Терпкая горечь одиночества

Мне труднее отойти от греха, потому что я хочу этого… Я хочу ожить, но внутри я слишком мертв… VOSTOK — Welcome to the show

Шаги гулким эхом разносились по заброшенному зданию, угасая за спиной свистящим шёпотом сожаления и тоски, проросшей сквозь клетку рёбер кровавым крошевом, оставшимся от сердца. Серые стены, от пола до потолка увитые гроздьями ядовитого плюща, то тут, то там расцвеченные темным пурпуром пушистых хвостов акалиф, смыкались над головой демона тяжёлым, давящим на виски куполом. Если присмотреться, кое-где, в местах, почти не затронутых сочащейся по каплям густой влагой, можно было рассмотреть фрагменты старинных фресок, каждая из которых изображала вековечную борьбу Света и Тьмы. Вот только Ади не присматривался. Он машинально брёл вперёд, смотря перед собой пустым потухшим взглядом нефритовых глаз. Графитно-чёрные крылья мели по земле, оставляя после себя подёрнутые пылью тёмные перья. Пухлые губы шептали что-то невнятное, а пальцы, крепко вцепившиеся в ворот бомбера, спазматически дрожали. Он приходил сюда не в первый раз. Это место было идеальным укрытием от сочувствующих взглядов Мими и Вики и насмешливого презрения Ости, считавшей, что «по убитым не плачут». Здесь его никто не искал, не шептал бессмысленные слова фальшивого сочувствия, не хлопал по плечу в нелепой попытке утешить, не пытался склеить осколки сердца, застрявшие под кожей сотней отравленных клинков. Здесь можно было быть собой. Кричать от боли, разбивать радужные стекляшки витражей, окрашивая всё вокруг багряной россыпью капель, высыхающих на костяшках пальцев железистой пыльцой. Без стеснения разрыдаться, пряча лицо в ладонях, чувствуя, как солёная влага пятнает губы несмываемой меткой. С головой погрузиться в вязкий омут некогда счастливых воспоминаний. Сходя с ума от невозможности увидеть своё отражение в стальной зелени родных глаз. От невозможности коснуться смуглых длинных пальцев пылающей ладонью, накрыть карминовые, насмешливо поджатые губы своими, бессчётное количество раз одаривая томной сладостью поцелуя. У него осталось лишь одиночество, то самое, до краёв заполнившее выжженную долину души, готовой в любой момент осыпаться под ноги сизым пеплом обреченности. И только бродяга-ветер, беззаботно играющий среди осколков стекла, касался теперь пламенеющих прядей, даря прохладную ласку невидимых пальцев тому, кто совершенно потерялся в этом мире без своего белокрылого проводника. Вот и сегодня, ступив под сумрачные своды, Ади шёл по привычному маршруту, шаг за шагом продвигаясь к заветной нише, чтобы усесться там, среди подернутых пыльными разводами витражей, и на пару часов выпасть из серой удушающей реальности. Примерно на половине пути он замер, услышав какой-то странный звук. Крылья за спиной чуть дернулись, выдавая напряжение демона, а зелёные глаза резко потемнели. Он прислушался, затем сделал пару шагов вперёд и снова замер, прикусив нижнюю губу. Там, впереди, определенно кто-то был. И этот кто-то разговаривал… сам с собой? Ади нахмурился, раздосадованный чьим бы то ни было присутствием. И бросился вперёд, совершенно не заботясь о том, что может спугнуть незнакомца. Пружинящий под ногами мох скрадывал шаги, а торопливый шёпот ветра глушил остальные звуки, позволяя демону оставаться незамеченным. Выглянув из-за изъеденной временем каменной колонны, Ади неверяще распахнул нефритовую зелень глаз. На расстоянии меньше метра спиной к нему сидел незнакомый доселе ангел. Снежная белизна крыльев слепила глаза, оттеняя мешковатую серую толстовку, длиной чуть ниже бедра. Ангел сидел, поджав под себя ноги, и едва слышно шептал что-то, разглядывая сорванный цветок. Ади сделал осторожный шаг вперед и прислушался. — Кто слёзы лил, тот искренней смеётся. Кто умирал, тот знает, что живёт, — слова ангела странно подходили мыслям, словно он читал в душе, неспешно прокладывая маршрут по безводной пустыне, в которую превратилось физическое тело демона после смерти Сэми. Ади невольно дёрнул правым крылом, и в воздухе закружилось одинокое чёрное перо. Следуя какой-то непонятной траектории, оно медленно опустилось на пепельную макушку ангела, и тот мгновенно обернулся, гипнотизируя демона пристальным взглядом серо-голубых глаз. Он не произнёс ни слова, лишь с интересом разглядывал Ади, недоумённо склоняя голову то