Пламенный лед

Еще одна неделя февраля постепенно подходила к концу. Малфой так и не появлялся на уроках. Если раньше это очень настораживало меня, то сейчас я буквально изводила себя догадками, всячески стараясь понять, что происходит с Драко, и почему он скрывается ото всех. Как бы то ни было, не меня одну волновало загадочное отсутствие слизеринца все эти дни. Гарри то и дело, нахмурившись, бросал непонимающий взгляд на пустое место за общим столом Слизерина, где обычно сидел Малфой, или на парту, когда последний в очередной раз не приходил на урок. — Ну теперь-то хоть вам не кажется странным, что его нет уже который день? — спросил за завтраком Гарри, наблюдая некоторое время за группкой слизеринцев. Гермиона с трудом оторвала глаза от «Ежедневного пророка» и глянула туда, куда с интересом смотрели мы с Гарри пару секунд назад. — Не знаю, Гарри, меня сейчас это не сильно заботит, — девушка продолжила обеспокоенно читать газету, не обращая внимания на друга, который уже готов был возразить ей, — ты только послушай, вчера в больнице святого Мунго умер брат сестер Монтгомери, на него напал оборотень… — Умер? — с ужасом перебил Поттер, тут же забыв про Малфоя, — но ведь оборотни не убивают, они же только превращают человека в себе подобного. — Нет, иногда и убивают. — С серьезным видом сказал Рон, из которого сразу же исчезла вся утренняя рассеянность. Он, присоединившись к Грейнджер, теперь тоже изучал статью. — Тут пишут, что его мать отказалась помогать Пожирателям смерти… — Гермиона запнулась, увидев проходящих рядом сестер Монтгомери в сопровождении профессора МакГонагалл, направляющихся, вероятно, в кабинет Дамблдора. — То, что они чувствуют сейчас…это ведь был их младший брат, бедный малыш… — Я злилась, обдумывая то, что узнала. С каждым новым похищением или убийством, Пожиратели и их сторонники как будто увеличивали степень жестокости, словно давая понять остальным волшебникам, на что они способны. — Да, так жаль их семью, — сложила газету Гермиона. Над столом повисло недолгое молчание, а затем я увидела быстро идущую к гриффиндорскому столу Джейн. Только выглядела подруга при этом не как обычно, расслабленной и энергичной, а наоборот, было такое ощущение, что она расстроилась и тревожилась из-за чего-то. — Что-то случилось? — поинтересовалась я, когда Джейн недовольно опустилась на лавку. — Да ничего особенного. — По интонации подруги я поняла, что и у нее выдалось тяжелое утро. Когда Гарри, Рон и Гермиона, так и не доев завтрак, поспешили на травологию и скрылись в огромном проходе, Джейн нетерпеливо повернулась ко мне: — Я поссорилась с Майклом, — вздохнула она, и, увидев мой удивленный взгляд, продолжила, — причем совершенно из-за пустяка, он обиделся, когда я сказала, что считаю тактику игры капитана команды Пуффендуя не очень продуманной, и заметь, это я еще мягко выразилась! А он не хочет этого признавать, потому что общается с этим противным Смитом, который, я не понимаю, каким образом вообще оказался капитаном!  — А что, у тебя теперь своего мнения быть не может? — Я была полностью на стороне подруги. — Вот-вот! Еще он сказал, что я слишком прямолинейная и мне стоит быть помягче. — Глупость какая! — И не говори. — Джейн махнула рукой и продолжила есть, а лицо ее до сих пор выражало недовольство. Я отрезала кусок черничного пирога и придвинула тарелку подруге. — О, спасибо, — увидев любимое лакомство, девушка вмиг просияла, а былая раздраженность тут же исчезла с ее миловидного лица, — только это сейчас может спасти мое утро. Пока Джейн с наслаждением уплетала пирог, я украдкой бросала взгляд то на проход, то на слизеринский стол, все надеясь увидеть светловолосого парня, который так и не появился. Оставалось несколько минут, и я к этому времени уже окончательно смирилась с тем, что