911

(-От чего должна умереть я? — Не знаю. — отмахивается от её вопроса мужчина, а затем поворачивает голову и окидывает девушку взглядом. — От смеха. — Так нелепо! — Счастливо. — поправляет её он.) Солнце показывает свои первые тусклые лучики, которые попадают девушке прямо на лицо. Сами морщит нос, а потом резко садится. Её карие глаза таращились в пустоту. Она проводит кончиком языка по пересохшим губам. Вены в висках пульсируют. Девушка сразу нащупывает нож около себя. Она спокойно выдыхает и плюхается обратно в гору одеял, засовывая себя в них поглубже. Срочно выкинуть всё из головы. Это больше не имеет никакого смысла, так зачем снится? Зачем так чётко? На долю секунды Сами поверила, что оказалось в том дне в действительности. Будто не было ни убежища, ни скитаний в полгода. — Кошмар приснился? — слышится тихий голос, когда матрас на кровати Сами скрипнул. — Ага, — тихо шепчет шатенка, сжимая одело в ладонях. — Мне тоже снятся, — отвечает Бренда, без приглашения ложась всем телом на неё и обнимая. — Что ты делаешь? — возвращается в реальный мир и принимает его несовершенство за должное Сами, выбираясь из-под тушки новенькой. — Это должно было помочь тебе успокоиться и понять, что ты не одна, — неловко отстраняется Бренда, вставая на ноги. — Я поняла, что не одна, когда ты заговорила, — без промедлений объясняет шатенка. — Кстати, что ты тут забыла вообще? — Прости, — достаточно громко выдаёт слова девушка. — Не надо было переходить личные границы. Вообразила себе невесть что. Она тупит свой взгляд на ботинки, а Сами про себя вспоминает весь матерный запас. Бренда просто хотела помочь и сделать всё, что в её силах на данный момент. Хлоя вчера довольно доходчиво объяснила, что она хорошая девочка, которая весь день помогала ей. Вроде как шатенка задолжала за возню с одной очень деловитой старушкой, поэтому она тушит в себе негодование. Когда новенькая так вот стоит и мнётся с ноги на ногу, то очень напоминает Соню. Сами делает над собой усилие, чтобы начать говорить. А потом ещё одно, потому что с первого раза это не получается. — Всё нормально, — хлопает по кровати она ладонью. — Ты что-то хотела? — Да, — гиперактивно кивает новенькая и садится рядом, как и попросила Сами. — Я хочу пойти с вами на вылазку. Галли набирал сегодня добровольцев, вот решила посоветоваться с тобой. — Почему? — трёт свои глаза девушка. — Я не лучший пример человека, который даёт дельные советы. — Но ты столько всего видела и знаешь! — протестует Бренда. — Но это не сделало меня лучше, — убеждает её Сами, потянувшись к бутылке с водой. — Ты права, — берёт ту и передаёт ей в руки девушка. — Не это делает тебя такой. Ты сама по себе такая. — Что за подлизывание с утра пораньше? — откручивает крышечку и делает первый глоток Сами. — Научи меня тому, что умеешь, — Бренда хлопает по спине девушки, которая подавилась и пытается откашляться. — Тогда я смогу помогать и тебе, и остальным. — Ты рехнулась? — охрипшим голосом спрашивает шатенка, тупо хлопая глазами. — Я буду вставать раньше, чем все. Буду делать то, что ты говоришь, буду тренироваться и учиться стрелять. Пробежать пять километров? Запросто! Отжиматься и приседать, — спохватывается со своими обещаниями Бренда. — Даже туалеты буду мыть, если ты согласишься! Точно рехнулась. Спрашивать было не обязательно. Какой из Сами наставник? Он ей самой до сих пор… Нет. Ей никто не нужен, а приемник особенно. Чему она может научить? Как сторониться людей и сбегать в город? Так себе навыки. Шатенка находится в полнейшем ступоре и замешательстве. Ей уже свалился на голову Минхо, второго человека она просто не потянет морально. К нему шатенка не испытывает жалости, а к девушке напротив та есть. Вот сама умрёт и ладно, а если под её руководством, то совесть просто загрызет похлеще ходячего. Более того, она уверена, что Бренда не совсем понимает, куда хочет влезть. У Сами не было выбора, а у неё он есть. Глупая. Абсолютно глупая дура, раз не хочет им воспользоваться. — Нет, — отрезает она, смотря четко в глаза напротив. — Ну пожалуйста, — клянчит по-детски она. Запрещённый приём. Нельзя так мило бесить до чертиков. Да. Они с Соней определённо похожи. Только вот блондинка сдалась после первого отказа. Скорее всего, тогда Сами выглядела более убедительно и