Скрытые от глаз

Джек

      Мико так и прыгала от счастья, узнав, что на базу приедут новые Рэкеры. Хотя Джек и был рад пополнению Автоботов, но в данном случае он разделял мнение Рэтчета, выраженное им в виде злобного скрипа зубных пластин: новые Рэкеры, особенно такие буйные и шумные, как Уилджек —новое беспокойство и проблемы. Нет, конечно, Джек был рад познакомиться с новоприбывшими трансформерами, узнать их поближе, но все же толпы Уилджеков не выдержит никто, даже Прайм, наверно.       Когда портал открылся, то первыми из клубов зеленоватого дыма вышли Оптимус и очень на него похожий сине-красный гигант, больше напоминавший кривую переделку Прайма. Он казался чуть массивнее и сильнее Лидера, но относился к нему, как к старшему, что было видно в одном лишь взгляде полном уважения и учтивых манерах.       За ними топал Балкхэд, Уилджек и еще два неизвестных Автобота, с которыми массивный напарник Мико болтал, словно они не виделись полжизни. Кстати, розоволосая девушка, сразу же заметив новоприбывших, принялась кричать, наполняя Базу восторженными воплями:       — Какой ты огромный! А у тебя это крылья? Ты что, летать умеешь? Ты правда можешь летать? Я думала Автоботы не летают! — заметив рыжего бота, которого можно было назвать эволюцией Бамблби, если бы он был покемоном, она продолжила свой сольный концерт нескончаемых вопросов: — Ты похож на огонь! Ты быстрый? А сколько тонн ты жмешь?       Отдалившись от нее на пару шагов, дабы не оглохнуть, Джек прислушался к хмурой копии Оптимуса, ровным и монотонным голосом рычавшего себе под выпирающий носовой гребень: — Все обитатели этой планеты обладают возможностью создавать столько шума? — сказал он негромко, покосившись на японку.       Прайм не успел ответить — Рэтчет сделал это за него: — Только Мико, сэр.       Оптимус подарил Врачу взгляд полный укора, но не нашел слов для хоть какого – то возражения. Было видно, что ему за поведение обоих ему крайне, крайне стыдно, но он не мог осуждать их — Мико могла утомить даже несокрушимого Оптимуса Прайма.       Всюду был шум и гам: все попарно или в группах болтали, а Балкхэд знакомил Рэкеров с Мико. Молодая японка красовалась с такой физиономией, словно каждую секунду она испытывает… космическое удовольствие от происходящего.       — Привет, маленькая — зелёный робот с горящими голубыми глазами и золотым животом нагнулся к девочке, удивленно осматривая ее, словно диковинное насекомое. Хотя, скорее всего, для него человек и вправду был незнакомым созданием — инопланетянином. Забавно это.       — Это Спрингер, он был замом и некоторое время капитаном Рэкеров, — сообщил Балкхэд, с уважением хлопая боевого товарища по плечу. Такое уважение зеленый Крушитель проявлял лишь к Оптимусу, а, значит, Спрингер — достойный Автобот.       — Отвечая на твой вопрос, — зелёный резко сменил форму, становясь багги с крышей, вооруженной двумя двуствольными пушками. Зеленая багги сияла голубым неоном и была квадратной, будто из старой игры. По рассказам Бамблби, подобный «кубизм» считался модным на Кибертроне до начала войны и сдал позиции лишь после «Исхода».       Не успела Мико сказать «Круто!», как Спрингер, поднявшись на метр от земли, начал изменяться, превращаясь в странный вертолет с большими турбинами. Как и багги, он был футуристичен, и несколько простоват, зато очень уж внушал: два мощных крыла — двигателя прижимались к кокпиту. Подобная новизна поразила Джека, ну а Мико чуть не упала замертво.       Арси и Оптимус упоминали трехрежимников — особенных трансформеров, чьим даром было обладание более крупной, чем обычно, Т-шестерней. Она позволяла им иметь сразу две альтернативных формы. Фотографии и видео не могли передать того детского восторга, который испытал Джек, когда перед ним большой робот стал машинкой, а потом самолетом.       Раф, намного больше общавшийся с Рэтчетом, и любивший почитать записи на кибертронском, влился в разговор:       — А ты знаком с Сэндстормом, Блицвингом, Астротрэйном, Октаном, Бродсайдом, Оверчарджем, Депс Чарджем, Кроссхэйрзом, Шаттером и Дропкиком? — выдав десяток имен, ничего не значивших для Джека, Рафаэль, похоже, сбил с толку даже Рэкеров. Никто не ожидал от невысокого мальчика в очках столь больших знаний о личностях Кибертрона.       — Полегче, парнишка, — усмехнулся молодой желтовато-рыжий бот, похожий на Бамблби: — Сэндсторм — Рэкер, остался с Проулом, Кроссхэйрз не Рэкер, но остался там же. Блицвинга и Астротрэйна мы знаем хорошо, да босс?       Спрингер, погладив затылок, присоединился к разговору: — Бродсайд впал в стазис во время войны. Остальные — Десептиконы… — мех затих, словно видя перед глазами призраков, но в разговор, и так полный участников, влез Уилджек:       — А имя Дропкик носили два трансформера: инсектикон, которому мы взорвали голову, и какой-то парень, которого собрал на коленке Шоквейв, — белый спорткар, ударив кулаками друг об друга, нахмурился, из-за чего шрамы на его лице стали еще виднее, — найду этого безумного циклопа — буду резать его чокнутую башку часами, пока не выцарапаю каждый транзистор.       Арси, болтавшая с невысоким белым роботом — музыкантом, выглядевшим очень уставшим, обернулась к толпе бойцов. Словно мама, она потрясла кулаком и прошипела: — какие же вы дети... Да и Шоквейв уже мертв, — задвигав острыми и тонкими манами, словно боксируя, она с довольно улыбкой тигрицы заявила: — я прострелила его безумный окуляр.       — Его не убил Гримлок и взрыв той Башни, — заметил Хот Род. Двадцати двух футовый Автобот, принятый Мико за живой огонь. Хотя он был лишь на европейский метр выше Бамблби, у Автобота имелись очень большие кулаки, грудь, да и вообще он во всем казался мощнее их старого друга. Три выхлопные трубы на предплечьях горели голубым огнем, готовые создать струю пламени.       Не удивительно, что такой сильный парень открыто сомневался в том, что Арси убила этого Шоквейва — страшного и ужасного трансформера, если верить рассказам. Джек, правда, горой стоял за свою подругу, а потому сразу же надулся и задумался: существует ли сексизм у Трансформеров? Скорее всего, он существовал, но за время войны такие идеи должны были исчезнуть. Эйрахниду не назовешь слабой девушкой в беде… Да и Арси тоже. А тот, кто посмеет — получит такой нагоняй, что в век не забудет!              Но Джека уже не интересовали истории из прошлого Рэкеров или одинокий Бамблби, стоящий у выключенного портала и осматривающий все происходящее с теплотой на немом лице: юноша сосредоточился на Арси и на том, с кем она разговаривала:       — Мы… Можем сходить туда? — шептал белый бот, чей голос имел лёгкое эхо и усиление басов.       — Конечно… — положив руку на спину робота, Арси повела его к выходу наружу.       — Куда это вы? — опершись о перила, Джек взглянул на напарницу, но лицо девушки выражало такую сильную и неуемную скорбь, что он решил помолчать, да и девушка ответила ему несколько резко:       — Потом, — в ее взгляде юноша увидел что-то такое, с чем не желал спорить. Потом, значит потом, Арси не будет просто так говорить такое.       Рэтчет, сегодня слишком уж активный, приблизился к парню. Лицо его, довольно часто недовольное, стало совсем печальным, но он пояснил странности в поведении Арси: — Это Джазз… Он был напарником Клиффджампера почти всю войну… — сжавшись, робот положил манипулятор себе на грудь, сопровождая свою речь тяжелым выдохом, полном боли: — Скольких хороших Автоботов эта война еще заберет? — говорил он себе под нос, забыв о Джеке.       Юноша и не знал, что сказать, что добавить, чем помочь Рэтчету, но потом осознал, что лучше просто помолчать, позволив скорби самой уйти, забиться обратно внутрь железных сердец этих, как кажется на первый взгляд, несокрушимых гигантов.

