сколько стоишь, сладкий?

дорога тэхёну кажется тоскливо бесконечной. не покидает ощущение, что их скорость не превышает и 70 км\ч, но на спидометре все 136 км\ч. они передвигаются настолько быстро по свободной полосе скоростной трассы, насколько это позволяет сопротивление ветра, и уже не особо осознаёшь, что в машине едешь, словно на месте сидишь и слегка трясёшься. — сука, — ядовито выплёвывает юнги, резко прокручивая руль в левую сторону, вжимая чимина в тэхёна, второго же прижимает к двери от таких резких дёрганий машины. неожиданно для всех бок о бок едет чёрный низкий спорткар, обгоняя тачку юнги и слегка смещая с полосы, — какого хуя творит этот чёрт? всё бы ничего, одним дорожным хамлом крестом трасса не сошлась, но ниоткуда не возьмись по левую полосу возник спорткар самого чон хосока, о чём чимин шепнул тэхёну, а позади и остальные члены свиты чон. — я так и знал, блять, что в одиночку выезжать не стоило, — начинает закипать намджун, — подрежь его, пусть перевернётся. — слушаюсь и повинуюсь, ага, ещё что сделать? может, тачку купить новую прям завтра? а может сам мне её купишь, м? успокойся, джун, разъебём их позже. они не стоят психики малых, — хорошо, в какой-то мере, когда друг — похуист, благодаря ему можно избежать многих ситуаций, угрожающих жизни людей, особенно близких. двое, позади сидящее, благодарят всех существующих богов за разумное течение мыслей юна, несмотря на критичность ситуации, а ещё за то, что за рулём не старший. уж такой экстрим никто не готов перенести. на самом деле, старшие никогда не просвещали ни тэ, ни пака в их делах, в подробностях о накалённой ситуации можно было узнать по громким телефонным разговорам, полицейским погоням и в разговорах свиты между своими в квартире кимов. не то чтобы тэхён сильно интересовался их мужскими делами, но во главе свиты стоит не кто-то, а никто иной, как ким намджун — старший родной брат, как тут не переживать, особенно, когда тот приходит в крови, ссадинах и кровоподтёках после очередных зверских схваток чуть ли не на смерть. это было около 8 лет назад. тэхёну было 10, когда он впервые увидел брата ментально убитым, потерянным и плачущим, испачкавшимся в чьей-то алой крови. сейчас намджуну 28 и он, с того момента, ни разу не показал своих слабостей и слёз.

***

кажется, никто в мире так не ненавидел кого-то настолько сильно, чтоб захотеть убить. какие мотивы были у 20-летних парней, чтоб иметь такую вражду? когда-то всё было не так плохо, не было какой-то кровожадности, делёжки территории и вечного соперничества. все они, все те, кто состоит в той или иной свите росли с самого детства, имели общий досуг. кто-то рос в более благоприятных условиях, родившись, как говорят, с золотой ложкой во рту, что в точности описывает братьев чон. собственно, их материальное и социальное положение по всей стране не могло вызывать сомнений в некой власти в их руках, уверенность в них, как в лидерах, компаньонах была безусловной, что и послужило притягиванию к себе окружения. чего не скажешь о семье ким. братья не имеют богатой семьи. они вообще никакой семьи не имеют. намджун один из лучших баскетболистов в масштабах страны, он зарабатывает достаточно, чтобы содержать себя тэхёна. он любит безмерно младшенького своего, заменяет ему отца и всех, потому что он пообещал бабушке — единственной родственнице, что опекала их после того, как их родители погибли в неизвестных обстоятельствах — что будет лучшим старшим братом и не заставит тэхёна нуждаться в чём-то. своё обещание он сдержал и держит до сих пор, поэтому не даст никому и ничему навредить его братцу. к сути всего дерьма, заваренного 8 лет назад. — ты ебанулся? ограбить хранилище налоговой? чонгук, ты обдолбался, ей-богу, — намджун встаёт из-за общего стола, стоящего в гараже, где они обычно собирались, — когда я говорил о жёсткой потребности в деньгах, я не имел ввиду именно