Какая на вкус твоя боль?

Зима еще не настала, а холод уже обосновался глубоко в костях. Все обгладывает скелет, лижет длинным шершавым языком суставы, проходят морозным дыханием по покрасневшей шершавой коже. Губы искусаны, но даже кровь леденеет, не успевая скатиться тонкой струйкой по подбородку. Иней неощутимым  слоем на всем лице, а ресниц не видно под снежными комьями. Под ногами хрустят то ли замёрзшие на смерть псины, то ли люди. Может, это просто снег, что сводит с ума своей показной белоснежной невинностью.  Лес манит безмолвием и свободой от смерти. Не верь. Стоит лишь ступить на ту косую, еле притоптаную тропу — упадешь прямо на острые коряги и ветви. Кусты пронзят насквозь, и даже птицы не будут петь реквием по еще одной загубленной душе. Это место давно потерялось во льдах. (или проклято самими первозданными демонами.) Холод, зараза, въелся-прилип, зубами хоть дери — не сбежит никуда. Глубоко из чащоб слышатся крики и жуткие завывания. Лисьи отродья драли зайчью семью заживо, раздирая плоть по кускам, сразу же глотаючи. Горячая кровь капала с искаженных злобой морд, растапливая снег под останками некогда полной семьи пушистых лесных жителей. Выживание бывает жестоким. Зима не виновата, что насильственная смерть—единственный способ протянуть ещё хоть день. Те, кто противятся ее системе и устойчивым правилам умирает так же быстро, как и рождается мысль о свободе в бедной, наивной и светлой чужой черепной коробке.