Кучисабиши

— Совсем отчаялся бедняга. — Ага, только неудачники снимают на камеру, как едят в одиночестве, а потом выставляют на всеобщее обозрение. Чимин так и застыл со стаканчиком воды в руках. Кулер находился за колонной, и сидящих за ней хенов он не видел, как и они его. Зато Чимин узнал их голоса, Мино и Хвасона. — Мне его даже жалко, у него совсем нет друзей. — Меньше надо выеживаться, тогда и люди к тебе потянутся, — присоединился к ним Чонволь. Чимин услышал, как скамейка под ним скрипнула. — Учитель Ли вон уже неделю медом исходится: «Пак Чимин то, Пак Чимин се». Как будто другие похвалы совсем не заслужили. Как будто существует только Чимин, а все остальные шестеро мемберов так, тень. Наступила тишина, и Чимин уже собирался было отойти от кулера, как кто-то четвертый, наверное, Усон, протянул: — Есть хочу… — Чимин все же хотел угостить нас говядиной. Надо было согласиться и заказать самый большой кусок мяса и самые дорогие закуски, чтобы проучить его. — И соджу побольше, и пива, — закивал Мино. — Он тогда никогда в жизни не расплатился бы, — хихикнул Хвасон. — Посмотрел бы я на его лицо, когда пришел бы счет. — Да, было бы уморительно. Но нам, как старшим, пришлось бы ему помочь. — Да, но видеть его красное смущенное лицо было бы незабываемо. — Он бы прятал глаза от стыда и бормотал бы себе под нос: «хены, спасибо, хены, не стоит», — Усон и Мино рассмеялись. — Может, напомним сегодня Чимину о том, что он так и не угостил нас мясом? — Да, давайте сегодня после репетиции. Мы же как раз не заняты. — Да, я свободен, у меня нет подработок, — согласился Усон. — К черту Пак Чимина! — сплюнул Чонволь, и Чимин за колонной вздрогнул, аж чуть воду из стаканчика не расплескал. — Я даже ради смеха не пойду есть с ним. Пусть продолжает давиться лапшой на камеру. Если он будет есть в таких масштабах, то быстро растолстеет и не сможет танцевать. — Да, я кстати заметил, что у него щеки как будто стали пухлее, — закивал Усон. — Ага, он явно стал больше. — Определенно, — хором согласились хены, и Чимин растерянно ощупал свое лицо. Никаких щек он в зеркале с утра не видел, но теперь наощупь казалось, что вот они, мясистые такие, большие, в целую ладошку умещаются. — Чимини, — чуть позже, уже после окончания репетиции, позовут его хены. Глаза у них будут хитрющие, а улыбки — заискивающие. — Как насчет говядины, ты обещал. — Я сегодня хочу остаться в классе, еще порепетировать, — скажет им Чимин, и хены как-то разочарованно переглянутся. — В следующий раз. Следующего раза не будет, Чимин это твердо решил. Раскошеливаться на дорогую говядину для таких злобных людей ему совсем не хотелось. Но общество и воспитание требовало, и его разрывало. А еще сегодня он был так расстроен, что запорол несколько движений, и эти ошибки заметил учитель Ли. Он лишь пару раз цокнул и покачал головой, глядя на него, но уже и этого хватило, чтобы окончательно превратиться в кисель. В зеркало на него смотрел уставший парень, потный и не такой толстый, как говорили хены. Это Чонволь раза в два больше Чимина, а Мино еще щекастее, чем он. Чимин вытащил из кармана телефон и по привычке зашел на ютуб, чтобы проверить комментарии. Число подписчиков росло чуть ли не в геометрической прогрессии, а с тех пор, как Чонгук выложил их совместное видео, так вообще их количество перевалило за двадцать пять тысяч. «Вау, первый коллаб на моей памяти». «Вы оба так красиво кушаете». «Боже, я на диете, а вы едите сладости. Господи, помоги, даруй мне выдержку». «Оппы, вы сами как этот шоколадный торт, и я бы вас обоих съела». Эти комментарии под видео утром грели Чимину душу, но сейчас их совсем не хотелось перечитывать. Поэтому он отложил телефон в сторону и снова взглянул в зеркало. Его ждал долгий вечер.

