Желтый журналист

      soap - melanie martinez (slowed down)

      Яркий свет от неизвестного источника бьёт в прикрытые глаза, давящие ощущения на плече и безымянном пальце, ритмичный писк где-то со стороны неопределённого происхождения заставляют проснуться и узнать, что вообще происходит, и где он находится. Хосок понемногу поднимает веки, стараясь не делать резких движений, потирает лоб, будто от ушиба, и складывает картинку прошедших событий, чтобы вспомнить, что привело его в конечном итоге в больничную койку. Нервные импульсы подают мысли о шоколадном запахе альфы, который пахнул так маняще, что коленки сами по себе подгибались, а желание поддаться соблазну пробивало все возможные рамки приличия. Да, точно, коленки подкашивались от дрожи, только вот в кровати с альфой он, к сожалению, не оказался.       Тщетные попытки принять сидячее положение не увенчались успехом. Тело было как ватное, руки и ноги не торопились слушаться. Случилось то, чего Хосок боялся. Нервное и эмоциональное потрясение, физическое истощение. Такими тепмами можно выйти на неизлечимые недуги. Он просто дышит глубоко и чувствует запахи мелиссы и шоколада. Стараясь втянуть их в самые глубокие участки легких, в которых даже кислород не бывал. На удивление, концентрацию запахов в палате не отмерять: сложно определить какого больше или меньше. Словно оба парня находились в этом помещении вместе, одинаковые промежутки времени. Этот факт так грел душу, как майское солнце.       Хосок повернул голову влево, вправо, проверил наличие обладателей запахов, но в палате он оказался один. В голову возвращаются воспоминания как сильный запах подавлял его волю, заставляя подчиняться. Запах такой сильный и яркий, будто у альфы гон. И этому альфе достаточно тяжело сдерживать животную силу.       Пробуждающийся организм почувствовал жажду, и омега подумал позвать персонал больницы. По всей видимости, он находится в центральной больнице. И будто его желания были услышаны на посту медперсонала, дверь в палату открылась, но посетителем был далеко не медбрат. В палату входит директор журнала. У омеги ещё больше во рту пересохло. Явился тот посетитель, которого он и не ждал.       Сам Им Джевон, расчётливый и корыстный альфа. Слава о его ведении бизнеса, характере и манерах всегда шла перед ним. Сотрудники его побаивались и буквально ходили по струнке. Угрозы всем работникам, какими бы прилежными и трудолюбивыми они ни были, всегда исполнялись. А неугодным был весь рабочий коллектив. Единственное, что удерживало журналистов в этом месте - это, как ни странно, заработная плата. Платили хорошо, пусть экономили на условиях труда и скупились на добросовестное отношение.       То, что сейчас этот пугающий мужчина с ничего не выражающим лицом и в строгом костюме находится в палате омеги, не сулит ничего хорошего.              - Долго же ты не просыпался, будто чувствовал свои косяки, - шутит альфа, опираясь спиной о косяк двери.       - Добрый день. Извините, но я правда не знаю, что произошло, - не обращая внимания на отсутствие приветствия и леденящий душу тон, Хосок пусть и догадывается о случившемся, но начальнику дерзить он не хочет. - Может быть вы знаете, сколько я уже здесь?       - О! - восклицает альфа. - Я даже часы могу сказать, а если надо и минуты посчитаю. А время, как мы знаем - это деньги.       Джевон за несколько широких шагов пересекает палату и садится на низкий стульчик около постели омеги.       - Смотри, дорогой, у меня к тебе нескромный вопрос. Где напечатанное интервью?       - Что простите? - Хосок не понимает, ему послышалось или препараты, которыми его напичкали, влияют на восприятие информации.       - Тебе не послышалось, - будто читая мысли, сказал Джевон. - Ты двое суток лежал в этой постели, а вчера, так, между прочим, должна была быть отпечатана статья в журнале, - спокойно проговаривает альфа, смотря на свои руки, сложенные в замок, и поднимает глаза на омегу, глядя с укором. - Ты знаешь, сколько я потерял из-за просроченной статьи, которая должна была быть заглавной?       Омега хлопает глазами и ртом словно рыба, выброшенная на берег, и даже не представляет, что ему ответить на такое обвинение. Он никогда не видел своего начальника таким спокойным и говорящим нестыкующиеся вещи. Хосок был лишь наслышан о его черствости и алчности, но, чтобы в больнице у постели своего подчинённого, отчитывать за болезнь. Омега задумывается об адекватности начальника.       - Вот да, молчишь и не знаешь, а я скажу. Около двух миллионов вон. И на минуточку это только черновые подсчёты, - в его голосе железное равнодушие, что омега удивляется как его, скромного журналюгу, ещё не придушили на этой кровати. - И как ты собираешься выкручиваться?       Хосок смотрит на Джевона и не думает. В голове снова пустота, во рту сухо и если он начнет говорить, то будет сипло и невнятно. Почему на него столько навалилось из-за одного несчастного интервью, если таких было уже сотни?       Извилины просто не подают признаки существования, и своим заторможенным состоянием омега может вывести альфу быстрее, чем кажется. Пусть, пока что он и сидит, не сильно воняет своим запахом жженого дерева, но если что-то пойдёт не так, омега думает, что снова потеряет связь с миром.       Глаза предательски начинает щипать и Хосок понимает, что они уже показательно покраснели, а альфа всё видит и молчит. Ждёт. Выжидает.       - Я в ближайшее время напишу статью, - говорит, даже шепчет омега, сглатывая застрявший в горле комок волнения, и продолжает. - Я задам ему много личных и каверзных вопросов. В окончательной статье добавлю немного лживых фактов, - говорит он, смотря на альфу и видит, что тот ухмыляется. - Возможно.       Хосок совсем не хочет портить престижность и статус ни в чем невиновного человека, который действительно своими силами пришёл к должности. Что-то грязное и плохое писать про Мин Юнги будет непростительной ошибкой. Смотря на Има, Хосок никак не даст ему насладиться этим триумфом, воспользовавшись давлением на сотрудника.       - Не возможно, а напишешь, - заключает Джевон. - Под вопросом денежный долг, который ты здесь отлежал, и твоё место в журнале. Перед отправкой в журнал, покажешь мне статью.       "Придётся писать", - удручённо думает Чон.       - Как скажете, господин Им, - омега опускает глаза и сожалеет обо всём, что делал до этого. Как писал о других жёлтые статьи, позоря бизнесменов, но в то же время, неосознанно, открывал их шкафы и доставал жуткие скелеты. Ему правда стыдно. - А как же мой отпуск?       - Не переживай, всё будет. Даю тебе неделю, милый, - говорит Джевон, потягиваясь рукой к лицу омеги, оглаживая щеку большим пальцем. Омега резко отворачивается, уходя от рук начальника. Жест новый, неожиданный, но такой мерзкий и унизительный.       Альфа смеётся, поднимается с насиженного места и убирает руки в карманы брюк.       - Ты красивый, Хосок. Нельзя пропадать такой красоте, - говорит Джевон, а омега мечтает, чтобы он подавился своей желчью.

