабостью своих мышц и нелепостью движений. Недовольство переросло в злость, злость в ярость на себя, вылившись в самоцель – стать совершенством себя самого. Чем и занимался несколько недель подряд, прыгая, бегая, приседая, часами прохаживаясь по беговой дорожке, и все это время декламировал свои стихи, пел песни, или просто беседовал сам с собой. А через два месяца нашел абонемент на посещение хирурга. * * * Эндри как раз красовался перед зеркалом, когда в комнату вошел гемофаг, окинув его стройное обнаженное тело скептическим взглядом. - Вижу, ты воспользовался минимальным вмешательством? - Просто хочу остаться самим собой, - спокойно ответил мальчик, довольный своим видом, наконец-то решаясь посмотреть на своего наставника не снизу вверх, как подчиненный, а как равный. В глаза. – Наверное, теперь я готов, для того, чтобы познавать мир. - Жадный ты!.. – рассмеялся мужчина. – Но я рад, что ты такой. Всяко лучше, чем уныние. Итак, выбирай. Все что пожелаешь – кину к твоим ногам. - А вот этого не надо. Кажется, мне действительно нравится бороться. - Только не сделай борьбу самоцелью, а то достижение результата будет уже не главным. - Для начала, я хочу побороться за правду о тебе, - улыбнулся Эндри, одеваясь. Единожды насладившись своим видом, и приняв его как данность, он тут же забыл. Цель достигнута. Осталось только пользоваться полученными благами. - Ну, что ж, ты это заслужил. Но сначала – питание. Разговоры – после. Эндри послушно подошел к холодильнику, достав две порции крови, поставив в нагреватель. - Я могу твое имя узнать хотя бы?.. - У меня их много. Но когда-то меня звали – Лэрден. Эндри резко обернулся, с удивлением глядя на гемофага. - Тот самый Лэрден?.. Основатель ордена Вечной Жизни?!! Тебе что, почти тысяча лет?!! - Точнее – мне почти девять тысяч лет. - Значит те, кто сейчас управляют орденом, твои последователи... Врали, что ты погиб? - Ну... для них я действительно мертв. Забыт. И стал просто жутким кошмаром, который может вернуться когда-нибудь ночью. - И ты собираешься возвращаться?.. – Эндри кинул Лэрду пакет с кровью, вскрыв свой. – Или... Как кошмар послать меня, сделав своим преемником? - Знаешь, малыш, я не делаю двух вещей: первое – не использую никого вслепую, и второе – не мщу. Даже врагам. - Но тебя, же выставили предателем!.. - Только потому, что я предал, - Лэрден усмехнулся. – Начав свою эскападу по привнесению дара бессмертия на Землю, я забыл об одной вещи – жадности людей. Создавал утопию, а получил расу древних истеричных маразматиков, которые разучились думать сами, и видеть что-то дальше своего носа. Но я ушел задолго до этого, не сумев смириться с тем, что мне пришлось сделать. Всего лишь неверная трактовка моего состояния – друзьями, и вместо покоя и умиротворения, мне дали ярость и злость. - Ты убивал? - Да, - голос был спокоен, и Эндри мог бы поклясться, что для старого вампира все осталось в прошлом, если бы не глухая тоска в мыслях. – И я не хочу стать своим собственным орудием мести. Хватит. Навоевался. - Понял. - Что ж, правду за правду. Могу я узнать кое-что о тебе? - Ну... Да... – мальчишка задумался, а потом отчаянно мотнул головой. – Да. Можешь. - Ты сказал, что это произошло с тобой в двенадцать лет... что именно? Эндри потупился, уйдя в свои воспоминания. - Папа был пьяным... Он вел флаер, и случайно вылетел в чужой коридор. Они с мамой отделались легким испугом... У нас старый флаер был. Топливные баки сзади крепились... и струя пара ударила мне в спину... Врачи говорили, что едва спасли. Мне пересадили донорские почки, сумев заменить сосуды, спекшиеся от жара... Было так больно, что я даже сознание потерять не мог, и кричал... Пока не сорвал голос. Это... Это очень неприятно вспоминать, Лэрден. - Да уж, это вспоминать действительно неприятно. Прости. - Все нормально ведь, да? – Эндри пожал плечами. – А теперь меня защитит вампирское бессмертие? - Ну, если мне принесут на блюде твою голову – я просто приделаю к ней другое тело, - подмигнул Лэрден. – Сразу заказывай, какое хочешь. - Красивое, как у меня сейчас!.. – рассмеялся мальчишка, но тут, же стал