грозно. Сейчас же она выглядит как пельмень. Или как ещё? Сонные люди всегда немного плюшечки, и шатенка, к сожалению, не стала в этом исключением. Ну вот что ей мешает помогать дальше Соне? Они же так офигенно справляются с держанием себя подальше от неё. А изобретение какие… По правде, Сами не знала, какие именно, но вот прям поспорить с Галли готова, что те именно офигенные. Чем руководствовался наёмник, который взял её к себе, чтобы обучить? Она задумывается на счёт этого практически каждый раз, когда оказывается в жопном положении. Сидящая на её кровати и строящая щенячьи глазки Бренда — это именно жопное положение. Ответ снова приходит сам собой, находится среди бегущих строкой слов отказа, вставая цветастой вывеской перед глазами. Он хотел дать ей возможность выжить. Что она хочет для Бренды? Наверное, что и для каждого живого человека. Новых семь чудес света. 1 — видеть. 2 — слышать. 3 — чувствовать. 4 — говорить. 5 — думать. 6 — радоваться. 7 — жить. — Ладно, — прикрывает глаза Сами, через секунду начиная сомневаться в своём ответе. — Серьёзно? — заверещала шатенка, навалившись на неё с новой порцией физического контакта. — Ой, — опомнилась она, когда увидела полыхающий взгляд Сами. — Поняла, поняла, — убирает свои руки девушка. — Никаких обнимашек. — Я включу это в правила, — кривит лицо Сами, а затем скидывает с себя одеяло и встаёт, чтобы не провоцировать ещё один гаденький такой порыв. — Что будем делать сегодня? — нетерпеливо идёт за ней следом Бренда. — Все уехали, значит мы можем пойти в город. — Угомонись, — тыкает её в лоб указательным пальцем шатенка. — У меня выходной.  — Тогда я за тебя пойду на ферму и поработаю на грядках. Это поможет повысить мне выносливость, — с умным видом трёт Бренда руки друг о друга. — Что за бред? — недоумевает от её логики Сами. — Это поможет тебе вспотеть и заебаться. — А что тогда мне делать? — пропадает её окрылённое настроение. — То же, что и делала эти три дня, — надевает свои ботинки шатенка и с шаркающим звуком выходит из контейнера. — Тогда как я буду перенимать твой опыт? — спешит за ней Бренда. — Прикол в том, чтобы заработать свой, но если тебе серьёзно нечем заняться, то можешь сходить со мной, — подмигивает она расстроенной Бренде. — Хлоя будет рада. Прохладный ветерок мягко колышет листву и будоражит море. На контейнерах копошатся дежурные, которые пришли на смену. В целом, атмосфера обычная. Как и каждый день. Всё двигается четко по расписанию. До лета осталось пару недель, но такую пасмурную погодку язык не поворачивается назвать весной. Главное здание отбрасывает тень на потрескавшуюся плитку, предавая растениям, пробившимся сквозь неё, темный оттенок. Лучики солнца по очереди падают на их маленький мирок. Сами отходит в сторону, когда мимо них пробегает Алби с канистрами бензина. Он уже начал готовиться к вылазке, как и Минхо, который тащится за ним следом. Шатенка резко заворачивает, дёргая за собой зазевавшуюся Бренду, чтобы их не припахали к этому безудержному веселью. Соня машет им рукой с верха контейнера и Сами тоже поднимает свою ладонь, чтобы поприветствовать её. Вот и доброе утро. Такое спокойное и не суетливое. Именно утро нравилось девушке в Порте больше всего. Каждый занят своим делом. Ведутся тихие разговоры. По округе разносился запах свежесваренного кофе и какао. Сами ведёт носом около столовой и… Запаха нет. Не полноценненько выходит. Девушка спешит подняться на корабль, чтобы навставлять одной лентяйке, которая не позволила ей окунуться в привычное утро. Бренда еле слышно хихикает, когда Сами берет из рук перегородившего ей дорогу Фрая коробки и передаёт их ничего не понимающему Хорхе, который просто по случайности шёл мимо. Она пригибается и проходит под самодельной лодкой рыбаков, которую те тащат в сторону моря, и усмехается из-за их ругани ей вслед, когда та падает, а дощечки хрустят. Бренда спешит за ней, сыпя им извинения вместо шатенки. Сами поднимается по трапу корабля и перехватывает с мимо пробегающего мальца кепку, тут же одевая её на свою голову и корча ему рожицу. Бренда не ожидала увидеть её такой — это читается в поблёскивающих глазах. Сами выглядела более домашней, чем в своей постели. Это факт. Она получала удовольствие от того, что надо пойти и поднять Хлою. Будто выиграла в