Старскрим

      — Праймус! — кричал робот, уже не боявшийся смерти. Истощение, усталость и раны не в первый раз донимали его, но он не думал, что станет единым с Великой Искрой при таких условиях! Летун, лишенный крыльев, карабкался по отвесной скале, вонзая острые когти глубоко и надежно. Но местный камень — песчаник, если Старскриму не изменяла память о своей довоенной карьере исследователя, не всегда выдерживал его огромный вес. И вот, в секунду, когда крылатый вытащил небольшой кристал энергона из почвы, земля не выдержала, и мех полетел вниз. Падал он недолго, но отключенные из-за недостатка энергии гиперщиты не защитили его от боли.       — Ррррааааа! — яростно взвыл летун, поднимая ушибленную заднюю пластину. Он ненавидел ситуацию, в которой оказался, ненавидел Мегатрона и Эрахниду, обрекших его на жалкое существование. Десептикону, летнему командиру, командиру сикеров, ученому-исследователю! Пришлось работать, советовать и служить жалким людишкам… Этому грязному самолюбивому Сайласу… Если он сможет, то отомстит! Будет копаться в его внутренностях, вырывая каждый проводок и шестеренку, а потом выпьет энергон!       Но, вспомнив, что у людей нет ни проводов, ни шестерней, ни, тем более, энергона, Десептикон лишь яростно топнул, чуть не ломая красивый аэродинамичный каблук.              Что сталось с ним? Раньше имени Старскрима боялись и Автоботы и Десептиконы! Он был вторым после самого Лорда Мегатрона! Великим Воздушным командиром, Великим бойцом… Теперь же от его изящного корпуса остались лишь серые и ржавеющие палки. Он исхудал, хотя, казалось, что трансформер не способен на такое. Его крылья погнулись, сил не хватает даже на долгий переход пешком. Даже разогнуться во все свои прекрасные семь с половиной метров роста он не может! Не хватает энергии…       Он жалок, брошен, никому не нужен и лишен самого дорогого — крыльев, которыми он всегда гордился. Это чувство эйфории, когда твой корпус окутывает раскаленный воздух, маршевые движки выплевывают частицы, разгоняя тебя до огромной скорости, а под огнем бластеров и ракет сгорают в энергоном пламени поганые колесники!       Вспомнив о сладкой голубой жидкости, робот облизнулся, пробегаясь ловкой глоссой по серебряным губам, покрывшимся черной смазочной слизью. В его манипуляторе сверкал маленький голубой бриллиант энергии, пульсирующий и горевший, как маленькая звезда.       — Ещё немного… Еще немного…       Поглощать кристалл опасно, не так, конечно, как пить жидкий непереработанный энергон, но все же… Остался бы у него энергоконвертер, которым снабжались все исследователи космоса, то Старскрим мог бы жевать камень и руду… даже органику, чтобы получить из них хоть немного энергона.              Звериный рев, сравнимый с взрывом, оглушил летуна. Старскрим чуть не закричал на всю пещеру от неожиданности: этот зверский, яростный рык и чуть не остановил его искру. Мех обернулся и увидел…Инсектикона. Перед ним стоит инсектикон!       Гигант был мало похож на тех маленьких и мерзких шестиногих зверьков, которых Шоквейв приручил ближе к концу войны: одиннадцати метровая туша с толстыми черными пластинами выглядело дико, но угрожающе. Редкие кислотно-желтые и грязно-зеленые пластины лишь дополняли образ грязного и животного создания. Полуразумный молоток Мегатрона, подаренный ему Шоквейвом — тупой, но крайне эффективный… Он может пригодиться: этот экземпляр, помеченный марками и отметинами, был особенно сильным! В бою он смог бы потягаться с самим Мегатроном… Победить его? Нет, нет, точно нет! Вот если бы на Лорда напали и Автоботы и это чудовище одновременно, то у Господина точно не будет шансов.       Десептикон, замечтавшись, и не заметил, как примитивное создание прошло мимо и, пробив каменную стену пещеры, вытащило из нее хороший такой кусок энергона, который мог бы питать летуна пару дней.       — Эй ты! — Десептикон, сжав изящные бока манипуляторами, взглянул со всей возможной угрозой и важностью на зверя вдвое выше него самого, после чего продолжил: — Я с тобой говорю, безумное чудовище! — рыкнул Старскрим, чуть царапая того, кто был на тройку метров выше. Оставив на пластинчатой неровной спине след глубоких когтей, робот сразу же отскочил. В момент произнесения этих слов и нанесения удара, Старскрим еще не отошел от ненависти и захлестнувших его эмоций. Но вот сейчас, когда ярость и притворство уступили его развитому чувству собственной безопасности, летун осознал, что совершил ошибку.       Уклонившись от размашистого и сильного удара, больше похожего на шлепок, что давит раздражающее насекомое, летун взвизгнул:       — Я офицер армии Десептиконов! И ты не смеешь меня игнорировать!       Зверь нанес удар в живот летуну: гиперщитов не было, металл прогнулся, давя и пережимая трубки с энергоном. Перед оптикой робота появились сообщения об ошибках, а в голове заискрил процессор. Боевой опыт и навыки выживания, вкупе с прекрасной памятью и внимательностью, сработали в последний момент. Согнувшись и сжавшись до тонкой палки, он заполз в яму, достаточно узкую, чтобы инсектикон не пролез внутрь. Безумный зверь, всунув голову внутрь, понял, что огромные плечи мешают ему протиснуться дальше. Он просунул манипулятор, острыми когтями пытаясь раздавить или порезать голень летуна, но Старскриму очень уж повезло – яма оказалась маленькая, узкая и достаточно длинная, чтобы спрятать в ней сикера и сделать его недоступным для злобного зверя.       Робота сковал страх, такой сильный, что мало какой мог сравниться с ним. Даже момент трансформации Мегатрона или его выстрел, почти что добравшийся до искры Крима, не вызвал так много ужаса… Господин простил его… во второй и третий раз… даже в четвертый… Но пятый? Особенно, если эта гадкая "Эйрагнида" будет нашептывать Лорду, Старскрим не переживет.       Выбора не было. Гордость и самолюбие — то, что питало робота почти всю жизнь. Они были его мощью, энергоном, помощником… И ему нужно было отказаться от них ради выживания.       