он не придет, а внутри меня закрадывалось беспокойство, наполняя сознание неимоверным количеством тревожных догадок и предположений. Вечером того же дня мы договорились встретиться с Гермионой в библиотеке и поработать над заклинаниями по трансфигурации, а также нужно было доделать эссе по защите от темных искусств, которое мне уже надоело, но с записями из тетрадей мамы писать было намного проще. Хотя я и не имела таких огромных проблем с трансфигурацией, а эссе надо сдать только в конце следующей недели — посиделки все равно нужны были мне, чтобы отвлечься немного от мыслей о Малфое, которые просто заполонили мой разум. — Мерлин, Селена, тут столько информации про инферналов, можно я воспользуюсь этой тетрадкой? — попросила Гермиона, увлекшись записями из старого маминого блокнота. — Да, конечно, можешь посмотреть, что там есть в остальных. — Сказала я, протягивая еще пару тетрадей. — Вот здорово! — Гриффиндорка с увлечением погрузилась в чтение записей, а я склонилась над учебником, пытаясь сосредоточиться на принципах повторной материализации. Прошел еще час, библиотеку постепенно покидали старшекурсники, посещающие ее больше всех, а к нашему столу подошел запыхавшийся Рон. — Я думала ты не придешь. — Подняла глаза Гермиона, удивленно осматривая друга. Тот опустился рядом с ней, второпях доставая учебники и чернила. — Я бы пришел и раньше, если бы не Лаванда… — А по-моему, ты просто тянул время, чтобы не идти заниматься. — Укоризненным тоном, каким она часто обращалась к своим друзьям, когда те пренебрегали учебой, сказала Грейнджер. — Гермиона, мне уже самому иной раз тяжело находится с ней рядом. — Возразил ей Рон, а я потупила глаза, почувствовав себя третьей лишней. — Понятно, — мотнула головой девушка, — ты не видел Гарри? — Нет, он все еще у Дамблдора, наверно опять смотрит очередное воспоминание о…ну ты сама-знаешь-о-ком. — Поскорее бы узнать, что на этот раз он увидит. — Задумчиво произнесла Грейнджер, погрузившись в размышления. Я подумала, что мне все-таки стоит оставить этих двоих наедине, да и к тому же, после долгого сидения за книжками усталость одолевала меня все сильнее. — Ладно ребят, я пожалуй пойду, вроде все уже доделала. — Я поднялась, складывая книги и исписанные пергаменты. — Хорошо, — сказала Гермиона, проверяя письменную работу Рона, но как только я почти ушла, она отложила ее в сторону и спросила, — ты же придешь завтра в двенадцать на урок трансгрессии? Я утвердительно кивнула и направилась к выходу.

***

Курсы трансгрессии я ждала с нетерпением еще с тех пор, как нам объявили про них, и завтра уже должно было начаться обучение. Мне бы следовало поторопиться в гостиную Гриффиндора, ведь уже было довольно поздно, но я так не хотела возвращаться туда. Мысленно я как будто находилась в абсолютно другом месте, и я беспробудно продолжала бродить по темным и слабо освещенным коридорам замка, тайно желая увидеть серые, с голубоватым отливом глаза, в которых я, с недавных пор, искала укрытие. — Кто это еще вздумал слоняться по школе в такое время? — громким эхом раздался скрипучий голос Филча, доносившийся совсем близко. Я вздрогнула и стремительно кинулась к лестнице, ведущей на восьмой этаж. — Ох, сейчас кому-то не поздоровится! — злорадно прокричал сквиб, предвкушая шанс поймать на месте ученика. Звук приближающихся шагов становился все громче и громче, и я в ужасе посмотрела на появившуюся огромную тень от его фонаря. Мои глаза лихорадочно осматривали стены коридора в поисках кабинета или места, где можно найти укрытие, но вдруг, я заметила знакомый гобелен с изображением троллей и поняла, что оказалась рядом с Выручай-комнатой. «Мне нужно спрятаться от Филча» — произнесла про себя я, и передо мной в эту же секунду появилась полированная дверь, так что я, недолго думая, дернула