dream, ivory - welcome and goodbye

      Дверь в палату приоткрывается, и в нее просачивается сначала темная макушка, а затем и лицо такого долгожданного и как всегда вовремя появляющегося друга. Сокджин тихо смотрит то на Джевона, медленно и верно испепеляя, то на Хосока, которого готов затискать и расцеловать за пробуждение. И как он только так быстро меняет выражение лица?       - Хосоки, ты проснулся! - кричит альфа и бежит к постели удушить в дружеских объятия, чтобы больше не тревожил нервную систему. - Как же ты нас напугал! Ты бы знал! Все репортёры за тебя переживали, господин Мин места себе не находи... - останавливается Ким замечая на себе пристальный взгляд Джевона. Сокджин злится и запах неконтролируемо распространяется.       - Мы обо всём договорились, господин Чон? - альфа понял, что ругаться с этим альфой он не будет и подслушать ему не дадут, поднимается на выход.       - Да, господин Им, - обречённо проговаривает Хосок.       - Скорейшего выздоровления, - говорит Им и выходит, тихонько закрыв дверь.       - Чего этот хрыч здесь забыл? Мне стоило всего на час отъехать домой, чтобы какой-то мудак портил тебе больничный? - альфа злится, сложив руки на груди, и смотрит на омегу, будто тот сам позвал к себе начальника. - Просил у Юнги, ой, то есть, чтобы господин Мин побыл с тобой немного. Только его по работе вызвали...       - Как Мин? В смысле Мин Юнги? Ты шутишь? Что ему здесь делать? - останавливает друга Хосок.       - Ну как что? Солнышко, не глупи, - смягчается Сокджин. - Он тебя на руках буквально из здания вынес, до больницы вёз и все эти двое суток здесь сидел. Не каждый день журналисты откидываются, знаешь ли. И не абы какие журналисты, это тебя начальник не ценит просто.       Хосок и рад такое слышать, но и пугается одновременно. Сама ситуация настолько абсурдна просто до смеха. Он действительно хотел бы ощутить на себе эти красивые, увитые рисунком вен руки, кисти, которые сжимали спинку кресла в конференц-зале, а костяшки от этого становились белее.       - Врач говорит, ты словил переутомление, - заметив заминку у омеги, начал Сокджин. - И тебе нужно набраться сил, попить витамины, много спать. Посоветовали съездить к морю.       - Мне нужно срочно встретиться с господином Мином, - не слушая, что рассказывал альфа, произносит Хосок.       - Чего? Зачем? - хмурится альфа.       - Мне нужно взять у него интервью в ближайшее время.       - Ещё что? Съездить к Барак Обаме в гости? - нервно отпускает шутки Сокджин. - Ты меня вообще слушаешь, солнышко?       - У меня есть неделя на взятие материала и приведение его в надлежащий вид. Джини, прошу не злись, - просит Хосок. - У меня начинает болеть голова. Ты же понимаешь, он меня уволит и не посмотрит.       - Да и хер с ним! - не выдерживает отчаянной тупости друга, как можно так не любить себя и цепляться за работу, как за соломинку?       - Мне нужна работа в Сеуле. Где ещё я найду такую зарплату? - Хосок вот-вот и точно заплачет. - Что мне, по-твоему, отцу сказать?       - Ладно, - альфа остывает и старается не давить. - Давай хотя бы домой тебя выпишут, а там будем думать вместе.       Дверь снова открывается впуская сначала яркие нотки шоколада, который горчит из-за душевного состояния альфы. Хосок дышит этим запахом и в данный момент исцеляется, голова перестаёт болеть, тело крепнет, а к рукам возвращается сила, чтобы обнять целителя. Юнги с волнением смотрит на омегу, который на грани слёзного водопада, и старается близко не подходить, во избежание былых происшествий. Мин даже не представляет, что сейчас он очень нужен рядом, хотя альфа внутри каждый день давит и просит дать ему омегу, именно этого, сладкого и такого досягаемого. Сокджину не нужно специфическое обоняние, чтобы убедиться, что им жизненно необходимо воссоединиться. Быть вместе, неделимым. Если Джин родился целым, то эти двое по половинке.       - Здравствуйте, господин Чон, - уверено басит альфа. - Как ваше самочувствие?       - С вашим появлением стало куда лучше, - у Джина даже брови подлетели. Вы посмотрите, он ещё и флиртует.       Альфа улыбается, не скрывая удовольствия от взаимной симпатии.       - Вы не против, если я подойду ближе? - омега отрицательно кивает головой. - Ваши вопросы остались без ответа. Как мне лучше ответить на них? Может вышлете мне на почту?       А вот это неожиданно. Альфа умеет удивлять. Такие приятные и милые жесты внимания, на которые сердечко омеги ёкнуло и подпрыгнуло. А кто на место его поставит? Вроде сущая мелочь, но Мин думал и помнил, как же приятно омеге от этих слов. Но так просто распрощаться с этим мужчиной нет никакого желания, и все минуты и секунды, отведенные Вселенной на их встречи и время проведенное вместе, Хосок хочет использовать без остатка.       - Возможно, у вас найдётся пару минут для индивидуального интервью? - пусть и наглости омеге не занимать, но нужно идти до конца.       