Небольшой рог-воздухозаборник, еще мгновение назад украшавший лоб летуна, оказался в руках Старскрима. Разломившись, словно стеклянная палочка, он подарил летуну еще больше боли, чем удар в живот, оставивший на сложенных друг на друга пластинах вогнутый след.       Летун перевел пылающие страхом окуляры на свои манипуляторы, осматривая две ракеты, которыми он мог выстрелить, легко двинув пальцами. Снаряды были довольно мощными, дальнобойными и наводились на источник тепла. Но у него имелось лишь две ракеты… И если эти проклятые людишки захотят разобрать меха на части, либо «Эйрахнида» решит закончить начатое, то ему не останется средств самообороны.       Пятку, увенчанную каблуком, задели острейшие клыки, удалившиеся от морды на полметра. Отростки, яростно двигаясь, пытались дотянуться до искры летуна, чувствуя сладкий и богатый энергоном источник жизни.       Ненависть к себе, к этому жалкому состоянию, к утрате крыльев и к зверю, загнавшего офицера в самый угол, вырвались из Старскрима звонкой истерикой. Громкий вопль, крик, ярость исчезли уже после первого удара. Ученый попытался ткнуть инсектикона в лоб пяткой, увенчанным острым каблуком. Оставив трещину на визоре зверя, мех получил хороший и точный ответ по собственной голени. Мех взвизгнул, словно он органик, которого потрошат на фарш, поджал к груди ноги и стал вопить.       Визжа боли, он ударился лбом о свод своей укромной пещерки. Камушки и пыль посыпались в ответ, угрожая похоронить офицера под тоннами земли.       Сдавшись, Старскрим зашептал, с каждым звуком теряя остатки уважения к себе:       — На, На! — кинув в огромный рот кусочки сырого энергона, собранные им за дни скитаний, робот отвернулся, ненавидя и презирая себя. Ему захотелось всунуть манипулятор в собственную грудь и вырвать тот затухающий огонек, называвшийся искрой. Сил функционировать уже не оставалось…       Звук трансформации и преобразования металла привлёк меха, чьи инстинкты и умения сработали за секунды до смерти меха: зверь направил на него бластер, уже горевший красным огнем.       Быстрый удар с размаха в кисть, сбивающий ствол тяжелого бластера, уводящий выстрел выше летуна. Затем, невзирая на боль в ноге и руке, запуск ракеты в открывшийся рот инсектикона. Реактивная струя довела снаряд до открытой пасти.       На месте уродливой башки жука зияла дыра, оплавленная, украшенная лепестками разорванного металла и изрыгающая во все стороны энергон. Когда искра зверя в последний раз екнула, тело создания неестественно извернулось, и ноги Старскрима залила зелено-бурая смазочная жидкость, за которой хлынул фонтанчик хладогента.              Отдышавшись, Старскрим понял, что его плечо практически полностью испарил бластер жука. Держась на паре трубок и кусках брони, оголенное серво яростно двигалось, угрожая развалиться и лишить летуна всей руки.       Осознав, что он заперт и стал еще большим калекой, Старскрим взвыл изо всех оставшихся сил. Пещера всюду затрещала и камни посыпались один за другим…

Джазз

      — Где? — пытаясь не играть голосом, Джазз говорил медленно и, на удивление, спокойно. Он уже и забыл, как звучит его голос без модификаций. Так музыкант говорил почти всю жизнь, начиная с момента, как музыка и звук стали главными в его жизни: это случилось еще до того, как меха наняли в «Старую Масляную Маккадама». Тогда, миллионы лет назад, еще юный трансформер играл на улицах, записывая себя, а потом врубал собственные мелодии, гоняя по бесконечным шоссе Кибертрона. Он был хорош, жаль, что кибертронские инструменты утеряны и ему приходится, словно Саундвейву, генерировать звуки или использовать старые записи. Все же акустика настоящих инструментов намного приятнее аудиосенсорам белого бота, чем синтетические и заранее записанные сэмплы.       — Тут, чуть выше, — ответила Арси, переставляя тонкие длинные ножки, увенчанные темными пластинами у самых стоп. Конечно, ее бедра несравненны с Оптимусовыми, Магнусовыми или Старскримовыми! Ха! …       Но даже юмор не помогал Джаззу справиться с тем, что давило на него, сжимало искру до такой боли, что хотелось выть на луну.              Когда они, наконец, поднялись на гору, то синяя фемка, поежившись, сжалась рядом с одинокой горкой камней. Порезанные непрофессионалом гладкие камушки образовывали странный монумент, чуть уступавший в росте самой Арси. Этот памятник никак не подходил Клиффджамперу… Ему бы понравилось что-то металлическое, созданное на Кибертроне, неровное, украшенное подземными кристаллами. Арт-объект, по которому его маленькая копия могла бы скакать и прыгать, заниматься скалолазанием. (англ. Cliffjumper — Клиффджампер, скалолаз, прыгун по скалам)       Зато вид отсюда открывался достойный: плато, слегка запорошённое зеленью, обрывы, камни и скалы, ухабы и пещеры, а также дорога, по которой он бы смог гонять. Да, ездить Клифф любил, хотя и чуть меньше, чем ползать по древним развалинам и горам.       — Он тут, да? — спросил очевидное Джазз, падая на колени около монумента. Пальцы прошлись по камням, чувствуя малейшие изменения в их рельефе, текстуре и многочисленные трещинки.       — Да… — элегантный синий манипулятор прошелся по безжалостному камню, оставляя след из невидимого покрова боли и скорби. К сожалению, Джазз этот след видел: и боль и скорбь, каждую частичку. Он сам их чувствовал — это одиночество, это уныние, ярость и грусть — они рвали трансформера на части. Казалось, что его искра готова взорваться!       Прижавшись затылком к монументу, белый мех не обращал внимания на пыль, мгновенно осевшую на его краске, на острые камни, царапавшие корпус. Солнце — местный желтый карлик, светил ярко, плотно, даже грел… Хорошая лампочка, под которой могла бы затухнуть искра. Это не уродливый красный карлик под которым помирать жалко.       — Клифф, чтоб тебя… — убрав лазурную пластинку визера внутрь шлема, Джазз разлегся на сухом дерне, редкой рыжеватой траве и горячем монолитном известняке. Всю свою жизнь он считал себя оптимистом, весельчаком, но и не глупым клоуном. Наверное, это и спасало его. Мех обожал тихо шептать себе что-то под нос, играясь с настройками войсбокса, размышляя, напевая, раздражая окружающих, кроме, наверное Клиффа и еще пары ребят. Ну, а болтать с братишками, шутить над Бамблби, Сайдсвайпом, Хот Родом, Клиффом… Он любил… Очень любил… Но это было там, дома, на Кибертроне. Даже во время Войны они находили способы веселится, не унывать. А в этом помогала ему верная гитара: его бедный инструмент, его товарищ, верный музыкальный друг, оставшийся на Кибертроне.       Сейчас бы он очень помог! Джазз сыграл бы «Курьера с 38 шоссе» или «100 ворн назад», да что угодно! Что любил его друг, его напарник, с которым они работали еще с начала войны, то, что хотел бы услышать Клиффджампер на своей могиле.              — Как он стал единым с Великой Искрой? — неожиданно для себя, Джаз начал говорить. Спокойно, слишком спокойно, хотя легкое двойное эхо все еще оставалось в микшере его голоса. Хороший эффект, который мех честно украл у Саундвейва, хотя и молчаливого, но того еще показушника.       — Патрулировал планету, он нашел энергон и Десептиконов, — сглотнув боль, двухколесная продолжила: — когда мы приехали, там был огромный кратер и рог.       — Вот болван… — усмехнулся Джазз, скрипя дентами.       — Это я виновата… Зря оставила его так далеко, — царапнув свои ноги, она чуть не оторвала острые наколенники.       — Нет, я виноват, — земля грела, слишком сильно, не позволяя даже встать или двинуться.       — Тебя тут даже не было… — недовольно отметила фемка, сужая оптику. Ярость, подпитываемая океаном обиды, горела в ее окулярах напалмом. Если бы она была на пару миллионов лет помоложе, то, потеряв голову, убила бы Джазза. А он и не был бы против — существовать все равно не сильно хотелось.       — До отлета ему поставили маскировку… Мы как раз тогда искали Гримлока. Я смеялся над ним, шутил, как идиот, — Солнце уже болезненно слепило, медленно выводя оптику из строя. Но Джаззу было все равно. Это его вина. И только его. — А потом мы улетели на Арке. Я тогда почти что один отделал Брутикуса. Ну и пару веков издевался над его невидимостью.       — Именно поэтому он сменил корпус и вернулся на Кибертрон? — скрестив манипуляторы и чуть скрипнув зубками, поинтересовалась Арси, делая шаг вперед.       — Хотел доказать мне... Или себе, что он настоящий воин. Что достоин. Я говорил ему: оставайся тут, с нами. Кибертрон умер, пусть Шоквейв сидит в Иаконе: ржавеет и помирает на этом холодном куске железа.       Очиститель оптики вновь собрался пойти из щелочек, но не успел — Джазз вовремя повернул голову.       — Нужно было всем тогда сесть на Арк… — она элегантно опустилась рядом, вновь поджав колени к груди, и внимательно, как-то умудрено, осмотрела Джазза, уже чувствовавшего, как плавится под ее взором.       — А я ведь хранил с собой Стеклянный газ. Он так любил его… — протянув руку к месту перехода спины в ноги, робот вытащил из секретного кармана плотную и ребристую гранату. Небольшой свет, шедший от нее, был не зеленым или голубым, как у плазменных или энергонных взрывчаток, а беловатым. Мутно-кремовый, кварцевый — стеклянный газ. Оружие, которое было несколько раз запрещено, но все равно использовалось бандитами и подонками, а также диверсантами и убийцами обеих фракций. Пока Рэкеров не возглавил Ультра Магнус, они часто любили это страшное и разрушительное оружие, создававшее прозрачные кристаллы в корпусе, делавшее из стального сплава ломкое стекло.       — Жаль она всего одна, на всех Вехиконов не хватит, но вот Мегатрона я прикончу — мех подкинул взрывчатку на метр, ловя ее в воздухе.       — Затолкаю в энергоноприемник и буду смотреть, как его оптика затухает… — в первый раз в жизни он почувствовал такую ярость: безумную, жестокую и неумолимую. Наверное, именно эту неописуемую злобу постоянно чувствует Гримлок, если этот безумец еще жив.       — Я не против впихнуть ее в глотку Ведроголового, но виноват Старскрим, — имя летуна она сказала на удивление спокойно, словно где – то внутри приняла смерть Клиффджампера.       — Тогда оставим это для него, — кинув девушке гранату, бот, подпитываемый ненавистью, сделал ловкое танцевальное движение: сначала вставая на руки, а затем оказался на ногах. Возможно он весельчак и музыкант, что любит подурачиться, но Джазз — воин, один из лучших ребят Оптимуса, из тех, кто работает на передовой или за линией фронта.       Поймав гранату и осторожно, как-то по родному погладив, она слабо улыбнулась:       — Я поняла, что лучше забыть об этом. Не простить, но забыть, помнить только хорошее. Иначе эта боль поглотит тебя, и ты будешь долго жалеть, поверь мне.       В ее голубой оптике был виден тот же свет мудрости, что пылал в искре Оптимуса Прайма. Она была старше — не цифрой возраста, не временем с последнего обновления корпуса, а искрой, разумом и чем – то еще.       Интересно, она всегда была такой или это влияние Оптимуса Прайма? И если последнее, то сможет ли Джазз так же вырасти, проведя рядом с большим ботом достаточно времени? А ведь он был таким… Просто слишком много времени провел во вражеских тылах, в космосе, среди холодных Магнуса, Проула, остальных.       Двухколесная, приподняв один из верхних камней, похоронила внутри памятника гранату, подаренную ей Джаззом.       — Пойдем. Покажу тебе базу, с Джеком познакомлю — он хороший парень. Да и остальные, думаю, нас ждут. Пойдем.       Довольно быстро она потопала прочь, лишенная сил, что бы смотреть на могилу своего друга и напарника.       Джазз, смотря ей в след, провел маном по шву меж камнями, который только что испортила Арси, спрятав внутри гранату, а потом вновь врубил эффекты своего голоса на максимум:

«Пылает пламенем планета,И падает с небес ракета. Горят огнем мои покрышки, Прощайте, братья и нервишки! Разведка лишь для храбреца, Лизни-ка, кон, моего конца!»