ее за медную ручку и быстро закрыла проход, оказавшись по ту сторону стены, ведь еще чуть-чуть — и меня бы успел заметить старый завхоз. Я, облегченно вздохнув, повернулась и с изумлением застыла, глядя на на просторный зал, который теперь был еще больше, чем когда я в последний раз находилась здесь, обучаясь вместе с остальными членами Отряда Дамблдора защитным заклинаниям. Серебристый свет луны проник в комнату из высоких окон, слабо освещая громадные стены, сложенные из вещей, что сильно напоминало лабиринт из предметов, возможно когда-то оставленных или забытых многими учениками Хогвартса. Здесь можно было наткнуться на груды сломанной и развалившейся мебели, а также мантий и украшений, потерявших былую ценность. Там пылились старые и потрепанные книги — по большей части запрещенные, либо оборванные настолько, что невозможно было понять написанное. Я шла по одному из всевозможных проходов этой комнаты, хранившей в себе столько странных и загадочных вещей, и неожиданно услышала доносившиеся слабым эхом всхлипывания. Стоило мне ускорить шаг, они становились еще более порывистыми и сдавленными, и я с долей страха и смущения начала догадываться, кому они принадлежали. Пройдя еще немного, я наконец выбралась из нескончаемого потока захламленных стен и теперь находилась в самом конце зала, в центре которого стоял внушительного размера Исчезательный шкаф, а напротив него, закрыв руками лицо, сидел Малфой на небольшом черном старом диване, принадлежавший когда-то гостиной Слизерина. Я замерла в полном оцепенении, не в силах вымолвить и слова. Увиденное поразило меня — никогда еще не приходилось видеть Драко в таком виде. Хотя его безупречно белая рубашка и была неопрятно выправлена из брюк, но даже это не портило его вид, а наоборот, добавляло ему некую притягательность. При мертвенно-голубом сиянии луны волосы парня еще больше отливали платиной, а рыдающий и всхлипывающий голос заставлял мое сердце болезненно сжиматься, словно передавая свою боль. — Малфой? — Не выдержав, осторожно произнесла я, подходя ближе к нему. Я ожидала, что услышу сейчас ряд упреков и, возможно, оскорблений, но Драко, обернувшись, посмотрел на меня потухшим и стеклянным взглядом, в котором ясно отражалось сильное отчаяние, отчего я ощутила непреодолимое рвение подбежать к нему, обхватить его шею руками, однако что-то внутри все еще сдерживало этот порыв. Всего лишь сделав пару шагов, я теперь стояла совсем рядом с ним, но слизеринец продолжал молчать, не сводя глаз с Исчезательного шкафа, и я медленно повернула голову и, увидев, к своему ужасу, птицу, чье темно-синее оперение было безобразно окрашено кровью, тут же испуганно спросила, приложив ладонь к губам: — Что произошло? — Это сделал не я! — Вскрикнул Малфой, подняв на меня взгляд, наполненный болью. — Сомневаюсь, что в комнате был кто-то еще кроме тебя, — я скептически сложила руки на груди и снова посмотрела на шкаф, в котором лежала мертвая птица, — если только… Черт, тебе удалось его починить! — Молодец, Моррисон, плюс сто очков Гриффиндору за догадливость! — едко хмыкнул он. — И тогда где же находится второй шкаф? — все же спросила я, хотя догадывалась, каким будет ответ. — В «Горбин и Бэркес». — Значит, Гарри все-таки не зря тебя подозревал, ты действительно замешан в делах Пожирателей… — В голове постепенно начинали складываться недостающие пазлы, но картина все еще по-прежнему оставалась неясной. — То, что там придумал себе Поттер — детские сказки по сравнению с тем, что я должен сделать, но не могу! — Произнес Малфой почти хриплым голосом, насквозь пропитанным горечью. — Не можешь? — спросила я, подозрительно вскинув бровь. Драко вскинул на меня свои серые глаза, затем неожиданно встал и резким движением руки вздернул рукав рубашки, оголяя внутреннюю часть