Скрытые от глаз

Ультра Магнус

      Последние циклы выбивались из обыденности так же сильно, как и пугали: еще недавно мех с надеждой летел в сторону Гарруса-9, в тайне молясь, что хотя бы сейчас те, кого он там встретит, не погибнут сразу же после их встречи. Ультра Магнус считал себя железной колонной, прочной, несокрушимой, опорой Главнокомандующего и всех Автоботов, но даже его искру царапали бесчисленные смерти товарищей и братьев.       В этот раз ему повезло, несказанно, словно Праймус пожелал спасти их всех: встреча с целым флотов Автоботов, состоявшим не из небольших персональных кораблей, а настоящий боевых фрегатов и целого крейсера расслабила меха, заставила забыть об играх судьбы, и это была его первая ошибка. Он все еще не понял, что сейчас трансформеры выживают, а не борются за Кибертрон.       Наверно, последней в галактике крупной группой Автоботов, насчитывавшей десятки трансформеров и сотни дронов — вехиконов, командовал Проул. До войны, не смотря на свой малый возраст, он был офицером Охраны правопорядка и известным детективом. Его тактические, стратегические и аналитические способности, вместе с холодной эффективностью и крайней дотошностью в отношении правил, позволили ему стать постоянным членом Генерального Штаба Автоботов. Оптимус, правда, всегда относился к его предложения скептически, как и к идеям остальных "жестких" военных, считая их методы радикальными и Десептиконскими.       Магнус же не был согласен с Праймом, но не смел оспаривать решения Главнокомандующего, хотя иногда, когда ситуация вынуждала, прибегал к жестоким, но эффективным тактикам Проула и других стратегов. Однако, среди всех старших и умнейших офицеров Автоботов: Трейлбрейкера, Дренча, Физзла, Гетэвея, Айронхайда, Овердрайва, Сильверболта и прочих Мастеров войны, Проул оставался самым умелым.              Опасения Магнуса довольно быстро подтвердились: стоило Железной Воле пристыковаться к флагману флота, как Первого заместителя Оптимуса ожидала целая делегация. Проула, правда, среди встречающих не было: Автобот принял старшего по званию, удобно расположившись на кресле капитанского мостика. По его взгляду было видно, что он занят лишь битвой — долго идущей и вялотекущей осадой Гарруса-9, а на прибытие Командующего ему все равно. (Железная Воля — Iron Will англ: корабль Ультра Магнуса из сериала.)       Как только появилась возможность, мех сразу же предложил Магнусу отправиться на помощь Оптимусу, взяв с собой небольшой отряд Рэкеров и целый фрегат, а по нынешним меркам это казалось небывалой силой. Отказаться, хотя и очень хотелось, было глупо: во-первых, флот уже привык к командованию Проула. Во-вторых, Ультра Магнус все же, был командиром Рэкеров. Ну и в-третьих, отправиться на встречу с Оптимусом должен был именно его первый зам и верный товарищ, а не этот молодой и хитроумный тактик, явно имевший свои собственные мотивы, а не только беспрекословную преданность делу Автоботов и Оптимусу.       На этой непонятной Земле, правда, все шло еще хуже и страннее, чем в далеком космосе: Рэкеры, на удивление, были покладисты, даже Спрингер казался спокойнее, чем обычно, ну а этот юный Хот Род вообще напоминал молодого Элитного Гвардейца, а не помешанного на резне новичка — Рэкера. С другой стороны, сам Оптимус и его команда абсолютно спокойно нарушали субординацию и протоколы. Подобное отсутствие дисциплины и кумовство Ультра Магнус видел в самых нищих и Праймусом забытых полицейский участков. До Войны, разорвавшей их мир, работой Офицера было наведение порядка в подобных гадюшниках.       А еще эти органики: наглый и самоуверенный, с черным покрытием корпуса, а так же тройка маленьких и по своему раздражительных. Их связь с командой была крайне прочной, да и с сопровождением Магнуса они очень быстро нашли общий язык, покорив искры молодых и не очень Автоботов. Оптимус же, не только ни приобрел хладнокровия, но стал еще большим идеалистом, а еще размяк! После Исхода они могли со стыдом, но оставить планету органиков, если дело шло туго, а за Землю Прайм решил биться до конца. Они все погибнут тут, Магнус с каждым днем становился все увереннее в этом. Но Автобот выполнит свой долг, исполнит любой приказ Оптимуса, всегда.       