лотерею. На её лицо возвращается безразличная гримаса только когда она наступает одной ногой на палубу. Девушка смотрит по сторонам и решительно идёт в правую сторону, давая старушке фору, чтобы та всё же проснулась сама. О Боже. Сколько раз вредная женщина поднимала её на рассвете, потому что самой не спалось? Дофига и больше. Пришло времечко поквитаться. Она хватается за ручку двери каюты и… В голове поселяется что-то, что не даёт её повернуть. Бренда чуть не врезается в её вытянутую в сторону руку, которой Сами показывает указательный палец. Девушка прислоняется ухом к металлу и ощутимо сглатывает. — Не будешь будить? — переводя дыхание, спрашивает Бренда. Она шикает в её сторону, потому что не может услышать, а любой звук мешает это сделать ещё сильнее. Девушка трясёт головой и отстраняется от двери, будто та раскалена, а затем прислоняется снова. Щёлканье. Отчетливое и ужасающее. Её глаза округляются, а рот приоткрывается. Не верится. От слова совсем. Вчера всё было нормально. Прошло всего-то шесть жалких часов. Шок сменяет растерянность, и пальцы начинают трястись. Сами прислоняется лбом к двери и проводит по ней рукой. Вот и всё. Никакого больше кофе по утрам и ночных посиделок с книгой. — Сами.. — въезжает в происходящие Бренда и дотрагивается до её плеча. — Куда ты так летела? — появляется в проходе Алби. — На тебя только ленивый не пожаловался! — Скажи, чтобы они катались на хуй, — мято и плевком отвечает шатенка. — Пусть, пусть катятся, — поддакивает ей новенькая, показывая взглядом на дверь каюты, чтобы парень это заметил.  — Твою мать, — всё, что может произнести он. Растерянность сменяет агрессия. Сами толкает дверь. Ну, как толкает: отталкивается от неё, а затем пинает. Её за талию перехваливает Алби и вместе с ней приземляется на пятую точку, пока девушка материт весь свет. Каждого. И его в том числе, потому что он неуклюжий. Она не плачет, ни орет, а просто говорит слова себе под нос. Ей не больно. Ей не должно быть больно. Ногти сами впиваются в кожу на ладони. Бренда прикрывает свой рот ладонью и останавливает подошедшего Хорхе от любых звуков, которые он хотел воспроизвести и сложить в вопрос. — Я разберусь с этим, — сжимает её чуть сильнее Алби, когда Сами достаёт из кармана нож. — Нет, — рявкает она на него. — Я сама. Он не сразу выпускает её из своих рук. Никто бы не выпустил сразу. А лично она всё же не дала бы человеку самому такое сделать. Не дала и никогда не давала. Как бы люди не хотели помочь упокоиться своим близким. Потому что это только кажется лёгким. Хлоя бы тоже ей не дала. Она, кажется, даже может безошибочно воспроизвести всё, что старушка бы ей сказала. Но Сами знает, как бы ей не хотелось, чтобы её видели такой. В воспоминаниях жителей Порта Хлоя обязательно останется той, кто улыбается и смеётся громче всех. Той, кто всегда поможет и даст совет. Той, кто погладит по голове, если ты молодец, и той, кто шлёпнет по жопе, если не очень молодец. Той, кто так сильно пробрался в душу Сами. Девушка открывает дверь и заходит в комнату, отталкивая от себя бывшего человека, а дверь захлопывает. Хлоя не хотела умирать, так и не узнав, зачем ей были нужны формулы по геометрии. Когда она это ляпнула, то было смешно. Сейчас не до смеха. В школе они учили математику, но не учили, как убить без эмоций. Как справиться с тем, что потом обязательно будешь задыхаться. Самое обидное в том, что Сами туда всё равно ходила. Нафига вообще? Один… Старушка поднимается на ноги, щёлкая зубами и хрустя позвоночником. Два… Сами смотрит на сочившуюся чёрную слюну, что капает на ковёр. Три… В глазах Хлои она не находит той бирюзы, но руки очень похоже тянутся в её сторону. Четыре… Она двигается к ней, а Сами со вздохом делает шаг на встречу, хватая её за шею. Пять… Нож входит в висок со второго раза, потому что Сами старалась сделать всё как можно аккуратнее. Шесть… Тело падает на пол, а Сами роняет из руки нож. — Спасибо, — шепчет девушка. — Спасибо, что напомнила, почему я не люблю общаться с людьми. Жутко хочется кричать, но не кричится совсем. Сами оглядывает комнатку и её взгляд замирает на недовязанной кофте. Всем ведь связала. Каждому, а ей так и не доделала. Горькая усмешка проскальзывает на её лице. Даже в этом отнеслась к ней по-особенному. За дверью скорее всего