      Пропел он звонко и звучно, из-за всех сил, что бы даже мертвый друг его услышал. В память всем ребятам из разведки, диверсантам, всем ребятам специального назначения! Всем, кого потерял Джазз, каждому погибшему в борьбе с тиранией Десептиконов…       

Бамблби

      — Здесь наши трофеи, — Бамблби, указав на длинный коридор, повел гостей внутрь. Гаражные двери, собранные из крепчайшей военной стали землян, были украшены рядами небольших четырехгранных окошек, через которые было видно содержимое комнаты.       Хот Род, шедший вторым, с нескрываемым интересом смотрел на закрытые плиты брони, скрывающие за собой удивительные творения древних Кибертронцев. Спрингер, топающий третьим, толкал парящую над землей тележку, на которую были нагружены многочисленные пушки и орудия, взрывчатка и прочие приборы «Автоботизации», используемые Рэкерами.       — Это экстрактр искр, вытащил его из лап Мегатрона. Повезло, что Ведро болтов такой медлительный, — начал жёлтый, но его сразу же прервали два смешка.       — А мы как-то Магнуса из лап Мегатрона вытащили, — начал Родимус, поглаживая красную пластинку, закрывающую светлый свинцовый подбородок.       — Битва за Тайгер Пакс, да… Мясорубка была, — вздохнул зелёный трехрежимник, слегка двигая небольшими пластинками, прикрывавшими стеклянную кабину.       Бамблби замолк и сжался, прижимая черные кисти к шее. Автобот ощущал легкое давление при каждом вдохе, чувствовал боль каждый раз, когда пытался охладить свежим воздухом системы. Он нащупал шрамы, которые Рэтчет пытался убрать каждый раз, когда желтый попадал к нему на медицинский стол. Царапинки от манипулятора, вырвавшего войсбокс Бамблби, не выводились полиролями и шлифовкой, постоянно напоминая о травме и дефекте, изменившему жизнь Автобота навсегда.       — Я помню, — холодно отметил мех, вновь начиная двигаться, погружаясь все глубже в коридор.       Он решил посмеяться над Мегатроном: полный ненависти и праведной ярости, трансформер начал унижать проигравшего врага. Лидер Десептиконов, не ожидавший подобного, даже забыл о раненом Оптимусе и остальных Автоботах. Лорд Десептиконов остановился и, смотря на безумного малыша, зарычал словно дикий зверь.       Тогда Бамблби выжил лишь благодаря самолюбию Мегатрона и мастерству Рэтчета: старый бот до сих пор винит себя за неспособность восстановить войсбокс, превращенный могучим Десептиконом в металлическое оригами из миллиона кусочков. Зачем? Он ведь спас Бамблби жизнь… И желтый бот ни-ко-гда этого не забудет медику.              Родимус и Спрингер молчали. Они были сильными и эталонными бойцами, храбрыми, пережившими сотню сражений, но ни один из них не был травмирован так же, как Бамблби. Не физически, по крайней мере. С другой стороны, кто из ныне живых кибертронцев не болен психически?       — Этооо… Перчатка? — Хот Род решил сменить тему болезненного для всех разговора, указав на одну из дверей, за которой хранилась Перчатка полярностей.       — Да. Арси примагнитило к спине Балкхэда на пару дней, — попытавшись улыбнуться и забыв о том, что его энергоноприемник закрывает маска, бот пошел дальше, ведя их к свободной ячейке, где нужно было разложить оружие.       — И как он не раздавил бедняжку? — включился Спрингер.       — Был очень аккуратным.       Его спину накрыла волна смеха двух Рэкеров, знакомых с Балком намного дольше, чем Бамблби.       — Вы еще не видели, как он выводил формулу синтетического энергона.       — Что? — спросили оба. Но если Родимус интересовался удивительными способностями зеленого гиганта, то вот по фейсплейту Спрингера было видно, что он был бы очень рад выпить пару кубиков искусственной энергии.       Открыв замок и подняв гаражную дверь, желтый бот отодвинулся, позволив товарищам пройти внутрь       — Мы нашли древнюю колбу, в которой лежал секрет синт-энергона. Все пошло не по плану и Балк стал гением. Все пошло не по плану во второй раз и у нас остался Балк, но не целая формула.       Оба бойца синхронно вздохнули, ставя на полки различные пушки, гранаты и ящики с боеприпасами. Бамблби уже давно не видел ничего подобного: рельсовые снайперские винтовки, ракетные установки и даже мечи, способные гореть огнем, благодаря силовым полям и энергону.       — Я думал все перешли на дешевые плазменные бластеры, — создав на руке легкий сдвоенный Автобластер, бот показал его Рэкерам, хвастаясь аккуратными стволами.       — Это так. Они тратят не так много энергии и не требуют боеприпасов. Но сейчас, когда мы развиваем шахты и начали восстанавливать производство, то…       Родимус извлек из бездонного ящика длинный дробовик, оканчивающийся огромным укрепленным стволом, но, не удержавшись, сделал резкий выпад на невидимого врага, готовый выстрелить: — Почему бы не вернуться к забытой классике?       Би, выхватив из рыжих манипуляторов Залповый бластер, внимательно осмотрел староватую, но сверхэффективную пушку времен Исхода с Кибертрона: — Зажигательная дробь есть? — посмотрев внутрь ствола, выплевывающего шрапнельную капсулу с помощью каскада магнитных полей, желтый бот поставил оружие на стеллаж к двум его собратьям.       — В дефиците. Химикатов на фторе у нас мало, щитобойных материалов почти нет, так что не мечтай, — отрезал по-командирски Спрингер, выставляя в ровные ряды ракеты: головки голубого, рыжего и зеленого света стояли цветам, угрожая при самоподрыве снести треть базы в адском шторме плазмы, химии и энергона.       — Кстати, Бихен, — Хот Род, как давний знакомый Бамблби, имел моральное право на изменение имени разведчика, — это тебе, дружище.       Улыбнувшись, рыжий бот всунул в манипуляторы Бамблби что-то длинное, фаллическое и толстое у основания. Хот Род был таким же шутником, как Джазз, Клиффджампер и остальные, но даже они не посмели бы сделать «такой» подарок после долгой разлуки.       Когда Родя с ухмылкой развернул синтетическую клеёнку, открыв миру свой подарок, оптика Бамблби расширилась до размера двух здоровенных озер.       Энергонный пистолет, снятый с производства из-за своей прожорливости, лежал в манах Бамблби, как в старые добрые времена…       — Десятикратный прицел от молекулярной снайперской винтовки, ускоренная накачка энергона уменьшает потери, новые генераторы позволяют стрелять дальше и мощнее, — с благоговением шептал Родимус, гладя аккуратный ствол, лапая оружие с нескрываемым желанием присвоить его себе. Единственное, что останавливало его от подобного — неописуемая доброта искры молодого Рэкера и их дружба.       — Оно жрет много энергона, но выстрелив… Голову снесет любому, а может и две! Я проверял на Гаррусе-9.       