предплечья, где аккуратно и довольно устрашающе был выведен череп со змеей, выползающий изо рта, что означало метку Пожирателей смерти. — Я должен делать все, что он мне скажет! От этого зависит жизнь моей семьи, Моррисон, но тебе этого не понять! — Громкий голос светловолосого бледного парня дрожал с каждым словом. Малфой вновь опустился, закрыв ладонью лоб, издав при этом мучительный вздох. Прозвучавшие слова слизеринца повергли меня в такой шок и одновременно в испуг, так, что даже трудно было дышать. Я подошла к нему и легонько коснулась его ладони. Мне было невероятно жаль Драко, а мои глаза вот-вот готовы были наполниться слезами, потому что было невыносимо слышать его разбитый голос, произносивший то, что заставляло каждой клеткой ощутить жалость и сочувствие, а также стать чем-то вроде опоры в эту минуту безнадежного отчаяния. На его лице пробежало удивление, видимо он ожидал совсем другой реакции — например, что я в страхе выбегу из Выручай-комнаты и помчусь к ребятам, чтобы рассказать о том, что только что увидела, или начну читать нотации и ужасаться мыслям, с которыми он поделился именно со мной. Драко крепко сжал мою руку, но без привычной ярости и неприязни, и я почувствовала, как по телу волной пробежали мурашки. — Не уходи. Будь рядом. Всего несколько слов заставили почувствовать меня такой нужной, и в этот момент все мои переживания и проблемы показались такими бессмысленными, а передо мной сидел человек, к которому я больше не испытывала ненависти. Я опустилась к нему на колени и обвила руками шею. Секунду мы смотрели в глаза друг другу, и уже не требовалось никаких слов, все и так было понятно. Опустив веки, я ощутила слегка соленый от слез поцелуй, от которого моментально вспыхнули щеки, а легкое головокружение пронеслось в голове, но тут же исчезло, и я молилась, чтобы это никогда не заканчивалось. Время как будто застыло, а весь мир остановился, и сейчас существовали только мы вдвоем. Возможно, мы оба потом пожалеем об этом, но не сейчас, когда мы так нужны друг другу, было плевать на все остальное, на какие-то старые установки и старую вражду, что мешали нам быть вместе все это время. В эту секунду, целуя бледные губы слизеринца, я ощущала себя совершенно другой, словно показывая ему другую сторону, после того, как он открыл передо мной свою душу. Я запустила руки в его светлые, мягкие волосы, а Малфой еще сильнее прижал меня к себе и продолжал настойчиво, но со всей изящностью, присущей ему, целовать мои губы. Затем я нежно провела кончиками пальцев по его щеке, вытирая последнюю крохотную слезинку, а потом, прикоснулась к его острому подбородку, ласково проведя по нему ладонью. Драко оставил последний поцелуй на моей шее, чуть задержавшись, тем самым, передавая всю благодарность, потом, облегченно выдохнув, опустил голову мне на плечо, все еще крепко обнимая меня. Наверно, мы просидели так еще вечность, ведь я окончательно потеряла счет времени. Свет луны стал еще ярче, и я, прикрыв глаза, прильнула к его груди, ощущая сильную руку парня на своей талии. — Я не должен был тебе этого говорить… — Нарушил тишину теперь уже более твердый голос Малфоя. — Думаешь, я расскажу все? Ты настолько плохого мнения обо мне? — Я приподняла голову, обиженно вскинув брови. — Ну, это вполне ожидаемо от верной подружки золотого трио. Или уже не такой уж и верной? — Хмыкнул он. Кажется, к нему постепенно возвращалась привычная манера общения. Я легонько ткнула его в грудь, затем посмотрела в серо-голубые глаза, в которых потихоньку разгоралась искра, затмевая тот ледяной и измученный взгляд. — Все, что было в этой комнате, останется в ней навсегда, — тихо сказала я, нежно убирая светлую прядь его волос, — я ценю то, что ты доверился мне. Его красиво очерченные губы расплылись в довольной улыбке.