уже полно народа, готовых вынести тело и похоронить с достоинством. Лёгкий звук голосов тому подтверждение. Сами садится на колени около тела Хлои. Пора сдержать обещания. Девушка делает глубокий вдох и начинает рассказывать свою историю с начала. Наверное, в каждом есть уверенность, что старушка не навредит Сами, поэтому никто не стучится. Так долго не стучится, ведь девушка не упускает ни одной детали. Всё в подробностях вываливает, невесомо касаясь седых прядей, которые окрашиваются в багровый цвет. В носу неприятно рябит, и шатенка сдерживает всхлип, от которого печёт горло. Пора прощаться. Она очень хочет ненавидеть апокалипсис, но не может, ведь если бы не он, они бы вряд ли встретились. Их дружба была прекрасна. Их дружба была важна для неё до последнего, как бы не отрицала свою привязанность Сами в слух. Не плачет, ведь тоже это обещала, вот правда не Хлое. В конце концов они все всё равно окажутся вместе. Это обещали ей. Она поднимается на ноги и стягивает с кровати сшитое вручную одеяло, затем накидывает на аккуратно уложенную Хлою. Сами поворачивается в сторону двери и на подкосившихся ногах идёт к ней. Свет режет глаза и она их автоматически щурит. Хорхе заглядывает в комнату и даёт знак парням, что пора выносить. Алби что-то говорит. Он всегда что-то говорит. Обычно умное, скорее всего как и в данный момент, но девушка слышит всё как через толщу воды. Она подходит к бортику и перекидает одну ногу, быстро, чтобы никто не успел среагировать. Недолгий полёт и встреча с водой приводит её в порядок. Ведь та, кто она есть и та, кем надо быть, чтобы выжить, - совсем разные люди. Ей необходима вторая. Она выныривает и убирает волосы с лица, слыша отчётливый мат Алби. Он редко матерится и это того стоило. Она поворачивает голову на всплеск воды рядом и брызгает в сторону всплывшей Бренды. У новенькой стучат зубы и она выплёвывает изо рта попавшую в него воду. Шатенка тут же брызгается в ответ, но печаль во взгляде всё равно видна. Та будто спрашивает: всё хорошо? Всё ли будет хорошо? — Я в порядке, — уверяет её Сами. — Нет, не в порядке, — протестует Бренда. — И это нормально. — Перестань, — начинает плыть в сторону лестницы Сами. — Меня бесят такие жалобные лица. — Я просто… — ещё раз плюётся новенькая, зачерпнув в рот воды. — Если ты просто не замолчишь, то я откажусь учить тебя, — предупреждает Сами. Если в какой-то момент кажется, что готов умереть, то это ошибка. Надо попробовать прыгнуть в глубокий бассейн или море. И можно будет увидеть, как будешь пытаться выжить. Достаточно задержать дыхание настолько долго, насколько получится, и увидишь, как жадно будешь хватать воздух потом. Она не хотела умереть, она хотела убить в себе то состояние, что позволило усомниться в ценности жизни. 📞📞📞 Сами чихает в свой рукав. Заебись. Всё лучше и лучше. Куда ещё-то? Она отключает напряжение, присоединённое к металлической сетке. Соня целую вечность провозилась с аккумуляторами из машин, чтобы сделать это всё надежным. Как ни странно, не вышедший из строя ящичек подвёл их. Скорее всего ночью один из ходячих слишком сильно ударился о сетку. Или со временем она просто отошла от бетонной части этого строения, именуемого забором. Девушка хмурит брови и стреляет чуть ли не в упор в голову мертвеца, который просунул свой язык в один из маленьких квадратиков. Пиздецово. Как же пиздецово она себя чувствует. Сами убирает пистолет в кобуру, застёгнутую на ноге, чуть выше колена. Она-то вызвалась провести время с этим отстоем, чтобы не психануть, не уйти в город и завтра поехать на вылазку. Но вот нафига в это вписался Минхо - не понимает, хоть усиленно размышляет об этом, чтобы не думать ни о чём другом. Что-то подейственней ей в голову пока не пришло. Два часа там была пустота. Так что можно назвать это успехом. Похвалит себя потом за находчивость. Скорее всего даже похлопает, вызывая на бис. Минхо старается на неё не смотреть. Похоже, выглядит она ещё дерьмовее, чем обычно. Раньше бы в таком виде она не вышла из дома, а теперь кому сдался показ мод? Чистая, и скажите на том спасибо. Парень тащит инструменты, которые ему отдала Соня, поближе к отошедшей сетке. Стоило ему согнуться в коленях, чтобы взять отвертку, как его косточки характерно хрустнули, привлекая к себе внимание Сами. — Старею, — довольно