***

Пару недель спустя Чимин поздно возвращался с подработки, когда у подъезда заметил высокую фигуру в огромной дутой куртке. В темноте выделялся только белый пакет. — Привет, хен! — улыбался Чонгук. В свете тусклого фонаря блестели его сережки. Чимин удивленно таращился на него, наверное, минуты две, не меньше. И улыбка у Чонгука была какая-то одновременно и жутко радостная, и виноватая. — Извини, что без предупреждения, хотя я вообще-то писал тебе в директ. — В директ? Ты нашел меня в инстаграме? — Там не так много Пак Чиминов, к тому же у тебя открыт профиль и куча твоих фоток. — Я давно не сижу в инсте, я не знал, что ты мне писал, — прошептал Чимин. — Я и в ютубе тебе оставлял комментарии, под твоим последним видео. Просто ты уже недели две как ничего нового не выкладывал, я забеспокоился. Чимин вскинул брови. Они с Чонгуком даже особо-то и знакомы не были, так, поели вместе, и Чимин несколько раз дрочил на него, в принципе, не так много, чтобы стать близкими друзьями. — Я был слишком занят, чтобы даже заходить на ютуб, — признался Чимин. — Все в комментариях просят, чтобы мы снова сняли коллаб. Ты понравился моим подписчикам. И я, — Чонгук даже засмущался, — никогда еще не получал столько лайков под своими видео. Знаешь, популярность развращает — я хочу еще. И я принес еды, — он зашуршал пакетами, — тут пулькоги, немного риса, запеченный авокадо с беконом и яйцом, а еще я взял соджу, хотя даже не знаю, пьешь ли ты. Чимин молчал, растерянно топчась на одном месте. Было холодно. — Давно ждешь? Наверное, замерз? — Нет, — Чонгук все еще улыбался, как-то даже слишком лучезарно при таком-то красном шмыгающем носе. — Я тепло одет. Чимин зябко поежился. Он взглянул на дверь подъезда, ключи в своих руках, но приглашать Чонгука в дом все равно не спешил. — Чем ты в основном занимаешься? Учишься? Работаешь? — Чонгук терпеливо переминался с ноги на ногу, и Чимин просто не понимал, почему он все еще продолжает ждать. — У меня есть подработка, развожу почту, но вообще-то я серьезно занимаюсь танцами. Наша группа собирается принять участие в национальном чемпионате. Говорят, у нас есть все шансы побить Бантанов. — Правда? Я слышал, они крутые, — кивнул Чонгук. — Да. Они очень хороши, и я не думаю, что мы сможем тягаться с ними. По крайней мере, не сейчас. — Почему? Чимин пожал плечами. Он не замечал за собой привычки жаловаться, особенно малознакомым людям. И проблему с хенами он должен решить сам. — Ты поэтому перестал снимать видео? Много трудишься? — догадался Чонгук. Ах, если бы это действительно было так. Если бы Чимин и вправду усердно репетировал, а не осоловелым взглядом пялился на себя в зеркало в пустом классе. — А если много трудишься, значит, надо хорошо питаться. Чонгук потряс пакетом в руках. Чимин смущенно молчал. Сниматься сейчас в его планы не входило, после подработки он устал, как собака, и честно говоря, ему больше всего на свете хотелось принять душ и лечь спать. Даже без дрочки. — Необязательно снимать видео, давай просто поужинаем, — предложил Чонгук, и Чимин сдался. Потому что есть хотелось так сильно, что желудок еще днем намертво прилип к позвоночнику, а милый донсэн принес еду. А еще он обворожительно улыбался, хотя на улице провел пару часов, не меньше, и наверняка замерз и уже успел простудиться. — Извини, в квартире полнейший свинарник, — виновато прошептал Чимин, стараясь незаметно поправить занавески и уложить кружки ручками вперед. — Да, вижу, — протянул Чонгук, удивленно наблюдая за тем, как Чимин протирает ветошью и без того блестящую столешницу. — Бардак, просто ужас. От еды пахло изумительно, и она даже не успела остыть. Несколько секунд Чимин просто вдыхал запах мяса, а когда открыл глаза, то заметил, что Чонгук за ним наблюдает. — Хен, ты выглядишь грустным. Что случилось? — У меня просто выражение лица такое — веки нависшие, вот и получается такой эффект. — Нет, твое обычное выражение лица — это флиртующий парнишка. Взять хотя бы твои видео: вот ты прожевал пищу, зажмурился, показывая, что она очень вкусная, а потом ты так смотришь в камеру, словно стараешься… нет! не стараешься, у тебя это выходит