серьезным. – Лэрд, если я тебе задам вопрос... - То я на него отвечу: «да, мой золотой», и спрошу: «почему ты отказывался раньше?». - Раньше я не был удовлетворен собой. - Смотри, чтобы твое стремление к победам не стало навязчивой идеей, Эн. Я, конечно, очень рад, что ты хочешь стать идеальным но, познав все, ты быстро разочаруешься. Постарайся доводить каждое из своих желаний до завершения. Ведь свое тело ты строил не только под меня, так?.. Ты же хочешь двигаться красиво, уметь себя защитить, быть самым элегантным и совершенным? Юноша стал серьезным. - Знаешь, ты прав. Наверное, стоит смотреть глубже. Лэрд, ты, если что, останавливай меня вовремя. Сам же понимаешь, дорвавшись до всего, я захочу много и сразу. Я же сказал – хочу стать идеальным!.. - Даже я не идеален. Только после первой сотни лет ты, наконец, поймешь, что такое суть гемофага. А если будешь скакать по поверхности, то тебе понадобится, возможно, и не одна тысяча. - Значит – будешь углублять мои познания... Если тебе конечно, не сложно. Не хочу быть самовлюбленным идиотом. Это – скучно. Лэрден только улыбнулся, слушая наивные речи. Что ж, наивность лечится. Временем. А он, пока, никуда не спешил. * * * - Не то, не то, не то!!! – Ник отбрасывал заявки, забившие его стол. – Черт возьми, Ар! Неужели только тупоголовые ублюдки, готовые платить, и остались?! Я тебя попросил найти мне нормальных людей! Мне нужны ученые! Молодые, перспективные, сильные! - Ник... – Арйен вздохнул, понимая, что друга опять понесло. – Я тебе уже говорил... И скажу опять. Так ты не выполнишь волю учителя. Он просил дарить бессмертие всем, кто его заслуживает. У тебя на столе только заявки, отобранные нами. - Что?!! Этот магнат с тремя дочерьми, и женой дурой?.. Или... Или этот сморчок старый, из сената?!! А вот это... Художник преуспевающий... Да кто они такие?! - Цвет нации, желающий продлить свою жизнь. - Вот и вышли им доноров! Триста лет – немалый срок. А остальное – еще заслужить надо! Почему вы упустили таких людей, как Ева Дерени?! Мартин Корбарт?! Где они? На Юпитере?!! - Люди, которые не желают принимать бессмертие, не подлежат обращению. - Да мне плевать, чего желают эти люди... – прошипел Ник. – Они просто не понимают, что даст им вечность! - Ленэрд Фрас, кстати, в своем бессмертии, придумал вирус, поражающий вампиров, - флегматично произнес Дир, развалившись в кресле, и попивая теплую искусственную кровь. – Вот и все. Пришлось его уничтожить, а данные засекретить. Ты понимаешь, что могут сделать те, кто будет обращен насильно? - Черт... Черт, черт, черт!!! – Ник зло рыкнул, уронив голову на руки. – Ведь мы же все пытаемся делать так, как учил Лэрден... Ищем умы, таланты, отказываем пустышкам с красивыми лицами... Творим империю... И что?.. Люди, которые нам нужны – уходят!.. Исчезают в просторах космоса, готовые принять смерть, но не вечность!.. Что же мы делаем не так?.. - Заставляем?.. – внес лепту Крэйт. - А если пустим на самотек то, что получим?.. Вы хотите свою вторую империю, из которой сбежали? - А Лэрден сбежал от нас... – поежился Турм. – И, если он вернется... - Вот если он вернется – я сам!.. первый!.. на коленях приползу к нему, с просьбой взять все в свои руки. Что же мы не поняли тогда?.. Что сделали не так, что он оставил, ушел... - Наверное, заставили его. Не попросили, а вынесли вердикт за него, просто решив проблему, сделав его участником. - Я до сих пор корю себя за тот шаг. Но я думал, что так будет лучше... И вот... - Ник... - Да я уже тысячу лет, как Ник!.. Лучше, посоветуйте, что делать. - Искать Лэрда, дать ему знать, что мы его ждем. - Добавьте в рекламный блок объявление о том, что Лэрден нам нужен. Найдите тех, кто сумеет это сделать! - Как скажешь... – команда лениво начала расползаться на сон, по своим комнатам... * * * - Можно, я начну прямо с сегодняшнего вечера?.. – мурлыкнул Эндри, заходя в комнату Лэрдена в одном полотенце, с бисеринками капель воды на коже. Гемофаг только улыбнулся. Ему нравилась напористая яркость юноши, его жажда, искра жизни, которая после обращения не начала гаснуть, а разгорелась подобно сверхновой. Что-то