Кучисабиши

Время близилось к обеду, футболка привычно прилипла к мокрой от пота спине, а Чимин все еще хранил на губах вкус утреннего поцелуя с Чонгуком. Они весь вечер пьяно целовались и губы отдавали соджу. Сил не было даже встать с пола, и они валялись, лениво шаря друг у друга в трусах. Утром Чимин во все глаза смотрел на спящего под его одеялом Чонгука и все никак не мог поверить, что он реальный. Что его мягкие волосы, растрепанные по его подушке, можно вот прямо сейчас потрогать. Что тихое посапывание ночью ему не снилось, ведь его источник здесь, прямо под носом, сопит до сих пор. — Ты пялишься, — сонно пробурчал Чонгук, не разлепляя глаз. — Смущаю? — После того, чем мы занимались вместо ужина, поздно уже смущаться. Чонгук продолжил посапывать, натянув одеяло до подбородка, пока Чимин с каким-то внутренним трепетом осознавал — впервые с момента его переезда в Сеул он проснулся в постели не один. Кому-то все же понадобилась его вторая подушка, которую он обычно обнимал во сне. Наверное, возбуждение было таким сильным, что Чимин больше не смог уснуть. Долго еще глазами пожирал Чонгука, боясь его разбудить. Осеннее солнце плясало на его лице, и Чимин все же уговорил себя пойти в душ. Через пару минут Чонгук ворвался в ванную вихрем и, не церемонясь, влез к нему в кабинку. — Я уже видел тебя голым, не красней, — выпалил он, оттесняя Чимина к стенке. — Я не планировал спать так долго — я опаздываю! Он и вправду опаздывал, Чимин еще никогда не видел, чтобы тело намыливали так быстро. Его хенам бы воспользоваться такой скоростью, когда они принимают душ в раздевалке после репетиций. Тогда бы горячей воды хватило всем. — Я возьму твою зубную щетку, — заявил Чонгук. — Поздно говорить о своей брезгливости, после того как я отсосал у тебя, а потом полез целоваться, да, хен? Чимин растерянно продолжал краснеть, стоя под душем, пока Чонгук игрался бровями в запотевшем зеркале. — Я могу разогреть вчерашнюю еду, — прошептал он, глядя, как Чонгук хватает с полки его полотенце. Мышцы бугрились под мокрой кожей, хотелось их потрогать. Что Чимин и сделал, от его прикосновений Чонгук вздрогнул и заулыбался. — Я опаздываю — мне не до завтрака, — и продолжил стоять, пока Чимин все же не убрал руки с его спины, так и не посмев опуститься ниже. — Ты же опаздываешь, — напомнил он в ответ на разочарованный стон, и Чонгук, поджав губы, выскользнул из ванной. А потом тут же вернулся, хватая его за шею и оставляя на губах волнительный поцелуй со вкусом зубной пасты. Когда Чимин вышел из душа, квартира была пуста.