так натурально, так… словно вложено в твою ДНК с рождения. Ты соблазняешь людей через экран, неважно, кто сидит по ту сторону экрана — девочка-школьница или здоровый мужик. Все они тают перед твоей улыбкой, хитрым прищуром глаз и этими движениями, когда ты поправляешь волосы, — Чонгук попытался повторить. — Видишь, у меня не получается, а у тебя выходит так просто и легко. Ты можешь одновременно быть и стесняющейся милашкой и дико сексуальным мачо. И ты даже не прилагаешь усилий! — Я не… — Чимин задумался. А ведь действительно, он замечал, что девчонки в старших классах штабелями падали от его взгляда. И парни в ночных клубах с трудом отводят от него взгляд. А он-то считал, что это все его магические танцы и годы работы над телом. — Знаешь, когда я смотрел твои видео, мое сердце начинало биться чаще. — Ч-что? — Чимину показалось, что он ослышался. — Ты ведь гей? Чимин отправлял в рот кусочек мяса, когда руки дрогнули и еда шлепнулась на стол. Пару брызг испачкали его белую футболку, и теперь ее не отмыть. — Я не… — он собирался возразить, начать приводить аргументы против, но стоило только взглянуть на Чонгука, как резко расхотелось спорить. Он прошептал. — Как ты понял? — Что ты по мальчикам? От тебя так и исходят гомосексуальные вайбы. В первую нашу встречу в супермаркете ты так посмотрел на меня, что я чуть не кончил в трусы. Ты провел взглядом по моему телу, оценивая не так, как мужчина мужчину, мол, «вау, да у него шикарное тело, он такой качок, мне тоже стоит уделить больше внимания штанге и отжиманиям». Ты посмотрел на меня так, словно хотел разложить прямо на кассе на глазах продавца и всех посетителей. Тебе было плевать на тот злополучный шоколадный торт, ты вцепился в него из-за меня. Так? Я прав? — Не люблю сладкое, — признался Чимин. — Да, я заметил при монтаже твое перекосившееся лицо, — усмехнулся Чонгук. — Тебя выдает твой взгляд. Не знаю, как с другими, но на меня ты смотрел так, что у меня каждый раз член стоял колом. И сейчас стоит. Чимин поперхнулся. Закашлялся, но Чонгук по спине его даже не похлопал, словно бы наслаждаясь произведенным эффектом. — Хочешь потрогать? Чимин чуть отодвинулся, чтобы взглянуть на пах Чонгука. Он не стесняясь, раздвинул ноги пошире и даже край свитшота приподнял, чтобы Чимину все было видно. И Чимин видел, видел очертания члена под ширинкой, нехилого, надо сказать, размера. — Хочу, — хрипло отозвался он, не отрывая взгляда, и накрыл стояк ладошкой. Даже сквозь ткань чувствовалось, как там у Чонгука между ног горячо и каменно. Чимин гладил его, проходился пальцами по длине, щупал шов на штанах, ощущал ладонью головку. А потом вдруг выпрямился, когда понял, что глазеет и изо рта, кажется, капает слюна. Взгляд у Чонгука был какой-то страшный и жалобный, словно «да, дорвался!» и «хен, потрогай еще». И Чимин потрогал. Запустил руку под штаны, оттянул резинку трусов и потрогал. От ощущения мягкой кожи под пальцами жуть как повело, в мозг что-то ударило. Должно быть, у них у обоих закружилась голова, потому что они припали друг к другу мокрыми лбами. Член Чонгука не помещался в ладонь, и вообще было неудобно. Пришлось залезть к нему на колени, и Чонгук подтащил его ближе, хватая за ягодицы. Нос у него был все еще холодный после улицы, зато горячий рот и ой какой горячий член. Чонгук все тянулся к нему, мол, «хен, давай еще, поцелуй еще, зачем ты все время отстраняешься, чтобы глотнуть воздуха, брось, он тебе не нужен». Чимину же казалось, что если он сейчас не вдохнет, то грохнется в обморок. А Чонгук цеплялся за его плечи, будто они сейчас тонут, и только Чимин умеет плавать. Члену Чонгука в штанах зверски тесно, и Чимин сдернул их вниз вместе с трусами. Хозяин помог — вскинулся тазом вверх, член в стоячем полете описал дугу, да так и застыл, глядя блестящей розовой головкой в потолок. У Чимина дыхание перехватило от этой картинки, так еще и Чонгук все лез целоваться, не давая отдышаться. Какая же мягкая кожа, думал Чимин, гладя его член, вверх и вниз, как когда-то дергался кадык Чонгука на видео, когда он глотал еду, вверх и вниз. Вверх и вниз, вверх и… Глаза у Чонгука стали черные, под