на один, то на другой бок. — Чего пялишься? — выпалил Ади, кутаясь в чёрный шёлк крыльев. Возможно, вышло несколько резко и даже грубо. Но ему было плевать. Это его тайное место, и точка. Любой другой светлый на месте незнакомца давно бы его осадил, упрекнув в истинно демонской наглости. Любой, но не этот. Парень легко поднялся на ноги, мимолетно улыбнувшись какой-то мысли, и спокойно протянул загорелую крепкую ладонь. — Прости, просто никогда раньше не видел демона так близко, — сказал он, приглаживая волосы. Ади машинально отметил, что светлый выше на целую голову, а то и больше, но едва ли старше. Слишком уж невинный взгляд и это непривычное «детское» любопытство. — Красивые, — пальцы ангела обвели матовый костяной нарост, венчающий крыло, мягко скользнули сквозь непроницаемую темноту перьев, и Ади застыл на месте. Точно так же в той, прошлой жизни, его перьев касался другой ангел, точно так же пропускал их сквозь подушечки пальцев. Правда, улыбался не с таким отстраненным интересом исследователя. — Эй, я, кажется, разрешения меня трогать не давал! — демон резко дёрнулся назад, отчего крыло качнулось в опасной близости от лица ангела. Но тот не отшатнулся, а лишь проводил взглядом воинственно встопорщенные тёмные перья. — Прости, — повторил он, смешно сощурив стылую озёрную воду глаз, — все демоны такие нервные? — Да пошёл ты знаешь куда… — Ади не успел договорить, как ангел перебил, подходя ближе: — Куда? — в тоне его голоса не было ни крупицы той самой насмешки или знакомого не понаслышке сарказма, которым периодически щедро одаривала друга Мими. Лишь неподдельный интерес и абсолютно неприкрытая наивность пятилетнего ребёнка. — О Шепфа, дай мне сил, — демон едва не взвыл, бессильно опираясь о колонну крыльями. Откуда он только взялся такой… неправильный? С Неба, что ли, свалился? — Что ты здесь делаешь? — Прячусь, — абсолютно серьёзно ответил парень, возвращаясь на прежнее место, — Вики сказала оставаться здесь, пока школу обыскивают ангелы. «Вики сказала… Так он… Милосердная Лилит, эта святоша таки смогла освободить мальчика из башни! То-то они с Дино вчера вечером тёрлись неподалеку!» — Ади удивлённо присвистнул и покосился на ангела, подставившего крылья разноцветным бликам света, окрасившим перья диковинным узором. Тот безмятежно улыбался, закрыв глаза, но всё равно выглядел каким-то потерянным и одиноким. — Так это ты — мальчик из башни? — помедлив, он присел рядом, упираясь кончиками пальцев в зелёную моховую подушку. — Да, а ты? — ангел повернулся к нему и замер, широко распахнув глаза. — Я — Ади. Знакомый Вики, — демон протянул ему шершавую, горячую на ощупь ладонь, и едва заметно вздрогнул, ощутив прикосновение прохладных ангельских пальцев. — А я Бонт, — парень меланхолично теребил завязку толстовки, серый нефрит глаз скользил по полу, увлеченный движением солнечных зайчиков, разбегающихся в разные стороны, — она не говорила о тебе. Только о Сэми. Последнее слово острым зеркальным осколком скользнуло под сердце, кипящей лавой разлилось по венам, забилось в висках ядовитой взвесью мелкой дроби, срикошетившей под ребра, и Ади резко втянул губами воздух, почувствовав, что снова задыхается от рвущейся наружу тоски, закрученной в бешеном водовороте бесконечной пытки над самим собой. Он закрыл глаза в нелепой попытке успокоиться и не сразу среагировал, когда нервно дрожащие пальцы накрыла ладонь Бонта. — И что же она тебе про него сказала? — свистящий шёпот демона едкой полынной горечью растворился в пропитанном солнцем и новой жизнью воздухе, осел на яркой зелени листвы, затерялся в хитросплетениях мха под ногами. — Что он видел сны. И что его больше нет. Он умер, — просто ответил Бонт, так словно смерть была для него обычным делом. Отрешённый взгляд ангела стал для Ади тем самым спусковым крючком, отправной точкой, ведущей в собственный Ад, приветливо распахнувший двери слепящей ярости, заставившей демона подняться на ноги и, не помня себя, впечатать кулаки в хрупкое разноцветье витража за спиной Бонта. Мельчайшее крошево диковинным стеклянным дождем пролилось на плечи, захрустело под ногами неторопливой поступью смерти, до срока забравшей того, кто и пожить-то толком не успел. Тяжёлые гранатовые капли пятнали кожу, собирались в багрянец ручейков и медленно стекали по побелевшим от напряжения запястьям