Желтый журналист

      - Дорогой мой ребёнок, я тебя и видеть, и слышать не хочу. Но как бы хотелось тебя отлупить, ты бы просто знал! - говорит ему папа. - Не так я с отцом тебя воспитывал, - и, не дав вставить слово, завершает звонок.       Не то чтобы Юнги удивлён. Забавляет только то, что его родители уже в курсе положения Хосока. Даже сам факт нахождения омеги в его родительском доме сбивает с толку. Он хотел приехать на субботний завтрак в родные стены, а там его не ждут. Но поговорить-то нужно, и этого не избежать. Ни ему, ни Хосоку. Обидно, что даже его версию произошедшего послушать никому не интересно.       Подъехав к дому, Юнги не торопится выходить из машины. Он никогда не курил, но сейчас пересиливает желание затянуться дымом и поразмыслить минуту другую. Где-то внутри большого дома находится его беременный парень. И с этой информацией хоть в космос отправляться, хотя бы потому что голова уже пухнет от размышлений.       Обманул ли его Хосок или правду сказал? После рождения малыша стоит ли его проверить экспертизой отцовства или воспитывать чьего-то мелкого ублюдка без убеждения в своих генах? Юнги стоит записаться к психотерапевту, как и советовал Тэхён. Видимо он уже не вывозит всех навалившихся событий. Собрав оставшиеся частички мужества в кулачок, альфа выходит из машины и направляется туда, где ему впервые настолько сильно не рады.       - Здравствуйте, любимые родители, - кричит Юнги на входе, вытянув руки в стороны, готовясь принимать кого-либо в свои объятия. - А чё никто не встречает?       - Я говорил, что не жду тебя, - рычит угрожающе старший омега семейства и надвигается на альфу с ремнем в руках. Джисон пытается удержать на месте мужа, но получается отнюдь скверно. - А ну-ка снимай штаны и готовь жопу!       - Пап, ну, посмеялись и хватит, - немного отходит от омеги и говорит Юнги.       - Действительно, - тут же бросает на пол ремень и поправляет прическу. - Мне к Хосоку нужно. Нечего на тебя время тратить.              - Куда? - удивляется Юнги.       - В больницу! После всех этих стрессов он чуть не потерял моего внука, - отвечает Минхо, на что внутри Юнги что-то щёлкает и отдаётся тупой болью.       - Хорошо, что мы все вместе сидели в столовой и оперативно сработали, - подаёт голос Джисон. - А вот был бы один, ждал бы, думал, что пройдёт.              - То есть вы оба ему верите? - лукаво ухмыляется Юнги. Его родители так доверчивы ко всякого рода омегам.       - А что, может быть это не так? - недоуменно спрашивает Джисон, поднимая свой ремень с пола.              - Я верю своему мальчику, - перебивает всех Минхо. - Мне не нужно больше доказательств, чем его слова и искренность. А сейчас либо Джисон отвезёт меня к нему, либо я уеду на твоей машине.       Юнги думает, стоит ли ему ехать за родителями. Возможно, так он точно будет знать в какой больнице и палате находится его пока еще парень. Но голову до сих пор заполняют мысли, что белым шумом отвлекали весь месяц. Юнги думал о поступке Хосока ежедневно. Каждая мысль метала его от отрицания до принятия.              Он часто открывал документ с омерзительным текстом и читал выделенные для себя строки:

"Вся эта показательная чистая деятельность долларового миллионера вам действительно кажется настоящей? Ведь каждый, кто пришёл к таким нулям на счету, жертвовал чем-то и кем-то. Так что, думаю, многим нам много чего кажется. Не то что бы я, обычный корреспондент этого журнала, могу судить многоуважаемого альфу. Конечно, нет. Но я могу показать вам ту истинную картину, по которой можно взглянуть на роскошь и богатство с другой стороны."

      Юнги очень долго и много отрицал сам для себя.       Юнги отрицал правдоподобность авторства этих слов его омегой где-то около полутора недели. Ему хотелось разорвать Джевона, заставить его подавиться этой желчью, исходящей из букв. Он понимал, что начальник Хосока просто понял их связь и то, что на Юнги можно заработать из-за раскрывшихся отношений.       Но чем чаще он открывал документ, тем больше он убеждался, что вопросы и ответы были словно перефразированы из его собственных фраз.

"Мин Юнги, богатый человек, что он знает о жертвенности, сочувствии и доброте? Получается ничего, раз приписывает своему имени чужие благотворительные пожертвования. На все мои слова есть подтверждающие факты, не думайте что я голословен.

Многие из якобы анонимных и редких публичных взносов были записаны от его имени, но пополнены далеко не им самим и даже не менеджерами. И мы все прекрасно понимаем, что такая зачистка его кармы не поможет, если начать копать глубже."