***

— Пак Чимин, останься, — окликнул его учитель Ли у самых дверей. Хены почему-то переглянулись, и Чимин мог бы поклясться, что они жарко зашептались в коридоре. Стало немного не по себе, то ли от строго голоса учителя, то ли от бьющего в спину шепота хенов. То ли белая утренняя полоса теплого чонгучьего взгляда сменилась черной полосой взгляда из-под кустистых преподавательских бровей. Если учитель и хвалил, то делал это на людях. Редко, одним словом, но ни разу еще с глазу на глаз. — Я очень недоволен твоим поведением, — выплюнул учитель, голос прокатился по классу, и Чимин вжал голову в плечи. Он уже кожей чуял — это разнос. Учитель Ли ругался редко, так же как и хвалил, но этого было достаточно, чтобы уже никогда не хотеть попасться под горячую руку. — Ты меня разочаровал. — Я сделал сегодня пару ошибок в хореографии, — припомнил Чимин свои огрехи. Да, и вправду сделал, но даже не обратил на них внимания. Даже с его остро воспаленным перфекционизмом такие ошибки казались мелочью. — Я не об этом. Если ты так хорош в танцах, это не дает тебе право так обращаться с людьми. Я сделал тебя лидером, прилюдно хвалил, хотя не имею такой привычки и все об этом знают. А ты просто задрал нос к небу и стал высокомерным, — учитель вдруг ткнул ему пальцем в грудь. — Больше всего в жизни я не люблю высокомерных людей. Чимин растерянно хлопал ресницами — если бы он еще понимал, о чем идет речь. — Твои щеки горят — и правильно. Стыдись! Стыдись и желай провалиться сквозь землю. — Учитель Ли, — очень тихо, склоняя голову почти к полу, прошептал Чимин. — Я не понимаю. Учитель, кажется, даже задохнулся от такой наглости. Наверное, будь в его руках линейка или трость, он бы ударил нерадивого ученика. — Вчера после утренней тренировки твои хены пригласили меня на обед. А когда я спросил, почему с нами нет Пак Чимина, они ответили мне, что ты слишком зазнался и не ходишь с ними есть. Я очень разочарован. Если ты не загладишь свою вину перед хенами и не угостишь их говядиной, как обещал, то я передам звание лидера другому. Чхве Чонволь кажется мне подходящей кандидатурой. Учитель Ли еще долго ругался в коридоре, его голос эхом отражался от стен, пока пунцовый от растерянности Чимин стоял в танц-классе, все еще втянув голову в плечи, как нашкодивший младшеклассник. Хены в раздевалке уже оделись и весело переговаривались перед уходом. Они затихли, когда вошел Чимин, и проводили его тяжелыми взглядами в шесть пар глаз, когда он исчез в душевой. Он включил воду, слыша, как хены вдруг рассмеялись. И если раньше, Чимин надеялся, что все устаканится, то теперь надежды совсем не осталось.

***

— Не нравится? Если ты не ешь морепродукты, то мог сразу об этом сказать. Чимин помотал головой и даже отправил в рот креветку, щедро сдобренную лимонным соусом, чтобы дать понять Чонгуку — все в порядке. Не зря же он так долго готовил на его кухне в одном только фартуке на голое тело. Плохая кстати идея — готовка растянулась на весь вечер, пока Чимин лип к нему: то соус на вкус попробовать и заодно помацать Гука по аппетитной ягодице. То вот ему понадобилась ложка черт знает зачем, но надо, чтобы помацать Гука уже по другой ягодичке — для симметричности. — Чем ты занимаешься? Ты ведь не только снимаешь мукбанги? Или… — Чимин умел быстро менять темы. — Нет, если бы я целыми днями только и делал, что ел, то весил бы килограммов двести. Я, конечно, люблю поесть, ты наверняка уже заметил, но просто я хожу в качалку. Тягаю железки, делаю кардио, и это ты тоже наверняка заметил. — Но на что ты живешь? — Ну… за рекламу в видео достаточно неплохо платят. Я ем рамен только одной фирмы, они мне целыми коробками его присылают. Это, конечно же, на камеру, в жизни я могу есть любой рамен, который захочу. Или, например, я заказываю жареную курочку всегда из одного и того же ресторана и привозят они мне ее в своей фирменной упаковке, и я свечу эмблемой на камеру. — Вау, — протянул Чимин. — Так ведь можно и не работать никогда. — Ага, — кивнул Чонгук. Его губы испачкались в соусе, и Чимин стер следы большим пальцем и тут же его облизал. — Боже, тебе нельзя так со мной поступать. — Как? — Вот так вот, — Чонгук даже палочки отбросил в сторону. — Касаться моих губ, а потом своих, да еще и так. — Как? — Чимин улыбался, елозя пальцами по своим мокрым губам. Он мял их, покусывал, трогал, надувал, касался уголков, облизывал, жевал, складывал в трубочку, а потом снова облизывал, раз-второй-третий… — Прекрати! Если ты продолжить заигрывать со мной, то мы опять не закончим ужинать. А я молодой растущий организм — мне нужно хорошо питаться. — Ладно, — смилостивился Чимин, улыбаясь, и вернулся к ковырянию креветок палочками, пока Чонгук отправлял их в рот одна за другой. Он счастливо жмурился, сладко чмокая, и Чимин в который раз убеждался — нет в мире корейца, который не любил бы поесть. Чонгук пригубил белое вино, пытаясь его распробовать уже в который раз за вечер. И Чимин решил, что трезвыми они сегодня точно не лягут, если лягут вообще. Потому что Чонгук все еще был в одном только фартуке. — Почему ты не ешь? Невкусно? Чимин вздрогнул: — Вкусно, очень. Просто я думаю о других вещах и аппетита совсем нет. — И что же тебя беспокоит? — Я не думаю, что тебе это интересно. — Брось. Я попросил рассказать, значит, хочу услышать, что заставляет моего хена грустить. Улыбка идет тебе больше, чем такой насупленный вид. Чимин вздохнул. Он не собирался ныть и жаловаться, но своим кислым видом только и делал, что портил настроение Чонгуку. — У меня проблемы с моими хенами — отношения никак не складываются. Они еще и учителя против меня настроили. Я не очень хочу об этом говорить. Просто давай поедим, а потом пообнимаемся на диване и посмотрим какой-нибудь фильм. Я очень устал сегодня на подработке. Чонгук порывался было ответить, но вдруг передумал. — Хорошо.