На лице Юнги ни один мускул не дрогнул, не ему же, а Тэхёну переставлять в расписании встречи. Так вот пусть омега разбирается, деньги ему-то за что платят?       - Да, я постараюсь это устроить, - говорит Мин, достает телефон и открывает календарь.       - Минуточку, котята. Тебя, - тыкает друг-альфа в омегу. - Еще не выписали. Вот, когда...       - Ой, как вас здесь много, а никто не сказал, что пациент очнулся, - в палату входит омега, по всему виду, врач. Сокджин поднимается и вместе с Юнги отходит к стене, тем самым уступая место доктору. - Как вы себя чувствуете, господин Чон?       - Замечательно! Можно домой? - спрашивает Хосок, а в глазах надежды целый океан.       - Я могу вас отпустить, но только при одном условии, - смеётся врач и продолжает: - Дома нужно соблюдать режим. Полноценное трёхразовое питание, зарядка утром, семичасовой сон и никаких стрессовых нагрузок.       Хосок слушает врача, а кожа горит под взглядом Юнги. Этот мужчина так внимательно рассматривает его, вглядываясь в каждую деталь, будто пытаясь найти изъян. Омега утвердительно кивает на слова доктора, а повернувшись видит огонь в глазах альфы. Буквально на лишнюю секунду засмотревшись, он теряется, и пропускает вопрос врача.       - Какие блокаторы вы употребляли?       - Я? - растеряно спрашивает Хосок.       - А кто ещё получил передозировку блокаторов? - улыбается омега-врач и ждёт ответа.       - Блокарол, - отвечает омега. Этот блокатор обладал и противозачаточным действием, но из группы блокаторов запаха, являлся самым мощным. Омега покупал его со времён 3 курса университета, он не разу не подводил. Хоть и в огромной инструкции пятьдесят процентов составляющих текста были противопоказаниями и побочными действиями, вплоть до летального исхода. Он чувствует как Юнги напрягается, как феромон уже щекочет омеге рецепторы, понимая, будь они вместе, то Хосок получил хороший нагоняй за небрежное отношение к здоровью. Юнги это не добрый Сокджин. Пусть они и виделись с альфой пару раз, его эмоции на лице видны.       - Категорически противопоказан в вашем возрасте, - грозно проговаривает омега и усердно записывает в историю болезни. - Вы живёте один? Половая жизнь?       Омега краснеет от таких смущающих вопросов, да ещё и при двух альфах. Но он, как взрослый мальчик, берет себя в руки и мужественно отвечает, что живёт с другом, а альфы не было. Доктор ещё что-то дописывает, а Хосок не вчитывается и сидит красный, как помидор. После вопросов о половой жизни, он ещё сильнее ощущал шоколад, он буквально заменил кислород. И если раньше запах доводил до потери сознания, то сейчас заставляет бабочек в животе порхать. Ответив на незаурядные вопросы, Хосок успокоился.       - Я думаю, вас можно выписывать уже сегодня, но вам придется оставаться дома ещё неделю, не меньше, - говорит врач.       - Но как же...       - Да, он всё понял и будет соблюдать ваши рекоменации, - перебивает Хосока Сокджин, поняв что тот будет рьяно оспаривать слова доктора.       - Вот и славно, доброго здоровья.       - И вам, - в один голос отвечают альфы.       - Ну вот, на интервью не раньше, чем через неделю, - говорит Сокджин и готовиться оспаривать своё мнение.       - Нет, Сокджин, я сделаю это сразу после выписки и буду свободен, - естественно возражает омега. - Чем быстрее я закончу с этим интервью, тем быстрее наступит мой отпуск.       Юнги смотри на такого сильного и отчаянного парня и просто молчит. С одной стороны его распирает гордость, что мальчик может, старается, но с другой стороны. Закрыть бы дурака в спа-салоне, чтобы тот расслабился пару дней и ещё пару дней кормить и колыбельную на ночь читать, а ночью подходить, проверяя, сползло ли одеялко с тёплого и сладкого тела. Этого омегу хочется прижимать к себе, выцеловывать его покусанные губки, держать в руках ладошки с длинными и тонкими пальцами, обнимать за тонкую талию, гладить по голове и пропускать каштановые волосы сквозь пальцы. Да в целом просто оставить омегу себе, потому что внутри просто разрывает от желания, а ненавистный гон всё никак не успокоится.       - Я думаю, господин Чон может прийти ко мне после выходных, в понедельник в четыре часа дня, - говорит Мин, выдерживая строгий взгляд Сокджина и восхищённый Хосока. - Мы с вами спокойно пообщаемся, а после поужинаем где-нибудь. Чтобы вы не думали что это рабочее поручение, а просто вы будете делать, то что нравится.       Хосок, понимая, что сегодня пятница, мысленно радуется, что альфа предлагает идеальный вариант.       - Да, я согласен, - сверкает улыбкой Хосок. - Это будет очень удобно.       - Вы оба невозможные, - тяжело вздыхает Ким.       Юнги смеётся в ответ и задерживает взгляд на омеге. Хосоку ничего не остаётся, кроме как мило краснеть и смущаться от такого внимания.