в мальчике, будило то забытое, скрытое за щитами, что он, казалось, давным-давно потерял. - Если не боишься... - Ну, вампира бояться – ночью не выходить. Что ты можешь сделать такого, что я испугаюсь? - Хм, давай перечислю. Осушить, изнасиловать, сломать, унизить, пытать... - Самым серьезным бедствием для меня будет – не дать мне развиваться, - нахмурился юноша. - Ты подсказал мне отличнейшую идею того, что я могу с тобой сделать, - улыбнулся Лэрден. – Но все-таки, не боишься извращенного старого вампира? - Так что же ты не извращаешься надо мной?.. Вот он я, тут... Весь перед тобой! – Эндри нервно хихикнул, забравшись на кровать. – Извращайся, как того твоей душе угодно будет. - Уверен?.. А если больно сделаю? - Лэрд?.. – юноша помрачнел. - Я не знаю большей боли, чем та, которую пережил. А в том, что вытаскивать из меня внутренности ты не будешь – я почему-то уверен. - Ты хоть удосужился узнать, о чем именно просишь?.. - Вообще-то однополый секс сейчас не так распространен, как несколько веков назад, но пары создаются. Почему бы и нам не создать пару? Ну, хоть только для удовольствия обоюдного? - А если я влюблюсь?.. - Сумеешь?.. – Эндри был удивлен. – Старый вампир еще хочет любить?.. - Мне кажется, в этом мире, ты слишком мало видел старых вампиров, чтобы судить о них... – усмехнулся Лэрд, придвинувшись так, чтобы было удобнее гладить юношу по спине. – Или из книг почерпнул? - Ну... и из них тоже. - Писатели почему-то считают, что древность – это усталость, а не принятие мира сквозь призму иного осознания. Например, я первые две тысячи лет, испытывал только азарт, но никак не любовь. Стремился найти совершенного партнера, с которым мне будет идеально, а не того, с кем могу просто посидеть в обнимку, делясь своей силой. - Кровью, имеешь в виду? - Нет, мальчик мой, именно – силой. Иди сюда, я покажу, что это такое... Эндри доверчиво повернулся к вампиру спиной, прижавшись к его обнаженной груди, и замер под потоком нежности, обволакивающей тело патокой. Это чувство было настолько необычным, щемящим, что слезы сами навернулись на глаза, стекая по щекам двумя алыми дорожками. Но потом нежность сменилась доверием, пониманием, покоем... И это было так приятно, что юноша едва сдержался от стона, потершись щекой о лицо Лэрда. - Необыкновенно, честно. Но... - Тебе не нравится?.. – кажется, пришла пора Лэрдена удивляться. - Нравится... Но это все как-то постно. - Постно?!! - Именно что. Мне кажется, такое нужно только слабым личностям. Разделить судьбу на двоих, осознать, что тебя понимают, принимают, ценят... Это как цветы девушке. Один раз приятно, видно, что заботятся, а если постоянно, то мне кажется, их начнут просто выкидывать. Не знаю, я сейчас попробую... – Эндри сосредоточился, послав слабенький поток силы, в котором сплелись восторг, яростное отчаяние, веселость, экстрим, задор... И Лэрден утонул в этом потоке, как тонул только со своим наставником. Все тело звенело, как натянутая струна, грудь сжало оковами, что распались в один миг, впитав в себя эту частицу яркого восторга. Гемофаг упал на кровать, приходя в себя от такого шокирующего коктейля. - Быть такого не может... – пробормотал он. – Ты же еще так молод!.. Ты не должен уметь!.. - Тем, кому я должен – прощаю... – Эндри хорохорился, но было видно, что мальчик ослаб от такого выброса силы. – Прости... Меня... – сорвавшись, он кинулся в ванную комнату, и Лэрд поспешил за ним. Мальчишку рвало. Просчитав выброс силы для юного организма гемофага, он резко развернул его к себе и, не смотря на сопротивление, грубо впился в губы, буквально влив почти половину сил в истощенный организм. - Ты обалдел?.. – Эндри оттолкнул вампира. – Меня тут, тошнит, а он... - А «он» - спасает. Поверь, через пару минут тебя рвало бы собственными внутренностями. Мне как-то не хочется восстанавливать тебя. Дороже самому выйдет. - Фых... – мальчишка сполз по стене, смотря на Лэрдена, - я что, истощил себя настолько?.. - Ну... Скажем так, что это подобно полному осушению. Правда, гуманный гемофаг убьет своего донора... - А негуманный – воскресит, чтобы попробовать его еще