Подняв голубые прямоугольные глаза, бот взглянул в фейсплейт Би, ожидая ответа.       — Ты использовал его, я ведь помню. Персептору и другим пришлось подшаманить… Но теперь это настоящее произведение искусства! — подождав несколько мгновений, Хот Род с нетерпением и жаром продолжил тараторить: — не томи, как тебе?!       Бамблби, всунув манипулятор в небольшую выемку, вытянул руку вперед: агент Фоулер назвал бы это творение «снайперским магнумом» — мечтой любого ковбоя.       — Оно прекрасно! — прошептал бот, пропев гудками удивительную мелодию восхищения и искреннего счастья.       — Главное, не стреляй много. А то в тебе энергон кончится, — усмехнувшись, рыжий бот стыдливо потер сильную пластину подбородка, — я под конец Гарруса двигаться нормально не мог.       — Думаю, у меня хватит на Мегатрона, — усмехнулся Би, издав птичью трель — на мгновение он стал таким же воинственным, как и Рэкеры, забыв о том пути мира и добра, который вкладывал в него Оптимус миллионы лет.       Спрингер, уложив на плечо огромную трубу, недовольно подвигал плечами: — А-10 пульсовая пушка для Балка и кое-что для Арси, — двинув бедрами, мех показал перчатку, совмещенную с лазерным пистолетом, примагниченную к его ноге.       Родимус начал доставать что-то тяжелое, даже для такого сильного парня, как и он сам: вытащив сверток ткани с белоснежным символом Автоботов, окутывающий такую же гигантскую дуру, как и Пульсовое оружие на плече Спрингера, он как-то хитро улыбнулся.       — Возвращаемся.       Би, уложив манипуляторы на бока, недовольно взглянул на них, а затем перевел голубую оптику на опустошенную коробку, брошенную в середине арсенальной комнаты.       — Потом уберем его, — отмахнулся Хот Род, которому уже не терпелось показать скрытое под свертком чудовище.       — У меня маны заняты, — усмехнулся Спрингер, не скрывая желание поскорее показать миру то, что пряталось под синтетической тканью.       Недовольно пробурчав пару ругательств, желтый сам потащил летающий ящик из арсенальной комнаты. Энергии в нем уже не было, а нести со склада энергон было бы непозволительной роскошью — благо, создатели приделали платформе парочку колес, позволив Бамблби катить уже не летающий ящик по полу.              Такой загруженной компанией они пошли обратно, уже через пару минут оказавшись в главном зале.       Рэтчет, чем-то очень уж довольный, тыкал по своим консолям и клавиатурам, пытаясь связаться с Автоботами в далеком космосе. С того момента, как Базу потрясли новости о целой группе Автоботов в космосе, Медик начал «отрываться» от Земли. Он даже постарался перебрать Земной мост, но потерпел неудачу.       Оптимус, все еще общавшийся с Магнусом, был слишком уж задумчивым и «Праймовым» последнее время. Казалось, что он одновременно рад встрече со старыми товарищами, но при этом ответственность на его плечах стала многократно больше.       Арси и Джазз вернулись от Мемориала Клиффджамперу — оба были темнее штормовой тучи. Бедный музыкант: Клифф был ему как брат, но Праймус посчитал, что пришло время их разъединить. У Би тоже закололо в искре: желтый хотел подойти к товарищу, но ящик в манипуляторах мешал — он сделает это позже.       Из шепотков Балка и Уилджека, Бамблби разобрал лишь, что белокорпусный Рэкер желает поскорее покинуть Землю. Ему и раньше тут было «узко», но теперь когда тут еще и Магнус… Можно уже сейчас попрощаться с Мечником.       — Сэр Ультра Магнус, — аккуратно и очень учтиво обратился к старшему офицеру Хот Род, заставляя синего гиганта обернуться и посмотреть вниз на подчиненного.       — Точно, благодарю, что напомнил, солдат, — аккуратно взяв на руки то, что еле-еле нес Родимус, бот повернулся к Оптимусу, чуть потупив взгляд:       — Сэр, как только инженеры смогли найти ресурсы, они кое-что собрали для Вас.       Все умолкли, рассматривая Старшего офицера и Главнокомандующего: два очень красивых меха, ростом в девять с половиной метров, внушали уважение. Синтетическая ткань с изящной инсигнией Автоботов, закрывая подарок для Оптимуса, напоминала утонченную внешнюю броню. На фоне камней, грубого железа и низких: шесть — семь метров в росте Автоботов, лидеры фракции напоминали богов.       Оптимус — физическое воплощение серьезности, спокойствия и силы — ожидал. Он был прям, как натянутый жгут, но торжественен, словно библиотекарь, вынужденный стоять на параде… Хотя и выглядел он прекрасно, но явно не желал принимать тайный подарок, о содержимом которого мех подозревал.       — Если позволите… Думаю, Вашему новому корпусу подойдёт, — с придыханием и уважением начал Магнус, легким движением скидывая с орудия ткань, обнажив миру гигантскую ионную пушку. Казалось что рифленная черная труба сделана для Мегатрона —родственница его фузионного орудия, потерянного после первой из смертей Десептикона. Но это был подарок именно Оптимусу Прайму.       —Тяжелый ионный бластер, даже лучше того, что у Вас было в начале Войны.       Оптимус, сделав вдох, словно набрал внутрь корпуса уверенности. Сжав рукоять, он медленно и с усилием поднял тяжелое орудие, словно оно весило намного больше, чем в реальности. Второй манипулятор придерживал массивный ствол, многократно ускоряющий и стабилизирующий поток частиц, делавший могучую пушку еще и крайне точной. Прайм внимательно смотрел на бластер, несколько отличающийся от стандартных по размерам и мощности, но хорошо знакомый ему. Было время, когда Автобот, называвший себя лишь Оптимусом, стесняющийся приставки "Прайм", использовал такую громадину.       Рэкеры пенились от зависти и возбуждения, Команда ухмылялись, будто Дети, ребята же смотрели с непониманием, но торжественность момента осознавали. Даже Магнус, насколько был способен его чугунный фейсплейт, старался улыбаться.       Правда, Бамблби видел больше, чем остальные: скорбь, боль… Прайму это не нужно — оружие для него лишь инструмент в неприятном, но обязательном деле. И ему дарят не древний меч, принадлежавший Праймам, имеющий столько же духовного наследия, сколь разрушительную мощь, но собранное учеными орудие убийства братьев – кибертронцев — холодное и эффективное, скорее присущее Мегатрону, чем Оптимусу. Если бы ее не дарил Ультра Магнус с Рэкерами, уважавшими Прайма, Бамблби счел бы это оскорблением.       Окуляры желтого бота и Лидера Автоботов встретились. Хотя между ними были миллионы лет разницы в возрасте, оба прекрасно осознавали: Война не закончилась, лишь ускорилась и вновь готовилась разрастись до прежних страшных масштабов.       