***

— Чего тебе, Чимини? — усмехнулся Чонволь. Странный был сегодня день. Чимин впервые в жизни прогулял репетицию. А когда все же соизволил прийти, то достаточно долго простоял у дверей раздевалки, слушая утробные голоса хенов и их смех. — Хотел поздравить тебя, хен. — С чем же? — удивился он, и остальные мемберы с любопытством на них взглянули. — Думаю, учитель Ли сделает тебя лидером вместо меня. Чонволь улыбаться перестал, он был в одном полотенце, все еще мокрый после душа, и раза в два крупнее Чимина. — Тебя что, за прогул выгоняют, Чимини? — спросил Усон очень тихо, или это тишина так сильно давила на уши. — Я надеюсь, ваша группа победит на чемпионате. Вы все очень сильно стараетесь и усердно работаете. Я желаю вам двигаться только вперед. Файтин! — Чимин поклонился. — Ты что, вправду уходишь? — удивился Хобин. Стояла какая-то вязкая мокрая тишина, наверное, тянуло из душевой, все почему-то так серьезны, хотя Чимин был уверен — раздевалка взорвется радостными криками после его слов. — Я просто устал, — танцы были для него жизнью. Родители долго собирали деньги по родственникам, чтобы отправить его в Сеул. Чимин долго проходил прослушивания, иногда испытывая настоящее отчаяние, пока не примкнул к своим хенам. — От ненависти и того, что вы шепчетесь за моей спиной. Я, может быть, и самый младший среди вас, но ведь это не повод так снисходительно ко мне относиться. Я ведь готов был угостить вас говядиной, хотел быть лучшим лидером и по возможности привести всех нас к желаемой награде. Но вам интереснее смеяться надо мной и отпускать сальные шуточки. Усон потупил взгляд в пол, пока Хобин и Хвасон переглядывались. Чонволь единственный выдержал тяжелый взгляд Чимина, пока остальные — Мино и Соджун — топтались на месте. Усон открыл рот, наверняка хотел что-то сказать, лицо его было бледным и виноватым, но под мрачным взглядом Чонволя он захлопнул рот так, что клацнули зубы. — Пока, — бросил в пустоту Чимин, закрывая за собой дверь. В коридоре дышать стало легче.