***

Субботнее утро выдалось довольно хмурым и тоскливым. Февральские серые тучи заполнили небо, что далеко не придавало настроения идти на первый урок трансгрессии, но учиться необходимому для всех волшебников навыку было необходимо. Когда мы с остальными шестикурсниками пришли в Большой зал, который было непривычно видеть без столов, там уже стояли деканы факультетов — МакГонагалл, Снейп, Флитвик и Стебль, а рядом с ними старый волшебник, посланный из Министерства. Инструктором оказался Уилки Двукрест, который будет обучать нас трансгрессии следующие двенадцать недель. Он принялся рассказывать нам суть этих уроков и прочие формальности, как вдруг резкий голос МакГонагалл не прервал его: — Малфой, вы можете вести себя потише и повнимательнее? — Я обеспокоенно обернулась, ища глазами среди слизеринцев Драко, который с разгневанным видом отошел от Крэбба. Гарри тоже обратил на это внимание и не сводил глаз с Малфоя еще некоторое время. — Теперь попрошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства. — Продолжал Двукрест. После указания инструктора начались толкотня и суматоха, все стремились найти себе удобное место, а потому можно было услышать громкие споры студентов из всех уголков зала. — Гарри, ты куда? — Спросила стоящая рядом со мной Гермиона, но гриффиндорец не ответил ей. Девушка, покачав головой, повернулась к МакГонагалл и продолжила помогать ей, а я проследила глазами за другом. Он быстро миновал толпу пуффендуйцев, которых старалась построить профессор Стебль, затем обогнул когтевранцев, но из-за сильного столпотворения я вскоре потеряла Гарри из толпы. — Селена, ты что стоишь? — Я неохотно отвернулась и быстро проследовала к Джейн, успевшей найти нам места. Наконец-то в Большом зале снова наступила тишина, и Уилки Двукрест продолжил: — Запомните, главное в трансгрессии — это правило три «Н», — он взмахнул волшебной палочкой и на полу перед каждым учеником возникли старые, деревянные обручи, — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Нам сначала нужно было сосредоточиться на цели, а именно, на внутренности лежащего перед собой обруча. Мне это еле как удалось, потому что все мысли были заняты предположениями о том, что задумал Поттер. После последнего «Н» ученики должны были попробовать трансгрессировать и появиться внутри обруча, но большинство ребят начало перебрасывать из стороны в сторону — практически ни у кого не получилось с первой попытки. Далее, все стали пробовать еще раз, но и следующие попытки оказались не намного лучше первой. В очередной раз, устало поправив обруч, я посмотрела по сторонам, и заметила высокого светловолосого парня в белом, облегающем свитере. Он уже не выглядел таким болезненным, каким я видела его вчера. Позади него стоял Гарри, и я тут же отвела взгляд, а в груди возникло щемящее чувство. В голове сразу появилась картина вчерашнего вечера, когда я вышла из Выручай-комнаты, испытывая целую палитру чувств — приятное тепло в районе солнечного сплетения, и осознание, что я обладала такой важной и ценной информацией, которую я просто обязана была рассказать друзьям, но не могла, из-за моих чувств к Малфою, тем более после того, как он так открылся мне, поделился со мной своей болью… — Думаю, на сегодня хватит. До следующей субботы. — Поправляя на горле мантию, сказал Двукрест, затем убрал взмахом палочки обручи и покинул зал. На выходе Рон принялся рассказывать Гарри про свои впечатления о трансгрессии. -Ты как? Я вроде что-то почувствовал во время последней попытки, какое-то покалывание в ногах… — Я не очень концентрировался на этом, сейчас меня волнует другое. — Мы недоуменно посмотрели друг на друга, но поспешили за Гарри в башню Гриффиндора. — Гарри, может ты уже объяснишь в чем дело? — требовательно спросила Гермиона, пока Поттер усиленно искал что-то в своем чемодане, когда мы ввалились в пустую спальню гриффиндорцев. — Я услышал как Малфой ругался с Крэббом, он использует их как сторожей. Я хочу знать для чего…наконец-то! Он достал сложенный чистый кусок пергамента, который мне раньше не раз доводилось видеть. После того, как Гарри произнес необходимые слова, на пергаменте появилась карта мародеров. — Помогите найти Малфоя. — Мы склонились над картой, отыскивая нужную точку, а волнение окутывало меня все больше и больше. — Он в общей гостиной Слизерина, с ним Забини, Паркинсон, Крэбб и Гойл… — заметила Джейн. Гарри еще раз задумчиво оглядел карту, а затем обратился ко мне: — Я помню, в начале года тебе удалось заметить его около Выручай-комнаты, и получается Крэбб с Гойлом помогают ему в чем-то, но они сами не знают в чем. — Вот идиоты. — Перебил Рон.  — Если я замечу их еще раз там, то воспользуюсь мантией-невидимкой и выясню, что он задумал… Я почувствовала, как мир уходит у меня из-под ног, и понимала, что Гарри просто так не остановится и обязательно будет пристально наблюдать за Малфоем. Моя жизнь становилась намного запутаннее, как и отношения с Драко, так теперь мне еще и приходилось скрывать его секрет от самых близких друзей, отчего новая волна тревожности увеличивалась во мне до небывалых размеров.