Тандеркрэкер

      Портал, открывшийся в темном, лишенном света месте, озарил пыль и ржавчину, медленно прораставшую со стороны входа в подземелье. Крепкой двери, не поддающейся коррозии, не было — её ошметки лежали под ногами, с каждым шагом Десептиконов превращаясь в мелкую крошку.       — Эй, тут есть кто? — крикнул вехикон, двигая манипулятором, превращенным в пушку. Алый блеск подсветки бластера освещал пол и ближайшие стены, разрезая бескрайнюю чернь лаборатории.       — Заткнись, идиот, — рыкнул ученый, разводя крылья в стороны и сужая алую оптику в тонкую полоску. Длинный ствол Нуль-винтовки двигался из стороны в сторону, готовый поджарить фиолетовой молнией       За спинами дронов и летуна появился еще один, полностью похожий на Тандеркрэкера. Вылетев из портала, кон направился к выходу из лаборатории, но в паре метрах от прохода, исчез, телепортируясь, перемещаясь вдаль за долю секунды.       — Вокруг все чисто, Танди. Я полетаю немного и вернусь! — радостный голос Скайварпа становился все тише и тише, с каждым словом мертвея. Чёрно-фиолетовый бот давно хотел вернуться на Кибертрон, но он все еще видел перед собой войну, реки энергона и веселье. Сейчас, когда планета омертвела полностью, она вгоняла в дрожь и уныние даже самого веселого, безумного и сильного из сикеров.       Вехиконы разошлись по комнате, внимательно осматривая каждый угол: несколько трупов, энергон в которых уже иссох, смотрели своими V-образными красными визорами в потолок. Бедных дронов убили Автоботы, а затем они воспользовались порталом Шоквейва, убив последнего. Скайварп сомневался, что это именно «та» лаборатория, но Тандеркрэкер слишком хорошо изучал отчеты ученого и был уверен, что именно тут лежит мертвый корпус однорукого циклопа.       — Чисто, — отрапортовав по радио, летун медленно подошел к компьютеру и подключился к консоли: — отряд один — охраняйте вход. Отряд два — осмотрите внутренние комнаты.       Вехиконы кивнули и потопали двумя плохо организованными группами в места своей службы: шестиметровые роботы с V-образными визерами на самом деле были обычными машинами. Бездушные и лишенные разума, они были лишь имитацией настоящих трансформеров. Некоторые из них, конечно, развивали настоящую личность, но на самом деле они лишь искусственный интеллект, не более, даже если очень продвинутый. Зато они крайне легко подаются модификации и неописуемо универсальны — хорошие солдатики.              Портал вновь раскрылся, выплевывая из себя еще пачку роботов: Дредвинг, внимательно двигающий красной оптикой, чуть не стал лепешкой, когда из облаков следом вылетел Лагнат, влетев в спину золотолицего. Баррикейд шлепнулся последним, падая на гигантского дуболома, словно крии увенчивая торт из летунов. (Крии - конфеты из высококачественного энергона и драгметаллов)       — Идиоты… — прорычал Дредвинг, поднимая укорительный взгляд с офицеров на потолок, все еще лишенный освещения: — Лампы? — Воин взглянул в фейсплейт Ученого, усмехающегося с театрального представления, в котором поучаствовали три старших офицеров армии Десептиконов.       — Энергона нет… Хм, — голубой летун, нахмурившись, попытался найти источник энергии, в котором осталось хотя бы крупица электронов. На мертвой планете в опустошенном городе сделать это крайне трудно, особенно с полумертвого компьютера.       Сзади начались разговоры, в основном состоящие из визгов и криков Лагната. Благо, Дредвинг был достаточно разумным, чтобы отослать гиганта наружу: Циклоп, размахивая в воздухе своим непропорциональным молотом, переступил через обломок двери, а затем вышел наружу, даже там топая так сильно, что Тандеркрэкер ощущал все его движений.       — Одним идиотом поменьше, — облегченно отметил Баррикейд, оказываясь под локтем Ученого и заинтересовано пялясь на экран консоли, с которой работал летун.       Сикер выругался, кладя манипулятор на фейсплейт офицера внутренней разведки: — И ещё один остался… — Тандеркрэкер резко отодвинул Баррикейда себе за спину, дабы он не мешался под ногами. Маленький бот раздражал настолько, что хотелось пристрелить его в ближайшем углу или отдать на растерзание Скайварпу. Сейчас, когда он вылез из-под крыла Лагната, то лишился слабой, но все же защиты: Циклоп был против убийства Баррикейда, хотя и недолюбливал его, о чем часто говорил, упрекая Полицая в трусости и бесхребетности.       К моменту как Дредвинг оказался рядом, ученый все же смог найти источник энергии, спрятанный глубоко под землей: — Лампы готовы, — сообщил он, включая свет во всей лаборатории. Существование подземного генератора меха не удивило, все же Кибертрон была так обжит, что везде можно найти строение или технологию, но вот факт наличия энергона смущал... Странно все это. Тандеркрэкер был уверен, что они не найдут ничего…       Дредвинг довольно кивнул: — Хорошо. Мы осмотримся снаружи. Бери Баррикейда, солдат и посмотрите, что осталось от лаборатории нашего гениального друга.       — Так точно… — голубой летун, проведя по затылку, сузил алую оптику: — тут есть… что-то на энергоне. Оно и питает лампы.       — Не удивительно, — Воин-подрывник сложил манипуляторы, вновь хмуря свои выразительные бровные дуги. — Это ведь лаборатория Шоквейва, разве он не мог сделать так, что бы все работало еще тысячу лет?       Тандер сморщил серебренный фейсплейт, полный ненависти к поганому гениальному циклопу. Он, конечно, был довольно умным и продуктивным, но, ведь, Шоквейв не единственный, кто работал на благо Десептиконов: бронекостюм «Прыгун» создал целый НИИ, изучавший захваченные чертежи древней Апекс-Брони, Варп-пушки Шоквейв лишь помог увеличить, но изготавливали их и доводили до ума инженеры из разных лабораторий. Даже Тандеркрэкер — специалист по ксенологии, геологии и энергону, помогал с нижними уровнями летающей пушки, заодно подтягивая забытые знания в аэродинамике, которые ему усердно вбивали в академии.       — Дредвинг, сэр, — медленно начал Тандер, выводя схему подземелий, — насколько бы гениальным не был Шоквейв, он не смог бы сделать устройство, работающее без энергона. Достаточно эффективное, я имею в виду.       — А термоядерные реакторы? Он мог бы поставить большую установку холодного синтеза где-то в глубине, — недоуменно выпалил Дредвинг, изгибая золотой фейсплейт и показывая свои знания в технике.       — Радиации нет… — Покачав головой, Тандеркрэкер развернулся, выводя на небольшой голоэкран запястья скаченную информацию: — необходимо осмотреть лабораторию, —быстро зашагав, Дредвинг пошел через зал, оказываясь на ступеньках, ведущих вниз, к порталу. Вехиконы уже осматривали круг Космического моста, куски которого рассыпались по полу. На стенах и потолке виднелись вмятины, но прах от выстрелов плазмы уже исчез под напором безжалостного времени.       