таким способом. — эй, не кипятись, это всего лишь предположение, у меня имеется приблизительный план такой суеты, но, если вам не интересно, окей, — чонгук ехидно ухмыляется, осушив чашку с пивом, сверля взглядом кима. он знает, что ему нужно провести дорогую операцию на ногу, дабы продолжить карьеру баскетболиста, чтоб прокормить совсем юного тэхёна. — джун, правда, ради интереса послушаем, тебе разве не хочется узнать, что пришло в его дрянную башку? к тому же, если всё обойдётся слишком плохо — ты ведь знаешь, мы всегда поможем тебе, — сокджин, как всегда, старается перевести всё на позитивную нотку. он, как истинный верный друг, в каждый трудным момент оказывался рядом с джуном, не давал тому падать духом и опускать руки. — да он ещё от выкуренной с утра травы не отшёл, чего его слушать? посадят нас нахер всех, вам терять нечего, вы ахуевшие, на мне брат, и я не горю желанием, чтоб его забрали в детский дом, — да, его волнует только это, не меньше, чем своё здоровье все об этом прекрасно знают. он всегда был на стороне совести, правильных мотивов; все видели в нём сурового и грубого лидера, но лишь избранным дано было понять и прочувствовать мягкость и доброту души кима. этим избранным был ким сокджин. зачем же чонгук выдвинул план ограбления? почему все должны были в этом участвовать? богатства хватало каждому из них, никто не нуждался в деньгах, крома кима. под риском наказания по закону, под кликом опасности и безбашенности, друзья всегда помогут, выручат, вытащат из любой дыры. эта же компания считала также. они были готовы на все, лишь бы помочь. чон, зная намджуна, как гордого и неприступного, понимал, что прямую помощь он не принимает. проходили, знаем. родители семьи ким работали на компанию семьи чон. вторые имели огромное владение в пригороде сеула, а именно завод по производству химической продукции. там им выделили рабочие места, позволив работать вдвоём в одном отделе., но из-за профнепригодности некоторых приборов и труб, выводящие токсичные отходы, половина производственного здания взлетела на воздух, вместе с этим было потеряно 64 лучших химработников, в числе которых оказались и родители намджуна и тэхёна. дело по гибели сотрудников было закрыто под причиной несчастного случая. когда умерла бабушка, отец хосока и чонгука выделил квартиру, в которую позже переехал 18-летний намджун с младшим, которому на тот момент исполнилось 8 лет. чувство долга чон минсона перед ещё совсем молодыми парнями не прекращало биться у него в голове. он предлагал киму старшему работу, успешную карьеру, на что тот с усмешкой отвечал: «думаю, мой брат не готов потерять единственного родного человека, работая на вас, мистер чон, казалось бы самого внимательного за производством во всей стране». безусловно, это не могло не задеть, ведь вина главенствующего в произошёдшем была, однозначно, однако, последнее слово о том, что намджун может прийти за помощью в любой момент и ему не откажут, было за минсоном. всё-таки, пытавшись совершить задуманное преступление, банда псевдокриминальных деятелей двинулась к месту назначения — хранилищу средств всего населения кореи. план чонгука в одном месте дал раскол: штурм здания полицией был настолько сильным, что пришлось броситься прочь, но чон, невовремя блеснув оригинальностью, стал отстреливаться. — откуда у него, чёрт возьми, ствол?! — намджун срывается на крик, обращаясь ко всей банде, что скрывалась на стойками с документацией и сейфами, — кто, сука, ещё знал, что у него ствол с собой? — намджун, ствол не только у него, они с джином разделили имеющееся оружие на пару, — глаза джуна завесило туманом замешательства. джин с самого начала знал об этом плане, он разрабатывал его вместе с чонгуком, и об оружии договаривались только они, остальным приказывалось взломать систему охраны, прикрывать, вскрыть сейф и забрать оттуда некое количество денег, намджун