***

Чимин уже часа три шерстил информацию о прослушиваниях в агентствах по поиску талантов. Прилежно выписывал даты и адреса, думая о том, как успеть в два места сразу. Конечно, мечту выступить на национальных пришлось похоронить. Сколачивать новую дэнс-группу было делом рисковым, да и Чимин не то чтобы владел контактами. Всегда проще пройти прослушивание и работать в подтанцовке у очередной группы айдолов. Так больше шансов, что тебя покажут по телевизору. Мама обрадуется, а младший брат будет хвастаться перед одноклассниками. — Я знаю, что у тебя сегодня нет подработок и мы договорились погулять, но… — голос Чонгука в телефоне отвлекал от плохих мыслей. Чимин положил голову на стол и прикрыл глаза. — Пойдем сегодня в едальню? — Едальню? — удивился Чимин. — Ага. Поедим мяса. — Я давно не был в едальнях, — тихо признался Чимин. Внутри все затрепетало. — Ну вот и отлично! Я познакомлю тебя со своими друзьями. Чимин даже на стуле подскочил. Ноутбук вышел из спящего режима и осветил его лицо списком прослушиваний. — Я немного занят. — Но у тебя нет подработок, — напомнил Чонгук недовольно. — Если ты боишься знакомиться с моими хенами, то я понимаю. Но с ними весело, они совсем не страшные. — Я все равно занят, — Чимин никогда не имел за собой привычки сбрасывать звонки без прощаний, но тут выбора не было. Первое прослушивание в списке было уже завтра, а он все еще не знал, что будет танцевать. За просмотром своих старых видео его так и застал Чонгук. — Не стоило ко мне приходить, — недовольно пробурчал Чимин. Он слегка вспотел от танцев, а Чонгук тяжело дышал — лифт не работал уже второй день. — Нет, стоило! Твой голос по телефону звучал так печально, что я не мог не прийти. Чимин поджал губы, с языка чуть не сорвалось: — Ты слишком хороший, я тебя не достоин. Так что тебе лучше уйти и попытать счастья с кем-нибудь, кто не будет так погружен в свои проблемы. Но слова пулеметной очередью застряли в зубах: Чимин бы такого никогда не осмелился озвучить. Гук и вправду был слишком хорош, но отпускать такой чудесный экземпляр в свободное плавание он не был готов. Еще не настолько отчаялся, чтобы лишать себя счастья. Чимин растерянно пожал плечами: — Я ушел из группы. Чонгук с секунду внимательно его разглядывал, а потом расцвел в улыбке: — Так даже лучше! Просто замечательная новость. Одевайся, мои друзья тебя уже ждут. — Но я не готов знакомиться с твоими друзьями… Я и с тобой-то еще не очень знаком. — Мы сосали друг другу члены, и после всего этого ты говоришь мне такие вещи?! — Чонгук схватил с вешалки куртку и швырнул в Чимина. — Я даю тебе пять минут, хен. Не то чтобы хотелось спорить, хотя не помешало бы. На носу прослушивание, а он еще не выбрал музыку и одежду, не знал, какую прическу сделать и вообще… Хотелось есть и неплохо было бы отвлечься. — Ладно.