демона. Не обращая никакого внимания на Бонта, ошалело распахнувшего глаза и разглядывающего стеклянные брызги на своих руках, Ади хрипло взвыл, размазывая по щекам кровавые, вперемешку с солёными злыми слезами, полосы, и медленно осел на колени, пытаясь спрятаться в непроницаемой черноте крыльев. Он не видел, как ангел развернулся в его сторону и медленно поднялся на ноги. Голубая дымка глаз подёрнулась яркими всполохами казалось навеки забытой муки. Бонт тряхнул головой, избавляясь от неясной ряби воспоминаний, слепо шарящих костистыми руками в черепной коробке, и застыл перед ним, изумленно разглядывая конвульсивно трепетавшие крылья, спрятавшие под собой обезумевшего от горя демона. А потом последовал его примеру, осторожно опускаясь рядом с Ади. — Я сделал тебе больно? — Ади вздрогнул от звука его голоса и резко, до боли в основании позвоночника, распахнул крылья, заставляя ангела пригнуться. — Он… был дорог тебе… этот Сэми? — тон голоса обезоруживал, не давал ни малейшего шанса и дальше лелеять отчаяние и ярость, чей похоронный набат без устали терзал барабанные перепонки. — Я любил его, а он меня, — эти простые слова бесплотной тенью слетели с закушенных до крови губ, и Бонт тихо вздохнул, подарив Ади печальную улыбку. — Ты неправильно выразился. — Ади непонимающе покосился на него, кончиками пальцев стирая застывшие в уголках слёз. — Ты любишь его, а он тебя. Смерть может забрать у тебя Сэми, но не вашу с ним любовь, — ангел протянул свою руку и несмело дотронулся до щеки демона, мягко касаясь пальцами горячей, опаленной страданиями кожи, — согласен? Ади беззвучно кивнул, уставившись на него широко распахнутыми неверящими глазами. Этот странный ангел одним своим прикосновением свёл на нет огненное марево слепящего страдания, день за днем пожирающего сердце и душу и стискивающего бессильное тело в удушающей хватке ненависти к самому себе за то, что не смог уберечь того самого, единственного и неповторимого. — Он был ангелом, как и я? — Бонт не отнимал своей руки, пристально вглядываясь в тёмную бездну напитавшихся болью глаз демона. Ади снова кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Любовь, несмотря на запрет Шепфа? — Бонт едва заметно нахмурился, видно, он усиленно пытался что-то вспомнить. — Разве тебе не было страшно, что вас могут наказать за неё? — Было. Но я боялся не за себя, а за него, — тихо прошептал Ади, сам не зная, почему вдруг говорит о таком с Бонтом. Раньше он ни за что бы не поделился своими мыслями даже с Мими. А теперь рассказывает обо всём совершенно незнакомому ангелу, о котором ему, кроме имени, и не известно ничего. Какая потрясающая беспечность. Даже для демона. — Он слишком любил меня и не пережил бы расставания. — А ты бы пережил? — очередной вопрос Бонта поставил Ади в тупик. Если честно, он никогда об этом не задумывался. Со всеми этими переживаниями о Сэми он совершенно позабыл о себе. — Не думаю, — спустя несколько минут мучительных раздумий, ответил демон, задумчиво вглядываясь в морозную темноту глаз Бонта, наконец-то отнявшего руку от его щеки. Ади сложил крылья и перевёл взгляд на изувеченную временем стену, до крови закусив нижнюю губу. А потом вдруг признался, вымученно усмехнувшись: — Знаешь, я даже хотел покончить с собой. Да девчонки не дали. Ходили всюду за мной, прилипалы этакие, проходу не давали. Следили за каждым шагом. Бонт внимательно слушал, только длинные загорелые пальцы всё крепче вцеплялись в моховую подушку, терзая нежные стебельки. Да по губам ползла странная, ни на что не похожая улыбка, искажая правильные, почти идеальные черты лица ангела. — Так что я пока живу. Хотя вряд ли это можно назвать полноценной жизнью. Так, вечное прозябание в одиночестве без надежды на то, что когда-то всё может измениться, — Ади негромко, но отчетливо шмыгнул носом, бесцельно дергая застёжку бомбера. — Тогда как Сэми… Он… он даже не сможет переродиться в каком-нибудь другом теле… Чёрт! — демон зажмурил глаза, чувствуя, как щёки снова пятнает затейливая вязь солёных капель, стекающих по коже. И тут же распахнул их, когда приоткрытых в болезненном вздохе губ коснулись губы Бонта. Ади попытался отодвинуться, но не тут то было! С виду безобидный ангел на поверку оказался необычайно сильным. Цепкая хватка его рук не оставила ни малейшего шанса на то, что он вот так вот запросто