был в числе тех, кто стоял на стрёме и прикрывал. его «полиция, парни! отбой, блять, там полиция» стало роковым. перестрелка не могла длиться вечно, без чьей-либо крови. жертвой пробивающих насквозь пуль стал сокджин. прикрывая его чонгук действовал будто по наитию, пока раненного оттаскивали прочь от места происшествия. пулевое ранение пробило насквозь, в районе солнечного сплетения. одно неловкое движение — расплата жизнью. пока полиция вламывалась в здание, парням оставалось только одно — побег. намджун судорожно сжимал в объятиях тело друга, пока тот хриплым голосом просил убегать, скрываться, оставить его. — джун, я прошу тебя, — тяжело дыша хрипит ким, — бери ребят, убирайтесь отсюда, другого. другого выхода нет, их много, все вооружены… — нет, я не оставлю здесь тебя, слышишь? мы выберемся и повезём тебя в больницу, джин, — голос предательски дрожал и глаза заливала пелена влаги, — только не закрывай глаза, брат, всё будет хорошо, — на руки джуна ложатся окровавленные ладони раненного, какое-то время сжимая, а затем из последних сил отталкивающих с себя. — беги, намджун, ты нужен тэхёну, убирайся! — джин пытается сорваться на крик, но намджун отказывается всё происходящее воспринимать за реальность, его окутал страх и агрессия одновременно. сокджин остался неподвижен, лёжа в собственной луже крови, пока тем временем все парни принялись выбивать и вскрывать чёрный выход здания, а чонгук, в свою очередь, с силой оттаскивать намджуна, параллельно пуская пули в полицейских. — сука! оставь меня с ним, — отчаянные крики рвутся из души кима, пока чон чуть ли не по земле того волочет, выталкивает из здания и сажает в машину, дабы всеми скрыться с того места. за рулём был хосок — опытный гонщик со стажем, полиции не сравниться с искусством его изворотливости и вождения, особенно со знаниями особых потайных мест, где, в одном из них, удалость скинуть правоохранителей с хвоста. джун уже не помнил, как он оказался дома и что с ним было по пути, в самой погоне, но знал одно очень хорошо и отчётливо — виной в смерти джина был замешан чонгук. он до последнего скрывал, что оружие было при них, он мог дать ствол кому угодно, а не отозвавшемуся джину, лишь потому что только он изъявил желание, хоть и ни разу за жизнь не пользовался оружием. были парни, хорошо владеющими стрелковыми навыками, но джин — не один из них явно. с тех пор прошло очень много времени. минсон, как один из важнейших людей страны, смог закрыть это дело, на это тоже понадобилось не мало времени, сил и средств, чтоб ни его сыновья, ни его друзья не получили срок. пришлось продать государству своё производство и пару точек с малым бизнесом, уехать из страны, словно начав с чистого листа, уже в америке. на похоронах джина присутствовали все, кроме чонгука и хосока. целая банда раскололась на 2 части: приближённые к хосоку объединились с приближёнными чонгука, а приближённые намджуна остались при нём с теми, кто был также близок с сокджином и юнги. из-за всего этого ни те, ни вторые не смогли спокойно сосуществовать на одной территории, временами сцепляясь в драках, вечно соперничали и разделились на две разные баскетбольные команды, хотя ранее были одним целым, заменой друг друга, поддержкой и опорой. спустя столько лет, повзрослев и расставив приоритеты на карьеру, учёбу или вовсе переезд на новыми возможностями за границу, злость и жажда мести, вражды спала на уровень плохих воспоминаний и моментов из жизни., но не всё уходит из памяти так просто. намджун терпеть не может чету чон, ненавидит до скрипа в зубах, до дрожи в жилах. сначала смерть родителей, в которой замешан чон минсон, отец чонгука, затем смерть самого близкого друга и опять не без причастности кого-то из четы чон. чего намджуну стоит ожидать от них дальше? смерть свою или смерть младшего брата? ну уж нет, ни за что и никогда намджун не допустит этого, с него хватит.