цвет его одежды, и это вдруг так возмутило Чимина, и он схватился за край его кофты, потянул вверх, а под ней каменные плиты пресса на чиминовой могиле, все как он представлял. Но было мало, Чимин сполз с колен Чонгука, потянул его штаны вниз, обнажая бедра, спуская до колен, продолжая другой рукой дрочить его член. А бедра такие крепкие, и Чимину так хотелось поелозить по ним, потереться промежностью о кожу, обхватить бедро Чонгука своими бедрами, сжать, напрячь мышцы, окольцевать. — Хен, я сейчас… Уже, удивился Чимин, но прекращать не собирался. Если так быстро хочет кончить — значит, давно уже хотелось. А кому, как не Чимину знать, что если очень хочется, то ждать нельзя. Но Чонгук вдруг схватил его за запястье и тяжело вздохнул. Дышал он долго, прямо в грудь Чимину, было жарко, хоть сдергивай с себя футболку, все равно на стирку. — Я тоже… хочу… потрогать, — признался Чонгук, жадно смотря прямо на ширинку Чимина. Он не стал ждать разрешения, а может, руки сами потянулись, но Чимин не успел даже пискнуть, а Чонгук уже пристроил свою ладонь ему между ног. Прямо-таки обхватил все одной рукой, подушечки пальцев коснулись шва джинсов на заднице, большой — лег аккурат на головку. Надавил, потрогал, сделал круговое движение, и Чимин невольно приподнялся на коленях. Боже, боже, Чонгук трогает его там. Тот самый Джей-Кей, на которого он дрочил в моменты голодного одиночества. Тот самый, который жадно пьет холодные напитки и жует, складывая вспухшие от острого соуса губы в трубочку. Тот самый, который «выглядит чертовски привлекательно» и «это мой торт!». — Мне не стыдно признаться, что я дрочил на твои видео, — на этих словах уши Чонгука предательски покраснели. И пусть их скрывали его длинные волосы, но Чимин все равно заметил. Заметил и охренел. — А… я-то… как, — Чимин вцепился в плечо Чонгуку, не вцепился бы — упал бы на спину, навзничь, царапая расфокусированным взглядом потолок. Но почему-то все равно упал, хоть пальцы намертво вонзились в ткань черного свитшота, комком собранного на груди Чонгука. Пару секунд спустя до Чимина дошло — это Чонгук его опрокинул на пол. Опрокинул и сейчас возился с его ремнем и молнией на джинсах. Жарко — ну просто ужас. Чимин задрал край футболки до ключиц, и Чонгук вдруг вскинул голову, словно хищник, почуяв добычу. Это он увидел татуировку под грудью Чимина. Увидел и облизал губу, у него у самого рукав, и забитые пальцы потянулись потрогать чиминовы ребра. Пальцы очертили надпись, каждую черточку-линию, а потом Чонгук припал к темному соску своим ртом, и Чимин «ох, ты, бля, так влажно и пиздец». Чонгук так мило чавкал на видео, когда ел лапшу. Выдыхал обжигающий воздух, когда еда оказывалась горячей. И вот сейчас в этом рту чиминов член, а мыслей в голове вообще нет. Потолок разве что красивый. Белый такой. С люстрой посередине. Во рту жар похлеще, чем в аду, но ощущение просто райские. Прошибало изнутри и вело по позвоночнику до макушки. Губы касались паха, красные, яркие, а еще эти глаза, черные, бездонные, Чимин в них смотреть физически был не в состоянии. А Чонгук все пялился, смотрел, наблюдал, вынюхивал, ловил каждую эмоцию, морщинку на лице Чимина, стон или движение бедрами вверх, в глотку. Волосы у Чонгука и вправду оказались мягкими, шелком струились по пальцам, налипали на мокрый лоб и так легко зачесывались за уши. — Я уже все, — прошептал Чимин, елозя лопатками по полу, и Чонгук выпрямился. Продолжил уже рукой по влажному от слюны члену. И Чимин выгнулся, широко разводя ноги, и кончил, излился себе на живот. А Чонгук продолжал трогать, выжимал все до последней капли, большим пальцем от основания до головки. А потом припал к животу языком, слизывая и глотая. Чимин аж приподнялся на локтях, чтобы посмотреть. — А ты вкусный, — заключил Чонгук, вытирая рот. Волосы сбились в гнездо, и это было самое милое, что когда-либо в своей жизни видел Чимин. Он потянулся к Чонгуку и с удивлением обнаружил, что тот все, прямо на пол. — Еда остыла. — Ага, — Чимин потянул его за ворот кофты к себе. Главное, не уснуть на полу, подумалось ему, когда он закрывал глаза. — У меня есть микроволновка, разогреем.