Ошибка судьбы?

Собрание после выпитого Зелья Распределения. Лаборатория. Даже после того как землянка покинула комнату, в Лаборатории все ещё стояла гробовая тишина. Но всё же Мико нарушила её первой, сдержанно, но с заметным раздражением в голосе: — Итак. Она на сто процентов человек. — Её раздражение усиливалось. —Так мало того, что она человек, она кандидат на то, чтобы стать Катализатором? Эвелейн хмуро кивнув добавила: — Так и есть, а ещё её организм не переносит зелья, а значит, если вдруг она пострадает мы даже не сможем её нормально вылечить. Свитки исцеления слишком дорогие, и у нас их в дефиците. — В таком случае вы уверены, что ей нужно остаться в Гвардии Абсента? Может все же сделаем исключение и дадим ей пройти перераспределение в Гвардии ещё раз? — Нет Невра, никаких исключений. Я и так слишком многое позволила этой чужачке. Не хватало еще правила менять для неё. Да и как я говорила, с Эзарелем ей, как ни странно, будет безопаснее. Меньше вылазок за Штаб, соответственно меньше шанса, что эта идиотка где-то поранится. Оставляем как есть. — Мико посмотрела на Эзареля. —Что с тем зельем? Задумчивый на тот момент эльф, несколько раз моргнув ответил. — Зелье в целом готово, но нужно несколько месяцев. Ты же знаешь, там компоненты, которые требуют больше времени для настаивания, а так же периодического нагрева и помешивания. Зелье очень сложное. — Да, я помню. Ладно пока оставим это. — Она посмотрела на всех. — Мы будем ждать готовность зелья. Как только оно будет готово нужно незаметно подлить его ей. Помните оно должно быть не смешанным с чем-либо ещё, иначе никакого эффекта не будет! — Получив утвердительные кивки, она продолжила. — Кто будет давать ей зелье? — Пояснив.— Я не подхожу, вы видели в каких мы отношениях. Она просто не станет от меня что-либо пить. Итак? Подняли руку двое. На что Мико удивилась, а Эвелейн незаметно смяла свой медицинский халат. Кицуне прочистила горло. — Неожиданно. Вы уже между собой решите. Мне не важно кто. Мне важен результат. А так собрание окончено. Все свободны. Поздний вечер. Когда Эрика была в Библиотеке с Керошаном. Эзарель сидел за барной стойкой. В Столовой не было никого. По крайне мере некоторые могли так считать. Но он слишком хорошо знал своего лучшего друга. Невра даже не пытался скрыть своё присутствие. Он сел рядом с эльфом, в руке он держал пару кружек с элем, одну он сразу же дал Эзу. Они сидели молча, попивая свой напиток. Тишина была приятной, дружеской. До тех пор пока парни не услышали давно позабытые струны. Струны арфы, доносящиеся из Библиотеки. Какое-то время приятная мелодия играла, погружая в атмосферу спокойствия, гармонии... но позже стихла, оставив после себя уже не приятную тишину, а напряженную, давящую. Невра наконец решил заговорить. — Почему ты поднял руку на собрании? —На этот вопрос эльф фыркнул. — Потому что она моя рабыня? Состоит в моей Гвардии и, как бы мне не было противно от этой мысли, моя ответственность? — Не ври мне, Эз. На прошлом собрании ты был обоими руками за, чтобы она ушла в другую Гвардию, а сейчас даже слова об этом не говоришь? Он громко цыкнул. —А толку? Мико ясно дала понять, что тема закрыта. Да я и не вру. Ты знаешь, даже на всё моё отшельничество, я глава своей Гвардии. Если уж я приготовил это Зелье, тем более для этой землянки, то и поить мне. — Он косо посмотрел на Невру. — Тут больше вопрос к тебе. Почему ты поднял руку? — Брат, — это обращение мог использовать к эльфу только он, — я признаюсь тебе сразу, эта девчонка меня зацепила. И внешне, и характером, и расой, и тем, что она первая кто спалил меня за слежкой. Я хочу, чтобы она принадлежала мне. Эзарель, до этого спокойно попивавший эль, поставил кружку на стойку с глухим стуком. — Ты просто охотник, которому надо всё редкое и недоступное. Увидел блестящую игрушку — и загорелся. Обычно я не против, даже за. Но в этот раз... Не делай этого, мне она еще нужна с работающей головой. — Чего это ты? Раньше тебя не заботило с какой пассией я хожу, даже если она была с твоей гвардии. — Непонимающе уставился на эльфа Невра. — Не забывай, она — чужачка, которая не знает ничего дальше своего собственного носа. Хотя бы эти задатки мне нужны, а не мечтания о тебе. И да, твоих бывших пассий, которые