неумело отшучивается он. — Тебе что, пятый десяток? Говоришь действительно как старик, — буркнула шатенка, засовывая руки в карманы кофты. — Не, чуть-чуть поменьше, — улыбается от её реплики Минхо. — Двадцать три, но чувствую себя на пятьдесят. — Тебе двадцать три? — не скрывает удивление она. — Выглядишь моложе. — Спасибо за комплимент, — крутит отвёртку в руках брюнет. — Частенько захаживаю в салоны. — Так себе у тебя с чувством юмора, — усмехается Сами, смотря на него сверху вниз. — Знаешь, смотря на всю эту задницу, я бы действительно предпочёл отсиживаться в ваших этих салончиках, чем всё это, — парень протягивает в её сторону руку, молча намекая, чтобы та помогла ему встать. — Из худших зол выбрал лучшее? — закатив глаза, берётся за его ладонь Сами, и дёргает на себя. — Ага, — кивает он, торопливо отпуская её руку. — Ну что, напарник, заделаем эту дыру? — воодушевленно спрашивает брюнет. — Я у мамы строитель, да? — шикает недовольно Сами. Каждый считал своим долгом взять и не позволить ей окунуться в апатию. Минхо, блять, тоже, походу, подключился. По ней разве не видно, что та прошла эту стадию ещё на корабле? Прожевала и сплюнула. Всё равно бы это случилось. Хлое ведь было семьдесят пять. Некоторые и в спокойное время до стольких лет не доживали. Таким можно и погордиться. Смерть всегда будет приходить невовремя. Всегда, когда её не ждёшь, ведь ей, похоже, нравятся сюрпризы. Сами любила когда-то сюрпризы, особенно когда ей было семь, поэтому просто надо принимать их как данное сейчас. Это уже случилось, нет смысла рассуждать и закапывать себя в страдания. — Нет. Но им можно стать, — заявляет наёмник. — Можно быть кем угодно. Сейчас ведь такая свобода. — Тогда тебе стоит почитать книги про это, потому что отвертка тут ни к чему, — забирает отвёртку у озадаченного парня Сами. — Нам нужна дрель, молоток и строительная пена. — Ты точный порядок перечислила? — чешет свой затылок он, смотря из-под бровей на девушку. — Можешь попробовать в другом, — пожимает плечами она. — Но вряд ли получится. Сами с терпением на вы, поэтому объяснения быстро перерастают в сдержанный спор между ними. Во-первых, ну невозможно быть таким тупым. Во-вторых, если она девушка — это не значит, что в глаза не видела шурупы. В-третьих, и без этого всего он её подбешивал. Она вроде даже говорила, что он ей не нравится. Похоже, стоит повторить, а то Минхо не догнал. С горем пополам они прикрутили крепежи обратно. На это ушло времени намного дольше, чем они оба ожидали. А кого обвинить? Правильно: друг друга. Это же вполне логично. Гвозди забивались быстрее и более тихо, потому что от стука они оба щёлкали веками. Сами сочла это весьма забавным. От выстрела эти двое даже не щурятся, а от простого молотка с силой моргают в такт ударов. С пеной сложнее. Они собрали всё четко, как делала Соня каждый раз, и носик даже прочистили, но та не выдавливалась и всё тут. Минхо вертит баллон в руках, и шатенка просто не успевает его остановить, когда тоже понимает в чём дело. Блондинка установила туда предохранитель, который защищал от засыхания, и его надо было отщелкнуть. А вот сейчас парень сделал это ебать как опрометчиво. Они ведь трясут баллон минут двадцать. — Е-е-е-е. Пенная вечеринка. — радостно выкрикивает она, поднимая руки вверх. — Больше, ещё больше бессмысленных и тупых поступков. — Я всего лишь хотел… — проводит ладонью по своему лицу Минхо, потому что пена загородила обзор полностью. — Заделать дыру, — заканчивает за него Сами. — Возможно, — предполагает она вслух, — если ты быстренько снимешь с себя пену и намажешь ей крепежи, то у тебя получится. — Думаешь, всё же выйдет? — использует край своей футболки он, чтобы снять белые кусочки с ресниц. — В любом случае тебе надо что-то сделать, пока она не застыла, — поднимает баллон с земли она и выдавливает ещё немного ему на волосы. — Тебе что, десять? — снимает он лёгким движением с головы выстроенную пирамидкой загогульку и кидает в сторону Сами. — Было бы неплохо, — ловит ту ладонями она. — Но мне восемнадцать. — Оу, — загадочно тянет брюнет. — Уже всё можно? — Если ты подразумеваешь под этим, что я могу вернуть это обратно, — делает шаг в его сторону и привстает на носочках Сами, начиная растирать пену по его волосам, — то да. — Ты же