Рыжая

Несмотря на "колоссальный прогресс", который констатировали врачи, ходил Дух все еще плохо. Поэтому, когда рыжая глубокой ночью — часы в холле показывали три — велела ему взять одеяло и повела петляющим лабиринтом коридоров куда-то, где его ждал сюрприз, он быстро устал. Дело осложнялось тем, что, преодолев несколько лестничных пролетов, они оказались в коридоре, до краев заполненном угольной темнотой, как тюбик с краской. — Осторожно, — сказала рыжая, маяча где-то впереди. — Не убейся. А то сделаешь меня настоящим злобным призраком, виновницей гибели несчастного ребенка. — А ты никогда... ну... не причиняла никому зла? — спросил Дух, думая о том, что если рыжую кто-то убил, она наверняка хотела бы мести. — Дурацкий вопрос, — заметила рыжая, — одна медсестра из-за меня даже поседела. Так, справа дверь. Давай туда. — Хм, физически, я имею в виду, — протянув руку вправо, Дух ощутил под пальцами холодную металлическую поверхность и осторожно толкнул ее. Она легко поддалась. — Честно говоря, мне нет ни до кого дела, — голос рыжей скачкообразно перемещался и теперь зазвучал из дверного проема. — Чего их трогать? Дух неуверенно ступил вперед. — Это нормально, что здесь все не заперто? — поинтересовался он, сделав еще шаг. Дверь за его спиной скрипнула и закрылась. — Более чем, когда рядом я, — самодовольно отозвалась рыжая. — Тут лестница, осторожно. На мой голос ползи. Ну ты смешной, видел бы себя только. Как мышь в темноте. Сделав еще два неуверенных шага с протянутой вперед рукой, Дух уцепился за холодную перекладину, по ощущениям ржавую. — Да. Это она. Поднимайся, — распорядилась рыжая. Дух смиренно повесил одеяло на плечо, ухватился за прутья и неуклюже, медленно полез наверх, как подбитая муха. Через пару шагов он запутался в тяжелых складках материи, соскользнул со ступеньки и едва не сорвался. — А впрочем, если хочешь убиться, не буду тебя останавливать, — сказала рыжая задумчиво. — Нет, спасибо, — отозвался Дух, прижавшись лбом к холодной перекладине. — Слушай, а ты светиться на умеешь? Ну, возникать во мраке бледным силуэтом? — Нет. А что? — Да удобнее было бы, — вздохнул Дух. Он очень устал, сердце тяжело билось в груди. Но жить было интересно. Поправив на плече одеяло, он полез дальше. — Немного осталось, — ободрила его рыжая. — Я слежу за тобой. Вот, теперь хватит ползти. Подними руку. Чувствуешь крышку? Поднимай, она не тяжелая. Крышка была тяжелой, и провозиться с ней, не имея твердой опоры под ногами, пришлось немало, но минут через пять обессиленный Дух все-таки поднял ее — она с треском подскочила на проржавевшей пружине — и выполз на холодный бетон, как жук из банки. Одеяло обреченно потянулось следом, как длинный и уродливый хвост. Лежать было приятно. Отдышавшись немного, Дух перевернулся — и увидел звезды. Редкие, но крупные, они были разбросаны по желтеющему небу, как цветы по поверхности озера. — Та-дам! — появилось на фоне неба довольное лицо рыжей. — Вставай, я все покажу. Дух приподнялся, смахнул со лба взмокшие волосы и огляделся. Он был на широкой, как футбольное поле, крыше больницы. Кое-где из нее торчали болезненные наросты и странные приспособления. Телевизионная антенна раскинула свои рога, как сказочное насекомое, прислушивающееся к шепоту космоса. — Красота... — вздохнул Дух. — Мне кажется, тело довольно сильно осложняет тебе жизнь, — заметила рыжая, наблюдая за ним. — Мне оно нравится, — возразил Дух. В теле была какая-то стабильность, заземленность. Безусловно, оно его ограничивало — он не мог, как рыжая, в любой момент оказаться где пожелает. И в то же время оно давало ему какой-то уравновешивающий, весомый статус. Гражданство планеты, на которой он находился, возможно. — Ну, дело хозяйское, — с нарочитым равнодушием отвернулась рыжая. Вздрогнув, Дух принялся укутываться в одеяло. — А чем ты болела? — поинтересовался он. — Какой-то загадочной хренью, как и ты, — рыжая смотрела куда-то вдаль. Морозный ветер шевелил ее огненные волосы. — На самом деле ею болеет удивительно много людей. Врачи говорят об этом: диагноз не удалось установить. Или: ВСД — это такой специальный диагноз для неведомой хрени, расшифровывается, наверное, Вопиюще Странная Дичь. — Вегето-сосудистая дистония, — поправил ее информированный Дух. — Идем, — проигнорировала это замечание рыжая. Дух тяжело поднялся и, ковыляя, побрел за ней. Одеяло поволоклось следом, как королевский шлейф. На крыше было холодно, порывы ветра заползали под слои ткани и касались кожи. Взмокшие волосы на лбу стали затвердевать. Но ночь была чистой, как горная вода, и огромной: темным океаном, полным таинственной жизни. Они дошли до края крыши. Далеко, за заснеженным двором, дорогой и парком вздымались верхушки домов, кое-где светящиеся окнами. Оттуда же поднимался ровный желтый свет. — Это город, — пояснила рыжая. — Рыжая, — спросил дух, глядя на мир живых. — А тебя никто, ну, не заставлял умереть? — Пфф... — она закатила светлые глаза. — Детективный сюжет придумал? Зря. — А какой он? Она дернула плечами и раскинула руки. — Не будь слишком любопытным. Это вредно для здоровья. Дух умолк, ежась и вглядываясь в бессонный свет незнакомого ему мира.