***

      В понедельник утром омегу выписывают и он, выйдя на улицу, наслаждается солнечной погодой. Хосок уже не чувствует усталости и шаткости походки, в глазах не двоится.       - Господин Чон, - кричат слева от омеги, и он поворачивает голову, Хосок замечает водителя Мин Юнги, который движется к нему навстречу. - Доброй утро. Как ваше самочувствие?       - Доброе. Я в порядке, - улыбается омега. - А вы какими судьбами здесь?       - Я здесь по поручению господина Мин, - отвечает Чонгук и улыбается на удивлённое выражение лица Хосока. - Он дал поручение отвезти вас домой, а сегодня в 3 я приеду за вами и отвезу в офис. Договорились? - спрашивает Чонгук и, получив положительный кивок, продолжает: - Тогда пройдём в машину.       Хосок подходит к черному блестящему мерседесу, у которого шустрый альфа уже успел открыть заднюю дверь и, подав омеге руку, помог присесть. Омега усаживается поудобнее и замечает на переднем сидении другого парня, который совсем не подаёт признаков существования и пугает этим Хосока.       - Ой, доброе утро, - хватаясь за сердце, говорит Хосок и смотрит то на Чонгука, то на неизвестного парня. - Вы такие тихие, я думал, что сажусь в пустую машину.       - Доброе утро, господин Чон, - шепчет парень, стараясь не привлекать внимания.       - Давайте я вас познакомлю, - предлагает Чонгук и не дожидаясь согласия говорит. - Ким Тэхён, мой омега, работает секретарем господина Мин Юнги, - обращаясь к Хосоку говорит альфа, указывая на Тэхёна, а после обращается к своему парню. - Чон Хосок, журналист. Если твой начальник не в себе, то в его голове обитает этот омега.       Хосок не знает, что делать молчать или возникать на такие заявления. Этот альфа слишком много времени проводит с ним, в его жизни. Омега мог сказать, что это всё неправда, но, с другой стороны, осознает, что и сам часто задумывался о Юнги, как он, где он, чем занят, но быстро отметал эти мысли. Ибо негоже такому простому работнику засматриваться на альф богачей. Он же не в дораме какой-то.       - Не думаю, господин Чон, что это на самом деле так, - обращаясь к альфе, говорит Хосок. - У него помимо меня много дел, я думаю, вы ошибаетесь.       - Может быть и так, - ухмыляясь, говорит альфа и трогается с места.       Всю недолгую дорогу они проводят в молчании под звук новостей и музыки по радио-каналу. Хосок ловит редкие взгляды Тэхёна на себе, будто тот хочет что-то сказать, но не осмеливается. Но это волнует Чона меньше всего, у него в голове крутятся вопросы для интервью, чтобы не оплошать и снова не попасть на больничную койку, где врач будет отчитывать за отсутствие половой жизни.       За своими размышлениями, Хосок и не заметил, как они подъехали к его району, и когда Чонгук успел выбежать и открыть ему дверь.       - Прошу, господин Чон, - говорит альфа, придерживает дверь и подаёт руку.       - До встречи, господин Ким, - говорит омега.       - А, да, до свидания, господин Чон, - Тэхён словно в мыльном пузыре, он едва не упустил прощание с важной персоной, за которую Юнги может лишить премии.       - Спасибо, что подвёз, дальше я сам, - говорит Чонгуку омега и забирает сумку с вещами из рук альфы. - Ещё увидимся.       Хосок скрывается в подъезде, а Чон заводит машину и направляется на работу.       - Так это он, омега Мин Юнги?! - удивлённо и восхищённо отзывается Тэхён, будто и не был тихой мышью всю дорогу.       - Ну, да, - задумываясь, говорит Чонгук. - Но он этого пока не знает. Или знает, но не осознает.       - Он такой милый. Полная противоположность Юнги, - радостно улыбается Ким, а потом начинает ругать Чонгука. - А чего ты так медленно едешь? Ты хочешь, чтобы мы с тобой получили одинаково? Если бы ты утром отпустил меня, то я уже был бы на работе! - продолжает ругать Чонгука омега и не даёт вставить слово. - Если я останусь без денег, будешь сам мне платить!       - Дай мне слово вставить! - кричит Чонгук, целуя омегу в щеку.       - Ты уже вставил, что надо!       - Так, - останавливает его альфа. - Я с удовольствием буду полностью оплачивать все твои прихоти. Только ты же работу не бросишь.       - Ой, едь уже быстрее, умник.