вроде быстро бегаешь, — косится на бочку наполненную водой он и коварно щурится. — Только посмей, — отступает Сами. — Слышал, тебе нравится купаться, — идёт на неё Минхо. — Я уже купалась сегодня, одного раза вполне достаточно, — обходит грядку девушка. То, что происходит… Как бы это описать? Сами не знает, но продолжает носиться и обливаться водой с парнем, который снял всё напряжение с неё так же легко, как она сняла напряжение с забора. Ей не хочется думать, как они выглядят со стороны. Скорее всего, как полные дебилы. Ни один не хочет отступать. Это как своеобразное соревнование. Какое там тридцать восьмое правило? Точно. Не сдаваться до последнего. Её любимое, по всей видимости и Минхо оно импонировало. Сказать, что ей не весело, значит соврать. Это надо уметь делать, а Сами никогда не умела. Не договаривать, игнорировать, на вопросы отвечать сарказмом — это пожалуйста, а врать — нет. Фермеры смотрят на них с улыбками на лицах и совсем не переживают, что без строительной пены шурупы могут опять выскочить. А Сами не переживает, что баллон был последний. Вечера официально свободны и их надо будет чем-то занять, можно и помотаться в город, но об этом думается второстепенно. На первом месте стоит не угодить в его руки снова, чтобы не оказаться опять в бочке. Последний раз так она резвилась с Галли, когда бахнула бутылку виски. Но там весело было только ей, а у него была борьба не шуточная. Просто она бегает быстрее. — Я ничего не понимаю, — тупо таращится на полностью мокрого Минхо Бренда. — Ага, — замедленно кивает Соня. — Добро пожалось в клуб. — Ты такой идиот, — заливается смехом Сами. Она начинает смеяться ещё громче, когда ничего не понимающие девчонки переглядываются. Шатенка в одно движение отходит в сторону от парня, который тянет к ней свою руку, желая схватить за капюшон. Они опускают оружие, которое держали наготове, потому что Алби забежал к ним и сказал, что на ферму пробрались зомби. Парень крутит в руках старенький плеер и открыто улыбается, видя как Сами скачет между грядок, уворачиваясь от Минхо. Это единственный похоронный день на памяти Сони, когда все вокруг не плачут и не причитают. Единственный день, когда шатенка так громко смеётся. А знакомы они были по меркам нового мира очень, очень долго. — Пошутил я, — объясняет Алби. — Пошутил. — Твои шутки ещё не были так ужасны, — наконец осознавая, толкает его в плечо Соня. — Ты капец дурак, у меня нет слов, — хватается за сердце, облегченно выдыхая Бренда. — Зато вы убедились, что она в норме, — довольно тянет Алби. — Теперь переставайте вешать носы, а я пойду чинить колонку. Парень не представлял, что всё выйдет именно так, когда отправлял к Сами Минхо. На самом деле он думал, что та выместит на нем свою злобу за весь белый свет. Как только он увидел их, то сразу направился в мастерскую, где Соня и Бренда места себе не находили, накручивая друг друга всё сильнее. Они и ему пробовали привить свои переживания. У блондинки это получилось особенно хорошо, ведь она говорила такие детали, которые для Сами не составило труда воплотить в жизнь. Брюнет сразу ему приглянулся и, видимо, правильно. Судя по тому, что Алби все ещё может ходить, Томас не проболтался о том, что это он его порекомендовал приставить к шатенке, чтобы они все смогли выдохнуть и не беспокоиться, что её сожрут в одиночку. — Это дым? — останавливается девушка и смотрит в небо. — А? — поднимает свою голову Минхо, тормозя руку за миллиметр от её волос. — Утоплю тебя в следующий раз, — тыкает в его грудь пальчиком она. — Так вы топили друг друга? — изгибает бровь Бренда. — Ну, да, — обращает своё внимание на неё Сами и заправляет пряди мокрых волос за уши. — Выглядело это не так, — мягко улыбается новенькая, а Соня тыкает её рукой в бок. — Именно так и выглядело, — поправляет девушку блондинка. — Что-то рановато, — хмыкает Алби, уже понимая, что Николс должен получить пиздюлей. Когда срочно надо - не дождёшься, а когда можно не спешить - всё заранее делает. — Время уже, — Сами поднимает пальцами запястье Минхо к своему лицу, — семь. Ого. — Серьёзно? — тоже смотрит на часы шатенка. — Группа должна скоро вернуться. — Тогда, получается, вовремя, — убирает со счета Николса пару ругательств в уме Алби. — Нам не помешает погреться, как думаешь? — доброжелательно