      Закрывать глаза на это просто не получалось. Его корёжило от текста снова и снова. Вся любовь и нежное бережное отношение к Хосоку со скрежетом крошилось с каждым новым разом прочтения одного и того же текста.       Альфа просто добивал сам себя день изо дня, для него стало пыткой приходить на работу и видеть на столе потрёпанный лист формата а4, а после садиться и читать уже заученный текст. Он извёл себя, дошёл до точки принятия экстерном, даже не пытаясь отнекиваться и просто принял неизбежное.       А когда омега заявился в кабинет спустя долгого времени молчания, пусть в нём отчасти виноват сам альфа, ярость накрыла с головой. Хотелось бросить этот журнал в лицо, процитировать все едкие фразы из статьи.

"Сколько работников было уволено со скандалами? Даже не счесть, но о них все умалчивают, а те, кто работают сейчас, очень молчаливы и выпытать из них что-то получилось не с первого раза. Сколько удержания заработной платы ради насыщения кошелька начальника они стерпели и будут еще терпеть? Этот вопрос останется нераскрытым."

      И хоть бы что-нибудь в этих написанных текстах было правдивым... Вся статья буквально желтит от своей лживости.

"Что уж и говорить об абсолютной антисанитарии. Все мы живём в век высоких технологий, но тараканы на общей кухне? Я был рад побывать в таком крутом офисе, но, видимо, только обёртка блестит, а внутри... Дам вам пищу для размышлений."

      Альфе плохо от воспоминаний и от того ощущения, когда он смотрел на омегу, который узнавал свой текст. Он понимал, что парень сделал это. Юнги надеялся, что Хосок будет отрицать всё, как бы там ни было.       Только парень начал выгораживать себя, винить начальника, будто тот его заставлял писать всю эту чушь. Ведь у каждого есть право выбора и получается омега сделал его в пользу работы и альфы-начальника.       В тот же момент Юнги осенило: а не в отношениях ли эти двое? Странное поведение обоих, будто они о чём-то договорились. Джевон даже в больницу к нему проходил, волновался за сотрудника. Всем бы такое чуткое руководство как Им Джевон.       И уже после слов Хосока про беременность, Юнги просто разнесло на щепки. Если до этого ему казалось что-то не ладное, то теперь он слишком очевидно просит помиловать его и их нерождённого ребёнка. Как жаль, что омега подкинул зерно сомнения и сказал, что ребёнок от Юнги.       Крыть альфу не перестало, но отрезвило нормально. И теперь Юнги чувствует себя разбитым, обманутым и, ко всему прочему, никому ненужным. Даже родители отвернулись и обвиняют его...       А собственно в чём он виноват-то?       В своих мыслях он даже не заметил, как оказался на парковке центральной больницы. Зачем он здесь? Кто он вообще, если сейчас будет идти на поводу чужих прихотей?       И только он захотел подняться и выйти из машины, как груз последних дней, сотканный из серых и болезненных ощущений, растоптанных чувств пригвоздил в сидению и буквально не дал стать слабохарактерным нытиком в глазах омеги. Юнги не такой ужасный, он не сделал ничего плохого, чтобы ему вот так прилетело. Как они выйдут из этой мутной воды, покажет время, а пока он не готов извиняться перед Хосоком.       Юнги снова заводит машину и выезжает из парковки и, слегка покрутив шестерёнками, решает посоветоваться с единственной известной ему парой с наиболее длительными отношениями.