Тандеркрэкер склонился, присев на колено, его манипулятор прошелся по полу, на котором виднелись маленькие ямочки и расщелины от ног какого-то маленького робота. Они пересекались со следами большого меха, ну а у консоли виднелись ямы от очень уж тяжелого и высокого трансформера, коим точно был Шоквейв.       — Что нашел? — Дредвинг, знавший, что отвлекать сикера не стоит, особенно когда он ищет след врага, заговорил только после того, как Тандер замолчал в раздумьях. Подумав немного, голубой летун ответил: — Был бой, Шоквейв, два разведчика… Один больше другого в два раза.       — Я и сам это вижу, — рыкнул подрывник, подходя к порталу, у которого толпились вехиконы. Дредвинг и сам был сикером, хотя больше предпочитал уничтожать врагов тротилом или большими пушками, чем охотиться за ними, как охотник — ищейка.       Учёный, потеряв нить следов, запутался и решил оставить это гиблое дело — в их тройке со Скайварпом и… Старскримом — он был советником и мозгом, когда это касалось науки. Варп был мышцами и разведкой, ну, а Скрим командиром и поисковиком. Навыки этого самолюбивого трусливого серебряного засранца в охоте и неожиданных атаках уступали таковым лишь у зверья Шоквейва. Ну и Баррикейд, наверно, мог бы заняться расследованием, да разве заставишь этого ленивого маньяка?       — То, что ты сказал, — сзади послышались быстрые шажки напыщенного маленького Полицая, — правда.       Баррикейд, спустившись по лестнице, оказался у следов, так заинтересовавших Тандеркрэкера: — Шоквейв погиб, сражаясь с Арси и Клиффджампером. По крайней мере, так сообщил Старскрим, последний, кто видел нашего одноглазого безумца.       Тандер, хотя и терпеть не мог Полицая, решил послушать его и не прерывать — все же он был не простым трусливым балаболом, а опытным полицейским… Обожающим болтать, бегать от проблем и жестоко убивать.       Дредвинг, уже выслушав доклад от вехиконов, вспылил — его золотая морда стала ярко-рыжей, будто внутри головы бота разорвалась плазменная граната. Полный ярости, воин пошел к Баррикейду. Тандер отскочил, не имея не малейшего намерения мешать старшему офицеру летунов и его желанию вырвать процессор Полицаю.       Портал был сломан, энергона тут почти не было, ну, а оборудования или записей Шоквейва не найти. Безумный циклоп, оставшись с властью и без надзора Мегатрона, застроил всю планету секретными лабораториями, способными пережить атаку и осмотр со стороны как Автоботов, так и Десептиконов.       — Ты что-то знаешь, ведро с болтами, — рыкнул Дредвинг, поднимая Баррикейда в воздух и хорошенько вмазывая бота в стенку. Металл застонал и изогнулся, а Полицай громко закричал, хватаясь за тёмно-синий манипулятор летуна, делавший ему больно.       — Стой! СТОЙ! — запищал бот, дергаясь. Золотая оптика, имевшая тонкие желобки, ведущие к подбородку, забегала по комнате: у портала стояла кучка вехиконов, не желавших вмешиваться в разборки офицеров, Тандеркрэкер же показательно повернулся к ним крылатой спиной.       Голубой сикер даже улыбнулся: гаденько, хитро — как это делал Старскрим, наблюдая за комедией. Старскрим… Интересно, он еще жив? Он еще второй у Мегатрона? Если и так, то Ученый прострелит процессор этому кидале, оставившему Тандеркрэкера и Скайварпа под «крылом» Циклонуса.       — Ты либо говоришь, либо я вырву тебе глоссу… — Гигантский летун уже потянулся за спину, ища закрепленный у плеч меч, хотя было видно, что он специально растягивает момент. Полуторный клинок был достаточно большим, чтобы вкупе с силой могучего бота разрубить полицая пополам ото лба до пят, а возможно и парочку таких сразу. (Глосса — язык. Достаточно извилист и длинен, покрыт липкой слизью, позволяющей чистить денты. Зачастую используется не по назначению)       Тандеркрэкер подозревал, о чем пытался рассказать Баррикейд, но решил оставить мысли о предательстве Циклонуса при себе: мертвая лаборатория, чудом имеющая достаточно энергии, дабы включить свет, сломанный портал, связь, которую Тандер даже забыл проверить… Зачем Циклонус отправил их сюда? Может, он хочет избавиться от всех, кто бесполезен ему? Все же их группа — сборище офицеров, способных отобрать у него власть, если они только пожелают. Уж вместе они победят его, подвесят за крылья и объявят предателем. Неужели заслуженный Адмирал и вправду отправил их на встречу с Праймусом?              — БЫСТРО, НАРУЖУ! — тяжело прокричал Скайварп, появившись из неоткуда и упав на колени от усталости. Похоже, он телепортировался слишком быстро, на слишком дальнее расстояние, или очень уж часто перемещался в пространстве за последний час, истощив ресурсы искры.       Тандер сразу же подбежал к товарищу, аккуратно прикасаясь к его плечу, сканируя данные жизненных показателей. Семиметровая копия Ученого была в порядке, правда сигналы искры оказались слабоваты. Ему бы выпить свежего энергона, набраться сил, отдохнуть, а он телепортируется по округе, идиот. Всегда таким был…        Дредвинг, не промедлив и секунды, ринулся наверх, отпустив Баррикейда, что скатился по стене, как мешок с ржавыми болтами, которым он и был. Полицай гладил свою шею и корпус, которые в одно мгновение могли стать искорёженными обломками. В его окулярах было столько ненависти и злобы, что он мог сжечь весь Кибертрон… Он еще припомнит этот инцидент и Дредвингу и остальным.       Вытянувшись в полный рост, Скайварп потащил Ученого наверх, за Дредвингом. Он почти что оторвал манипулятор Тандеркрэкера: — Пошли, там… Сейчас…       — СТОЙ, ВО СЛАВУ МЕГАТРОНА! — рычал сторожевой пес — Лагнат, стреляя в воздух. Разрезав мертвенную тишину Кибертрона своим свистом, энергонные снаряды полетели к перекрестку навесных шоссе. Тяжелый танк, гнавший в сторону Десептиконов, даже не подумал свернуть, не обратив внимания на четыре взрыва, по два с каждой стороны от своих гусениц. Предупреждений этот парень, видимо, не понимал.       Вехиконы, превратив манипуляторы в бластеры, наставили стволы на неизвестного, равномерно распределяясь по окружающим обломкам строений и дорог. Дредвинг, достав из-за спины орудие, приготовился к бою, напоминая позой известную статую Мегатрона в Каоне.       Когда оставалась почти сотня метров, танк резко начал менять форму: из грузной и несколько необычной машины проявились черты восьмиметрового и грузного Циклопа. Один манипулятор заменили тяжелой пушкой, а кубические черты сочетались с хищными остриями, украшавшими корпус — необычная внешность, подпадающая лишь под одного трансформера… Перед ними стоял настоящий живой труп: — Вы прибыли с опозданием, — отметил Шоквейв, говоря холодно и лаконично. Похоже, смерть его не изменила...       Тандеркрэкер нахмурил серебряное лицо, прикусив дентами глоссу — Праймус, почему самым мерзким из Десептиконов всегда так везет?