улыбается Минхо Сами, осматривая её с ног до головы. — Пойдём? — А с чего ты взял, что мы будем греться вместе? — невинно хлопает она глазками, щёлкнув так очевидно его по носу. — Использовала меня, значит, — поцокал языком наёмник. — Нехорошо это. — Да брось, — хмыкает Сами. — Мы же не переспали, — идёт в след за уходящим Алби она. — А хотела бы? — бросает ей заигрывающий вопрос Минхо. — И не мечтай, — отрезает она под смешок Сони. Вот и вернулась её надменность по отношению к нему. Парень улыбается сдержанно и закидывает руку на плечо Бренды, которая тут же выныривает из-под неё. Она смотрит вслед шатенке и вздыхает. Волновалась. Всегда волнуется за всех. Слишком компанейская. Слишком чувствительная ко всему вокруг. Хотя Минхо тоже поймал себя на волнении за Сами сегодня. Это было очень мимолетно и едва уловимо, но было. Врагу не пожелаешь то, что шатенка сделала сегодня. Он тоже такое делал и прекрасно знает, о чём говорит. Но каждый раз, как в первый. Морально к этому нельзя быть готовым. Сколько не глуши в себе всё человечное, именно тогда оно поднимется на поверхность и смешивается в вихрь того, что сдерживаешь. — Справится, — подбадривает Бренду брюнет. Определённо справится, ведь он ожидал от неё опрометчивых поступков. Прям таких, чтобы в конце дня она обессилено упала на землю и не двигалась до утра. Таких, которые совершал он. Судя по лицам Сони и Алби, скорее всего и похуже. Но Сами его обошла с огромных разрывом. Три-два. Отличный счёт. 📞📞📞 Галли обладал хорошим умением — не задавать лишних вопросов, когда те совсем не вовремя. Её усталость выросла мгновенно. Взялась из ниоткуда. Болтать о чём-то перестало иметь смысл вообще. Этот костёр перед её носом должен был символизировать, что они ещё здесь и способны его развести в память о тех, кого нет. Именно это он и нёс остальным, а для неё он значил, что кто-то опять не смог остаться в живых. Сами сжимает в руках стакан чуть сильнее, следя за мелким пеплом, который подпрыгивает вверх. Иногда приходится играть по тем правилам, которые тебе навязывает мир, а не по тем, которые хочешь установить сам. Шатенка и играет. Тут не принято плакать над разбитой тарелкой. Тут выбрасывают осколки и моют пол. И она знает одно из лучших моющих средств — пойло Галли отлично вычищает всё до блеска. Поначалу больно… В первый раз, когда вырываешь из себя людей. Но с каждым разом боль притупляется. А потом… Черт его знает, как сказать правильнее… Каменеешь. Да. Это точно подойдёт. В Сами процесс пошёл после смерти отца. Медленными шагами он следовал за ней, и вот опять начал своё дело. Поэтому она и предпочитает действовать одна. Осознавать себя в новом амплуа так же сложно, как вспомнить, что же было до этого. Вроде и было что-то, только вот каждое воспоминание загнулось в сознании и сгорело так же, как доски в костре. Иногда шатенка думает, что с удовольствием бы стала рыбой, чтобы больше никогда не чувствовать запах гнилой плоти. — Эй, — пихает её плечом в плечо Галли. — Ты чего зависла? — Ничего, — отодвигается чуть в сторону Сами. — Просто скажи мне, — двигается к ней он. — Зачем тебе это знать? — скептически хмурит брови девушка. — Узнаю — смогу тебя развеселить, — подмигивает ей парень. — Это не твоя работа — меня подбадривать, — Сами заправляет прядь волос за ухо. — Нет, это так, — уверяет её Галли, отпивая ещё пива. — Веселить тебя — моя работа. — Ну, — тянет задумчиво она, а затем тоже делает глоток. — Тогда ты уволен. — Ты не можешь уволить меня, — пожимает плечами блондин. — Я волонтёр, — гордо заявляет он. Сами избегает людей по трём причинам: в гробу она видала «веселье», наравне с этим идёт забота о других, которая нафиг не вписывается в её расписание, и третью строчку в хит-параде занимает ответственность. Именно из-за этих трёх пунктиков она усиленно ускользала от людей. В конце концов тут каждый сам за себя, и в этом есть смысл, ведь осторожность уместна как никогда. За полгода не попадалась никому. Казалось, что разучилась разговаривать вообще. А потом всё пошло под откос. Ей на голову свалились Соня и Галли. Ещё за час до встречи она подозревала, что эта вылазка около минимаркета закончится не очень, а они так же не думали, поэтому и собрали своими выстрелами дохлятину. В тот день Сами узнала много полезного: разговаривать невозможно разучиться, мат добавляет людям скорости; видишь, как кого-то собираются сожрать, — отвернись, потому что потом перед тобой будут стоять два идиота и улыбаться во все тридцать два, несмотря на то, что надо тебе это или нет. А ей прям определённо не надо было, да и сейчас необходимости в этом нет. Жаль, что это слишком для людей вокруг, и они не хотят мириться с такой постановкой вещей. — Давайте выпьем за лучшее будущее, — предлагает Соня, оживлённо вставая и поднимая стакан вверх. — Надеюсь, в будущем будет нормальное пиво, а не эта бодяга, — еле слышно произносит Алби, ловя взглядом слабую улыбку на лице Сами. — С приятной компанией даже такое в радость, — присаживается с ними рядом Томас. Практически все подтянулись. Давненько костры не собирали столько людей. Обычно приходят попрощаться и идут по своим делам, а сейчас Томас даже разгонял дежурных. Сами не хотела долго засиживаться, но лавочка будто всасывала в себя, и одеяло так приятно обнимало, что уйти сил не было. Шумные разговоры девчонок звучали как включенное фоном радио. Им посчастливилось уместиться ближе всего к кораблю, на который шатенка старательно не смотрела. Еда не лезла, поэтому она спокойно передала свою порцию Соне, которая голодна постоянно, будто про запас. Минхо уже влился в их скромный социум и поэтому не выглядит напряжённым, как в день прибытия. Хорхе тоже обжился и сам вступает в разговоры очень бойко, но ему всё равно далеко до Бренды. И вроде все на своих местах, кроме неё, потому что ровно в восемь она должна была быть на мысе корабля… Те же грабли лупанули прям по шишке, которая не совсем сошла… — Ого, — приоткрывает рот Бренда так широко, что невозможно не обратить внимание, поэтому шатенка лениво проворачивает голову на звук. — Ты целенаправленно залезла на грузовик, чтобы их спасти? — Кто ей эти глупости рассказал? — Сами равнодушно обводит лицо Сони взглядом. — Ни грамма лжи, — подмечает вслух Галли. — Ты же серьёзно спасла нас. — Нет, — отрицает, медленно мотнув головой девушка. — Я искала еду, а вы привязались. — Ты стреляла в зомби и орала, чтобы мы, цитирую, шевелили булками, — любезно напоминает ей блондинка. — Я им орала, — апатично отвечает на её реплику Сами. — Знаешь, люблю мишени порезвее, — щурит глаза она. — Ты намекаешь, что прострелишь меня? — с чувством ахнула Соня. — Очень может быть, — размеренно произносит слова шатенка. — Очень. — Тогда я не решусь брать тебя с собой на вылазку, — практически пропевает Томас, усмехаясь. — Это я тебя с собой не возьму, — невозмутимо заявляет ему она. — Нет, а правда, кого оставим? — Алби вывернул разговор в более приятное русло для Сами. — Хорхе справится, — заверяет всех Минхо. — У него в крови вынос мозгов всем, кто что-то делает не правильно. — Но, но, но, — тыкает в его сторону указательным пальцем мужчина. — Я, между прочим, назвал это заботой! — Как не назови, а мозг выносит, — роняет легкий смешок Бренда. — Оу, — Сами передаёт чашку Галли, чтобы он налил ещё. — У вас с Томасом столько общего, думаю, даже никто не заметит подмены. — Я бы заметила, — чмокает в щёку хотевшего начать возмущаться парня Тереза. — Ты делаешь это по-особенному. Алби прикуривает. Вчерашнее, сегодняшнее, завтра остаются между табачным дымом и пеплом костра. Сами знает, что планирование вылазки - это важно, но участвовать в этом ей надоело. Всё равно они все — момент. Вот есть, а потом не будет. Кто-то дольше, кто-то меньше. Шатенка тоже верит в завтра, но не всерьёз, потому что смысла в этом нет. Будет — хорошо, нет — тоже хорошо. Она достаточно проводила в последний путь Хлою, пора вернуться к себе в фургончик, где никто не будет использовать слово  «друг» по отношению к ней. Так проще и так легче. — Ты куда? — дотрагивается до её ноги Алби, как только Сами приподнимается. — К себе, — довольно ёмко для себя отвечает она. — Может, — тихонько предполагает вслух Соня, косясь на напрягшегося Томаса, — тебе не стоит быть одной сейчас? — Я не одна, — кладёт плед со своих плеч на лавочку шатенка. — Со мной мои загоны, — обходит брата она, отдавая честь двумя пальцами. — Ты уверена? — сверлит удаляющуюся спину сёстры взглядом парень. — Разве можно быть в чём-то уверенным? — не оборачиваясь, задает она вопрос, который так и остаётся без ответа.