раз! – засмеялся Эндри, внезапно став серьезным. – Что, действительно, так плохо было? - Хм, бывало и хуже. Ты напитан моею кровью, поэтому, восстановился бы. Но ощущения, скажу сразу, не из приятных. Проходил. - Наверное, тебе было бы лучше оставить меня разбираться самому, чтобы я не глупил дальше. - Следующий раз – оставлю, - серьезно пообещал Лэрд. – Если захочешь. - Думаю, мне потребуется испытать и это. Послушай, я не придурок малолетний... – мальчишка скривился. – Просто... Я не малыш, которому сказали «нельзя» и он послушался. Я ощутить должен. Не до смерти, но... – он поднял свои розово-алые глаза на гемофага. – Я просто должен знать предел. И я хочу, чтобы эти пределы показал мне ты, а не левый вампир. - Мальчик... - У меня есть имя, - твердо произнес Эндри. – Лэрд, я слабый, неумелый, но я – человек! Даже став гемофагом – я остался человеком. Мне нужно знать все. И радость и боль. Я должен знать, как ранить вампира, а как его убить. - Ранить вампира тебе нельзя, - задумался Лэрд, - не потому, что не сможешь, а потому что если ранишь – он убьет в ответ. Ты еще молод. Тебе нужно погружаться в стат-сон чаще, чем старым, и выйти из него ты не можешь так просто. - Не смогу просто?.. Научи! Лэрди, прежде чем учить этикету – научи выживанию! Мне надо! - Ты что, на войну собрался?.. - А что, если и так?.. – Эндри вскочил, осмотрев себя в зеркало, и умылся, прополоскав рот. – Но это завтра. А сегодня... - Что, извращаться?.. - Самым непотребным образом! – хохотнул мальчишка. – Просто я хочу узнать, что такое секс. - Предупрежу сразу... Тебе будет доступен только пассивный. Ведь в двенадцать лет ты еще не думал о таком?.. А потом тебя парализовало?.. - Знаешь... Частично, - хитро улыбнулся юноша. – Или ты против, чтобы ощутить меня? - Ужас!.. – Лэрден хохотнул, - молодое, неумелое чадо хочет меня поиметь? - Да. Потом, когда-нибудь. Если мне не понравится пассивная роль. Пошли, что ли?.. Ласки были неспешными. Лэрден пытался возбудить мальчика, но явно не мог преуспеть в этом действе. Казалось, тот просто отказывался принимать ласки. Не понимая в чем дело, гемофаг напитывал юное тело своей силой, которая отторгалась. - Да что же с тобой такое, а?.. – наконец, не выдержал он. - Я не хочу ласки. Понимаешь?.. – Эндри тяжело вздохнул. – Ну, ни капельки. Понимаю, что может быть что-то еще, откровеннее, ярче... А то, что ты делаешь – ну... приятно, что ли. - Могу просто трахнуть. - Давай попробуем... – юноша смутился, поерзав под Лэрденом, перевернувшись на живот. – Может... - Может, тебя и не растягивать, тогда? – съязвил Лэрд, ощутив, как напряглась спина Эндри. – Ладно, это была шутка... Взяв гель, он занялся только его пятой точкой, не услышав ни слова против, ни слова «за». А потом вошел. Эндри, сдавленно застонав, рванулся вверх и вперед, пытаясь избавиться от незнакомого ощущения, но через какое-то время смирился, обхватив подушку, а Лэрден начал двигаться в том ритме, в котором привыкли его принимать другие. Вскоре мальчик начал ерзать на кровати, взорвавшись в крике: - Черт возьми!.. Такое ощущение, что неженку имеешь! Жестче можно?! - А боль... - Посмотрим, будет ли она-а-А!!!... Лэрден последовал совету, вбиваясь внутрь узкого отверстия, уверенный, что рвет все, что только может рвать, и слушая похотливые яростные, страстные стоны своего девственного любовника. Что-то не вязалось. Было непонятно. Никто. Ни человек, ни гемофаг не желал ощутить его так полно и жестко с первой же встречи. Эндри бился под ним, сам не замечая, как изливает свою силу в вампира. Яркую, живительную, острую... Когти молодого гемофага рвали простыни, кожу дивана, подушки. Крик – надсадный, отчаянный, сладкий – лился из самой груди. А Эндри все и не думал насыщаться. Рванувшись в сторону, он извернулся, чтобы лечь лицом к лицу, закинув ноги на бедра Лэрда, вновь впустив его в себя, с проникновенным стоном прижавшись к груди. - Все хорошо?.. - Будет лучше, если ты будешь смелее... – прохрипел мальчик, отчаянно рванувшись навстречу, выгнувшись дугой. – Еще! Слышишь?.. Еще... Жестче... Лэээрди!.. Лэрден потерялся сам в себе, буквально