выпустит демона из своих объятий. Ади для порядка хотел было запротестовать, но чужой верткий язык свел на нет все попытки. Губы Бонта одуряюще пахли диким жасмином, но поцелуй отчего-то горчил терпким спелым можжевельником. Полярные моря ангельских глаз прошивали насквозь своим отрешенным спокойствием и пугали слепящими искрами давно позабытого ужаса, плещущегося в их темной глубине. — Ты чего вытворяешь? — зашипел он, в какой-то момент всё же умудрившись вывернуться из рук Бонта. Ади провел пальцем по губам и уставился на ангела так, словно тот его заочно девственности лишил самым изощрённым способом. — Целую тебя. Разве непонятно? — ответил тот, в точности скопировав жест демона. — Тебе не понравилось? — Бонт нахмурился, словно корил себя за недостаточное усердие, проявленное во время поцелуя. — Дело не в том, понравилось мне или нет, — Ади запустил пятерню в волосы и выдохнул воздух сквозь крепко сжатые губы, — чёрт, как бы тебе сказать, а? — он поднял голову кверху, словно, не то просил совета у Шепфа, не то вопрошал, за что ему всё это. — Я просто не понимаю, зачем ты это сделал, вот и всё, — он ожидал, что Бонт смутится или начнет оправдываться, мол, как-то само собой вышло. Но тот просто и спокойно ответил, придвигаясь ближе: — Чтобы успокоить тебя. Вики говорила, что, когда ей плохо, поцелуи Дино её успокаивают, — Бонт недоуменно хмыкнул и продолжил, — я не знаю, кто такой Дино, но, похоже, что он целуется лучше меня и точно сможет тебя успокоить. — Нет уж, спасибо, не хватало мне ещё с ним целоваться, — несколько нервно хихикнул Ади, вот уже в который раз поражаясь совершенно невозможной логике Бонта, — и вообще, поменьше её слушай, она хоть и ангелочек, но может научить всякому… такому, чего тебе лучше не знать. — Хорошо, — покорно кивнул ангел, бесцельно покачивая в руке завязку толстовки. — Тогда, может, ты научишь меня всякому? — услышав такое, Ади поперхнулся воздухом и сдавленно закашлялся. Нет, Бонт совершенно точно намеревался свести его с ума! Но, возможно, стоило хотя бы раз в жизни поддаться этому сумасшествию? Один поцелуй ничего не решит и не изменит. — Ну, прям вот всякому я тебя учить не буду, — Ади впервые за последние пару месяцев улыбнулся, осторожно стряхивая с себя оковы беспросветной тоски и печали, — но могу продемонстрировать кое-что, — с этими словами он пододвинулся ближе к Бонту и, притянув за подбородок, накрыл его губы своими, разделяя с ним смолистую горечь поцелуя. Без остатка даря ту нежность, что предназначалась Сэми, но так и не нашла выхода, затерявшись в извилистых закоулках погрузившейся во тьму души. Крепкие узловатые пальцы демона мягко касались остро очерченных скул, невесомо скользили по шее, подушечками пальцев лаская загорелую, шероховатую на ощупь кожу. Вторая рука зарылась в снежно-белые перья, без устали пропуская их между пальцами, отчего Бонт податливо прогибался в спине, прикрывая глаза от остро тянущего чувства, угнездившегося где-то за лопатками. — Ты явно целуешься лучше этого Дино, — благодарно выдохнул он, когда Ади наконец отстранился, облизывая чуть припухшие губы, — и пахнешь имбирным печеньем. — Спасибо за высокую оценку, — усмехнулся демон, расслабленно поводя крыльями. Если Сэми сейчас смотрит на него, вряд ли он осудит за то, что Ади разделил своё одиночество с кем-то таким же одиноким, как и он. А в том, что внутри Бонта прячется ровно то же одиночество, он не сомневался, ибо в глазах ангела таилась и подспудно вызревала та самая пустота, которой Ади уже успел без остатка пропитаться. — Я, наверное, пойду, — Ади легко поднялся на ноги и протянул Бонту свою ладонь, — но обещаю, что постараюсь иногда навещать тебя, если ты, конечно, не против. — Я буду только за, — смущённо улыбнулся Бонт, поднимаясь следом. — С тобой проще… чем с Вики. Ты не задаёшь лишних вопросов, только целуешься. И мне это нравится. — Ещё бы тебе это не нравилось, — Ади коснулся пепельно-серых волос ангела и, крепко обняв того на прощание, шагнул за пределы одиночества, с каждым новым шагом чувствуя, как жизнь, до этого по капле сочившаяся из обескровленного сердца, постепенно возвращает свои краски. Вот только Вики он о своей встрече с Бонтом не скажет ни слова. Просто потому, что ей незачем знать о том, что произошло под этими сводами. Это только их с Бонтом секрет. И точка.