***

      Поднявшись в квартиру, омегу встречает тишина. Сокджин на работе, но еда уже стоит на столе, а рядом записка:       

      "Не забудь выпить таблетки :)

твой лучший друг"

      Омега улыбается на такое милое приветствие и идёт приводить себя в порядок после больницы. Про таблетки он очень хорошо помнил. В больнице ему не давали абсолютно никаких блокаторов, а только препараты для раскрытия запаха и восстановления репродуктивных функций. Его пытались обмануть, ибо таблетки полностью похожи на блокаторы и понял он это только в последний день, когда медбрат сказал, что у омеги потрясающий аромат. У Хосока тогда щеки ярче помидора были.       Но он наконец-то дома и этот ужас с течкой, которая уже около недели всё никак не начнется и вытягивает все силы ноющими болями, вскоре закончится. Омега, выйдя из душа, идёт искать запасные упаковки блокаторов, и выпивает одну таблетку. Его разум уже не напугают какие-то слова какого-то врача. У него есть работа, есть отец, который нуждается в его помощи. И в ближайшее время стоит приехать к нему в гости, потому что деньги деньгами, а родного сына всегда приятнее увидеть.        С мыслями о папе, о его труде, о здоровье он садится обедать. Не успевая допить чашку чая, домой приходит Сокджин, а омега замечает, что время уже близится к обеду.       - Ты дома, родной мой, - обнимает альфа и уходит к себе. - Я сейчас тоже перекушу и будем собираться.       - А как же твоя работа?       - Я поменялся, - возвращается из комнаты и ставит чайник. - А ты иди собирайся, у тебя ещё ужин с очень интересным мужчиной.       - Айщ, что вы все навязываете мне этого Юнги, - возмущается омега. - Он даже на чуть-чуть мне не нравится.       - Ой, ну врать ты можешь кому угодно, но не мне, - отвечает Сокджин. - Поел? Попил? Дуй собираться, и чтобы красиво оделся. Рубашку там какую-нибудь, может брюки красивые, желательно обтягивающие.       - Ага, - бурчит Хосок, и, заходя в комнату, снова тянется к пузырьку с таблетками. По его подсчётам от предыдущей прошло 4 часа, а эффект слишком слабый. В очередной раз закрыв глаза на предупреждения, он выпивает две и идёт в душ.