***

      - Да, господин Мин, ждём, - растерянно бегая глазами по лицу парня напротив говорит Чонгук и, завершив звонок, продолжает. - Вари кофе, к нам едет босс.       - Кто прости? - недоумевает Тэхён. - Юнги что ли? Зачем ему к нам? Ты вообще меня видел?       Тэхён пытается пригладить торчащие в стороны короткие волосы, которые они отлежали за субботнее утро. Два дня выходного у них одновременно выпадает настолько редко, что нужно ловить момент за скользкий хвост. Только вот сегодня работа едет к ним домой, и по каким причинам - непонятно.       - Любимый, ты всегда самый красивый, - парирует Чонгук и целует в носик омегу. - Он сказал, что ему нужна наша консультация в плане отношений. Типичный бизнесмен, - вздыхает альфа. - Не советуется, а созывает собрание. Тэхёна, займись приготовлением кофе, а я немного приберусь, хорошо?       - Да, окей, - немного заторможено отвечает омега и, не торопясь, уходит из спальни.       Спустя двадцать минут томительного ожидания на пороге их скромной двушки появляется начальник парочки.       - Так, мои ребятки, сейчас переходим на неформальное общение, -  с порога сообщает Юнги. - Мне нужно понять, что я делаю не так. Разговор будет очень откровенным и, надеюсь, дальше этой квартиры не уйдёт?       - Да, конечно, господин Мин...       - Я подниму вам оклад, обещаю, - перебивает Юнги Тэхёна. - Только перейдите на "ты".       - Мы постараемся, - чуть ли не в один голос проговаривают парни.       Квартира Чонгука обставлена со вкусом, красиво и лаконично. А то что это именно альфы квартира, Юнги знал давно. Пока они колесили с боссом, Чонгук много рассказывал о своём партнёре, только никогда не говорил, что это Тэхён. Оба парня не знали, как начальник относится к служебным романам, поэтому и скрывались как могли. А Чонгук по вине своей болтливости, много болтал о своей половинке. И как они начали отношения, и как первый раз поругались, и как съехались спустя трёх месяцев отношений. Юнги очень чётко смекнул, что тогда было чуть больше трёх месяцев, как у него появился новый секретарь и всё сошлось как надо. И все эти взгляды, и поцелуи, да и он не глыба льда, понимает, что его работники тоже люди. А Ким и Чон никогда не пользовались своим рабочим временем и положением.       - Так что тебя тревожит, Юнги? - Тэхён готов себя за язык укусить, так для него неловко произносить такое обращение. Он надеется, что к понедельнику у него всё ещё будет рабочее место.       Устроившись поудобнее, Юнги благодарит за предложенную чашку кофе и, отпив немного, задумывается над вопросом парня.       - Честно, я сильно запутался, - искренно отвечает альфа, поглаживая ручку чашки. - Ладно, по порядку.       И он рассказывает всё. От момента встречи в аэропорту до сегодняшнего дня. Почему-то Юнги знает, что этим двум, смотрящим всё время на него во все глаза, внимательно слушающим и не перебивающим, можно доверять.       - Уф, ситуация не из лёгких, - тяжело выдохнув, говорит Тэхён. - Хосока понять можно. Это работа и он дорожит ею. Особенно заметна его жажда к своей профессии. Я не думаю, что он хотел сделать что-то вам во вред. Думаю, он вас любит, очень сильно. И страдает сейчас не меньше.       - Я согласен с Тэхёном, - говорит Чонгук. - Этот омега не смог бы намеренно нанести удар по вашей репутации. Я думаю, начальник его всё сам и подстроил, а вот уже господин Чон выкрутил всё в вашу пользу.       - Вы оба мне выкали... - скривившись, сказал Юнги. - Ну хорошо, а ребёнок?       - Моё шестое чувство подсказывает, что малыш действительно ваш, - говорит Тэхён.       И как бы он не был недоволен фактом несдержанного обещания, Юнги реально увидел зерно рациональной мысли и утеплил надежду на что-то хорошее. Может альфа тоже видел такой вариант развития событий, но его слишком сильно придавливал текст перед глазами.       - К тому же, - продолжает Чонгук. - Вам стоит поговорить, но не сейчас. Пусть пройдёт какое-то время. Даже может ещё месяц. Вы, господин Мин, должны подумать, осмыслить всё и тогда разговаривать с Хосоком. Может быть вы уже завтра утром решитесь на это, - смотрит на Тэхёна и видит одобрение в его взгляде. - Только не сегодня. У вас даже лицо не предвещает ничего хорошего.       - Ладно, я понял, - после недолгой паузы говорит Юнги. - В понедельник жду в офисе. Спасибо за помощь.       И скрывается из кухни в сторону выхода настолько быстро, что пара не успевает даже провести гостя как полагается хозяевам.

***

      Юнги отрезает кусочек яичницы, накалывает его и отправляет в рот. Осанка ровная, старательно выточенная папой. Взгляд направляется прямо в большое гостиное окно, что открывает вид на задний двор родительского дома.       Пусть и не субботний завтрак, но на день позже, он всё же ест в родительском доме, наслаждается лучами рассветного солнца.       Да, вчера не обошлось без бокала виски перед сном. Но оттого и сон крепче был, и мысли сейчас чище. Сейчас он исполнит своё желание, выпьет американо и побеседует с тем персонажем его жизни, с которым уже давно пора расставить все точки над палочками.       - Почему ты снова здесь? - ледяной тон голоса Минхо слышится за спиной альфы, как раз со входа в столовую.       - Завтракаю в родительском доме, - спокойно отвечает Юнги, даже не оборачиваясь на источник звука.       - Я не приглашал тебя.       - Я сам приехал. И сейчас уеду.       - То есть тебе сын не нужен? - сощурив глаза, спрашивает омега. Ему абсолютно не нравится поведение его ребёнка. Пусть он и разделяет все его мысли и мотивы, но оставлять беременного Хосока в плачевном состоянии его омежье сердце не позволяет.       - С чего ты это взял? - искренне удивляется Юнги и смотрит на папу, развернувшись на стуле.       - Потому что я вижу, насколько тебе плевать! - глаза увлажняются, а сердце ускоряет свой ритм. Минхо очень сильно хочет исправить положение дел и свести пару молодых глупцов. Тактика его волнует меньше всего.       - Так, пап, - Юнги поднимается из-за стола, подходит к омеге и несильно хватается крупными ладонями за плечи. Он смотрит прямо в глаза родителю и говорит уверенно: - Спасибо за то, что твои повара приготовили вкусный завтрак. Мне пора решать вселенской важности дела.       И, поцеловав в щёчку, уходит. Минхо быстро смахивает скатившуюся слезинку и, обернувшись, смотрит вслед сыну. Омега верит, что всё ещё наладится и максимально поспособствует этому.