насилуя мальчишку, и слыша в его стонах только сдерживаемую страсть. Такого не было. Никогда не было!.. Никто не плакал от отчаянной радости под ним. Никто не хотел принять настолько полно... - Лэрди!!! Мать твою!.. – взвизгнув, Эндри забился в агонии страсти, изливаясь себе на живот, широко открытыми глазами смотря в бездну. Наконец, он откинулся на кровать, приоткрыв рот. – Лэээрд... Дай мне крови... - Сейчас, хороший мой... – гемофаг разорвал зубами свою вену на запястье, подсунув ко рту мальчика, ощутив его острый язычок, что слизывал капли. Эндри со стоном отстранился, когда рана заросла. - Шикарно... Это и есть секс?.. - Это, мой милый, изнасилование... – хохотнул Лэрд. – Только я еще не понял, кто кого... Позволив себе пару минут покоя, юноша с самым серьезным видом перевернулся на бок, приподнявшись на локте. - Я бы, конечно, мог сказать, что мне мало, и попросить продолжения. Но, более чем уверен, что старый дядя вампир скажет, что он очень устал, и мне придется пожалеть бедного дряхлого дедушку, и преданно хлопать глазками в ожидании, когда меня следующий раз допустят к райскому наслаждению... Но так как я мальчик нервный, требовательный, и не любящий скучать, то я спрошу иначе: Чем мне бы сейчас заняться, чтобы не умереть от скуки, а?.. - Никакого пиетета перед старостью! – хохотнул Лэрден, подминая Эндри под себя. – Я теперь знаю, как буду звать тебя... – шепнул он в самые губы юноши, прежде чем впиться в них. – Аквилон. - А это кто? - Это ты. Маленький такой, вреднючий северный ураганчик. - Да не вредный я!.. Просто действительно, скучно! Помнишь, ты что-то говорил о выживании?.. давай сейчас займемся, а?.. - Как хочешь, - Лэрд пожал плечами, - урок первый. Вампир всегда должен быть сильным, поэтому спать, есть, он должен столько, сколько хочется. Настоящий гемофаг медлителен, вальяжен, расслаблен... И, немного скучен. От этого зависит, как долго он будет живым. - Лэрд, а разве вампиры – живые? - Хм, странный вопрос... Лично я считаю, что да. Но у вас здесь распространено мнение о том, что вампиры – это «не мертвые». Но и к живым себя не причисляют. Этакое, среднее звено. Хотя все датчики считывают и мозговую активность, и сердечную... Просто замедленно все, как у человека, который находится в коме. - Значит – живые, - удовлетворенно кивнул Эндри. А раз живые, то нас может убить все то же самое, что и живого человека? Ну, например, отсутствие воздуха, голод... Огонь, долгое пребывание под водой... ну, что там еще? Плазма, например. - Ко всему еще тысячи разновидностей ядов, - серьезно добавил Лэрд, - минусовая температура, чеснок, религия всякая... что еще забыл? - Ты смеешься?.. - А что еще остается делать? Надо же поддерживать имидж хоть и сильного, но уязвимого существа? Хотя молодые, в первую сотню лет мрут как мухи. - А от чего? - А от всего. От ультрафиолета, от наркотических веществ в крови доноров, от скуки... Труднее всего смириться с тем, что гемофаг – это навсегда. А все остальное идет по-прежнему. - А ты еще что-то там про стат-сон говорил. - У вас его называют летаргией. Хотя, наверное, и удивительно, но вампирам тоже надо отдыхать. Например, мне достаточно спать одного раза в неделю, а другим сложно и трое суток провести в бодрствовании. - Ух ты! А... - А ты будешь спать пока что, весь световой период. Даже рассветы и закаты пока не увидишь. - Если очень соскучусь, посмотрю видеозаписи. Их же можно? - Только используй для этого обычные экраны, без передачи живого излучения. Вроде бы говорили, что передает инфра и ультраволны. Эндри зевнул. - Прости, скучно как-то... - Могу всю информацию скинуть прямо в разум. - Точно можешь? - Точно могу. Но это будет еще скучнее. - А я в это время еще что-нибудь делать буду. Можно? - Мало того, что ты упрямый, так ты еще и нетерпеливый!.. – рассмеялся Лэрден, отбросив все свое показное вампирское долготерпение. С этим живым ярким мальчишкой просто невозможно было делать вид, что все уже приелось. Ладно. Разрешаю пока спать. - Ну, Лэрден!.. - мальчишка недоуменно моргнул, через мгновение провалившись в сон, ткнувшись носом в грудь наставника.