работали у меня я увольнял. Они умудрялись портить ценные ингредиенты думая о тебе двадцать четыре часа в сутки. А эта незнайка может не просто испортить ингредиенты, а взорвать мою лабораторию. Повисла неуютная тишина. Но Невра все же ответил. — Вот как... Только ты в отличие от меня не охотник. Ты как ящерица в пещере. Сидишь в темноте, боишься света, боишься чувств, боишься себя. Но на неё смотришь так... Думаешь я не вижу? — Не понимаю о чем ты. Невра усмехнулся, только уже без азарта. Ответил: — Ты можешь обманывать меня дальше. Но признайся хотя бы себе, что она тебя зацепила. Эльф не ответил. Он просто взял кружку и допил до дна, будто желая смыть с себя всё: раздражение, сомнения. — В любом случае. Не лезь к ней, брат. Невра помолчал какое-то время, но потом встал и медленно направился к выходу из Столовой. Бросив лишь одно слово. — Посмотрим. Момент после взрыва в Лаборатории. Лазарет. День близился к вечеру, когда в Лазарет, хромая и с заляпанной кровью рубашкой, вошёл Эзарель. Воздух всё ещё хранил слабый запах гари, будто даже стены штаба не могли забыть случившееся в лаборатории. Эвелейн, сидевшая за своим столом и перебирающая старые травы, вздрогнула, увидев его. — Эзарель?! Ты в порядке? — она сразу подскочила к нему, уже ощупывая рану на его плече. — Это что, ожог? Рваная рана? Что произошло? — Небольшой взрыв, — устало ответил эльф, усаживаясь на край койки. — В Лаборатории. Один свиток решил, что ему пора напомнить о своём существовании. Эвелейн нахмурилась, мягко, но уверенно срезая с него остатки обгоревшей ткани и приступая к промыванию раны. — «Один свиток»? Не из тех, что ты сам запечатал? — её голос стал подозрительным. — Или это, случайно, не имеет отношения к той самой землянке? Он промолчал, только стиснул зубы, когда прикосновение бинта задело обожжённую кожу. — Ясно, — тихо выдохнула она. — Эзарель… Она не готова. Её присутствие в Абсенте — ошибка. Она не слушается, делает что заблагорассудится, не соблюдает элементарных правил техники безопасности… И вот результат. Ты мог погибнуть. — Не драматизируй, — отозвался он хрипло. — Я не погиб. — Но мог, — она смотрела на него слишком внимательно, слишком остро. — И скажи мне, почему ты в итоге всё же смирился, чтобы она осталась у тебя? Мы можем еще раз поговорить с Мико, перевести её к Лейфтану в ассистенты. Или в Обсидиан к Валькиону...К Невре в конце концов! У них хотя бы боевые тренировки, там ей будет… проще. Или, по крайней мере, подальше от тебя, от Лаборатории. — Нет, ты помнишь причину почему именно мы этого не делаем. — отрезал он. Эвелейн приостановила движение руки, держась за бинт. — Почему? — голос дрогнул. — Да если она останется в Лаборатории дальше, может случиться что ещё хуже чем взрыв! Он тяжко вздохнул. — Хуже чем взрыв уже ничего не будет. Чёрт, а я же недавно говорил Невре по поводу того, что она взорвёт мою Лабораторию... Да я чертов предсказатель. — Хмыкнул он. Потом поднял взгляд на Эвелейн. Решительный, серьезный. — Потому что теперь её поступки — моя ответственность. И потому что если я её сдам — значит это я не справился с задачей, а ты знаешь меня. — Это не ответ, — Эвелейн почти прошептала. — Ты защищаешь её так, как не защищал никого. Даже меня в прошлом. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то… уязвимое. Или, наоборот, жесткое — как у существа, который не хочет видеть очевидное. — Это не имеет к тебе отношения, — холодно сказал он. — Не путай личное с рабочим. Эвелейн отвернулась, стиснув губы. Сердце стучало слишком громко, чтобы она могла притвориться, будто не поняла, что он только что сказал. Или, точнее, чего не сказал. Кто именно личный, а кто рабочий можно было только догадываться. Она догадывалась. — Понятно, — почти шёпотом произнесла она. — Можешь идти. Я обработаю остальные раны позже. Он молча встал, натянул испачканный жилет и направился к двери. — Эзарель, — позвала она, уже не сдерживая дрожи. — Если ты не перестанешь видеть в ней что-то… особенное, однажды это обернётся тебе болью. Он остановился на пороге. Но так и не обернулся. — Я уже к этому привык, чувствовать боль. — Уточнив, бросил он через плечо. — А и да, ни слова об этом инциденте Мико. — и ушёл, оставив её одну среди запахов трав, крови и горькой тишины.