***

— Мне даже как-то неловко: ты уже знакомишь меня с друзьями. — Судя по всему, друзей у тебя нет, а твоя танцевальная группа друзьями тебе никогда не была. Так что я просто хочу, чтобы ты не был так одинок. Чимин застыл, увидев за дальним столом пятерых чонгуковых хенов. Они изучали меню и громко спорили насчет блюд. — Что? — Чонгук заметил отсутствие Чимина пару шагов спустя. — Не бойся, я ведь буду рядом. Да и они не кусаются. — Они выглядят очень взрослыми. — Джин-хен старше тебя всего на три года, а Тэхен и вовсе твой ровесник. — Чимини, — протянул Чонгук, и Чимину пришлось поднять на него взгляд. — Я думал, ты меня узнал. Если не до нашей первой встречи, то хотя бы на днях. Я был в этом уверен. — Прости? — Ладно, а так? — Гук натянул на нос шарф и на лице остались лишь огромные черные глаза. На макушке смешно торчал хвостик. — Ты… — Чимин выглянул из-за его плеча, для этого пришлось встать на носочки, и оглядел друзей Чонгука, — Джей-Кей… Вас шестеро, вы — Бантаны? — Ага. Поверить не могу, что ты этого не понял сразу, — Чонгук улыбался, почти хихикал над выражением лица ошарашенного Чимина. — Но… Вы же закрываете лица масками и платками, как я вообще мог догадаться?! — По языку тела, в конце концов, мы переспали и не раз. — Я не думал о твоем теле, как о теле одного из Бантанов, я просто… думал о тебе, как… — А? — Неважно. — Я думал, ты догадался. Потому что хоть на нашем официальном сайте и не указаны наши настоящие имена, но есть псевдонимы. И там я Джей-Кей. Я думал, ты знал об этом еще тогда, когда комментировал мои видео. А потом ты как-то упомянул, что со своей группой собираешься потеснить Бантанов с пьедестала и я такой: «боже, меня вычислили». Но ты даже взглядом не дал понять, что узнал меня. — Я ведь спрашивал тебя, чем ты занимаешься. — По-хорошему я даже не солгал — просто умолчал, — Чонгук откровенно смеялся. — Зачем ты мне это рассказываешь? Зачем ты привел меня знакомиться со своими друзьями? — Чимин растерянно топтался на месте. Он видел, что с дальнего столика на них уже смотрят. Не то чтобы Чимин так много знал про Бантанов — выступают под псевдонимами, не светят лица, безумно популярны и талантливы. — Ты ведь говорил, что восхищаешься нами, почему ты сейчас так напуган? Я думал, ты должен быть в восторге. — Я немного шокирован тем фактом, что сейчас передо мной трехкратные чемпионы страны по танцам. — На самом деле я хотел бы, чтобы ты присоединился к нам. Я уже показал остальным пару твоих танцев. Чимин удивленно воззрился на Чонгука. Даже пришлось сдуть челку со лба, чтобы взгляд казался выразительнее. — Я ведь давно был подписан на твой ютуб-канал. Я лайкал каждое твое видео и могу сказать, что это были не дежурные лайки, уж поверь мне. Я даже комментарии оставлял под твоими старыми видео с танцами. Когда ты начал снимать мукбанги я был немного удивлен, и признаюсь честно, даже грешным делом решил, что ты бросил практику. Так что все это время я смотрел на тебя не как на блогера, который поглощает еду на камеру, а как на танцора, и причем достаточно хорошего. — Я не так хорош, как вы… — Замолчи, — резко осадил его Чонгук. — Любой, у кого есть мало-мальский талант и желание работать может достичь нашего уровня. Мы не такие недосягаемые звезды, как может показаться со стороны. Мы всего лишь мальчики, которые сутками потели в зале, чтобы оказаться там, где мы сейчас. И нас настигают, наступают на наши пятки, а мы отчаянно пытаемся быть на шаг впереди самих себя. — Я все равно не понимаю, зачем я здесь, — Чимин оглянулся на выход. — Прекрати принижать себя. Я видел все твои видео, в том числе и те, где танцует ваша группа. И могу сказать, что ты настоящая жемчужина среди них. Я хотел смотреть только на тебя, восхищаться только тобой, все остальные на твоем фоне просто меркли. То, что ты ушел от них, лишь сыграло тебе на руку. Ты ведь сам говорил, что они тебя недолюбливали. Ты не думал почему? Потому что завидовали твоему таланту. А мы не завидуем — мы хотим, чтобы ты стал одним из нас. Нам нужна жемчужина по имени Пак Чимин. Уши внезапно загорелись, хотелось быть серьезным, но на губах против воли заиграла улыбка. Чонгук аж развеселился, хватая его за руку. — Ты ведь голоден? Пойдем. Мы не начнем есть без тебя, не хорошо заставлять людей ждать.