Единственный, кто полностью разделял настрой Ультра Магнуса, оказался Рэтчет. На Кибертроне Доктор часто принимал участие в Совете старших офицеров. Зачем он там был, Ультра Магнус никогда не понимал: все же, в отличие от Пересептора или других ученых, Хирург не имел абсолютно никакого отношения к войне, а его пацифистские и неизменно пессимистичные речи существенно влияли на решения Оптимуса. Но сейчас Доктор сражался за любое решение, если оно вернет как можно больше Автоботов на Кибертрон. Он все еще оставался сентиментальным и проржавевшим старым врачом, однако не вызывал раздражения.              Стоило Ультра Магнусу остаться на Базе и провести инвентаризацию, отправив Рэкеров на довольно простое задание, как они превратили людей в фарш. Ультра Магнусу, если быть честным, не заботили местные формы жизни. Но политическая и военная необходимость поддерживать с ними уровень отношений была неоспорима. Кроме того, отряду Спрингера был дан ясный приказ: "не вредить органикам", который они нарушили с предельной жестокостью. От Уилджека Магнус ожидал подобное, а вот Хот Род, подававший надежды, разочаровал.       Закинув идиотов в портал, он остался разгребать бардак, устроенный Рэкерами. Пришлось даже вызвать Оптимуса, а Спрингеру объясняться перед этим Фоулером. Зеленый мех принял свой провал с честью — не обвинил во всех грехах Уилджека, а взял всю вину на себя.       После разборок с людьми, скорее напуганных своими союзниками, чем сожалевшими о смертях М.Е.Х.овцев, они вернулись на Базу. Как и ожидал Ультра Магнус, безумец — Уилджек опять сбежал в самоволку.       Балкхэд с выжженной нейросистемой, скорее всего, останется калекой... По крайней мере, до момента, когда найдется довольно объемистый запас сверхпроводников и хорошие медицинские инструменты. Если Док попытается сделать операцию сейчас, с той пародией на медицинское оборудование, какое у него имелось, он просто-напросто убьет здоровяка.              Праймус, еще несколько циклов назад Магнус мечтал о чем-то кроме бескрайнего космоса и мертвых кусков железа, то сейчас темп происходящего хотелось сбавить. И вот опять...       — Вы делали что?! — автобот накрыл свой фейсплейт манипулятором, не сумев сдержать предательского выдоха: воздух внутри Магнуса был так раскален, что обжег фейсплейт Медика.       — Мы помогали Старскриму в обмен на информацию, — повторил Рэтчет, хмурясь, но не поддаваясь холодному пронзающему искру взгляду, которым Ультра Магнус добывал правду их своих подчиненных.       Идти к Оптимусу с этим было бессмысленно: он, скорее всего, тоже согласится на подобный обмен услугами — придется действовать умнее и согласно военной науке.       Кусок черный и покрытый дерном скалы, был, кажется, самым распространенным местом на этой планете. Магнус знал, что на Земле существуют большие города и ледяные пустыни, но, почему-то, автоботы постоянно оказывались посреди лесов, гор, холмов и, конечно же, песка, застревавшего и хрустевшего по всему корпусу.       Но, самым необычным и выделяющимся из обыденного пейзажа Земли оказался Старскрим: раненый, лишенный крыла и с отверстием в области живота, мех спешно терял энергон. Как всегда жалкий и побитый, Десептикон ничуть не изменился: еще до Войны этот самолюбивый и наглый летун раздражал Ультра Магнуса. Постоянно метясь выше, чем он мог взлететь, Сикер прыгал в званиях, используя манипуляции и лесть. Только позиция Главы Базы по изучению темного энергона, а также начавшаяся гражданская война, смогли успокоить его аппетит. Помог так же Зета Прайм, сразу же возненавидевший выскочку. Ну и, конечно же, в изгнании и изоляции Старскрима на орбите поучаствовал и Магнус... Возможно, не сделай они этого, Мегатрон не получил бы доступа к темному энергону... Кибертрон бы не пал, а война кончилась бы победой Автоботов. Но кто знал тогда, что на Праймусом забытую станцию, нужно поставить несокрушимого старшего офицера.       Синий гигант попытался не думать об этом, решив сосредоточиться на миссии.              — НАКОНЕЦ ВЫ ПРИШЛИ, ПРАЙМУС, Я ДУМАЛ... — летун поднял к небу манипуляторы, но тут, заметив Ультра Магнуса, замер, забыв о своих ранах. В одно мгновение из бедного страдальца Десептикон, а он оставался десептиконом, превратился в хищника, загнанного в угол.       — Магнус? А я думал, ты помер в космосе... Где Автоботы тебя откопали? — и, не дав даже ответить, он обратился к Рэтчету: — доктор, прошу, начинайте быстрее, у меня гигантская нехватка энергона!       — Тогда говори быстрее, — врач, скрестив манипуляторы, даже не подумал двинуться. Заместитель Прайма скрыл легкое удивление, порождённое явной холодностью и безразличию к жизни брата — кибертронца со стороны Рэтчета. Видимо, доктор, все же, сможет удивить Магнуса.       — Ему не придется говорить тут, Доктор, — в два быстрых шага синий гигант оказался рядом с сжавшимся летуном, схватив его за сломанные крылья и жестко вдавив в камень. Ловким и отточенным полицейским движением он заломил Десептикона, лишив его возможности сбежать и ударить в спину, как он всегда делал до этого.       Протесты Сикера и Рэтчета офицер игнорировал, только сильнее давя на Десептикона, пока он не прекратил сопротивление. Три пары наручников, переданные Джаззом, выпрыгнувшим из портала последним, сковали крылья и конечности трансформера, превратив грозного и ужасающего летуна в жалкого червя, которым он и все являлся.       Визги Старскрима, стоило ему упасть фейсплейтом в грязь, возобновились: — Остановись! Магнус! Я все скажу! — кон жалобно взглянул на доктора: — молю, отпусти меня! Рэтчет, Врач, спаси меня!       Подняв десептикона за шиворотную пластинку, офицер заткнул ублюдка сильным ударом прямо промеж его хитрых киберлисьих окуляров.

Раф

      Золотой шевроле Камаро несся вперед, рассекая асфальт, оставляя на раскаленной дороге следы шин. Его преследовал красный Феррари, острый, быстрый, аэродинамичный, как стрела. Оба водителя, словно судьба сама направляла их, посмотрели друг другу в глаза: сейчас, за мгновения до финиша, на последнем повороте, все решится!       Догоняющая машина, сменив передачу, очень плавно отпустила сцепление, а затем погнала вперед. Итальянец, пуская волны пыли, нагонял Американца, с каждым мгновением становясь ближе к Шевроле. Лидирующий гонщик будто бы не замечал происходящего: он не менял ни скорости, ни траектории, словно хищный зверь, подбиравшийся со спины, не ревел ему на ухо всеми восемью цилиндрами.       Казалось, что кровавый тигр гонится за золотистой пустынной антилопой, галопом бегущей по Невадским пескам, спешащей к оазису. И вот хищник почти настиг ее, уже царапается, пытается схватиться за мясистый зад или оторвать бедрышко. И вдруг, во время очередного скачка, норовистая лошадка пинается, бьет мощным копытом прямо в лицо зверя, откидывая его назад: Шевроле, резко двинув задней полусферой, мастерски ударил прямо по переднему колесу Феррари. Инерция и резкая смена направления превратились в неконтролируемый занос, уносящий автомобиль прочь. Зрители кричали от удивления, наблюдая за тем, как красный автомобиль врезается в дюну, взрываясь и разлетаясь на сотни маленьких кусочков.       — Черт! — Раф, вскинув руки, к небу, упал на спину, бросив контроллер прочь. Он опять проиграл, причем так позорно и глупо, что хотелось затребовать реванша.       Джек, опираясь о спинку дивана, хлопал в ладоши, но, заметив расстроенную физиономию на лице Рафаэля, растрепал непослушные волосы младшего друга: — ты хорошо играл. В следующий раз точно получится обогнать Бамблби.       Улыбаясь, высокий и добрый парень напоминал Оптимуса. Такое же светлое и хорошее пятно, хотя мудрости и опыта поменьше. Но, когда-нибудь он точно станет великим человеком, Раф видел все задатки: Джеку осталось лишь чуток подрасти, хотя уже сейчас его смелость и правильность вызывали уважение.       Мико и Джек стали семьей парню: умным старшим братом и доброй, хотя и невыносимой сестрой. Мико... Слишком долго ее нет, да и в школе девчонка не появилась. После ранения Балкхэда, до сих пор, лежащего в коме, она стала сама не своей... Бедняжка, потеряв своего лучшего друга, так злилась, что с вероятностью в единицу совершила какую-то глупость. Правда, Раф не знал какую, но исчезновение Уилджека, а также взрывы энергонных шахт, которые засекли сканеры корабля Ультра Магнуса, заставляли бояться очень уж плохого исхода.       — Ты хорошо гонял, Раф, — Бамблби, улыбнувшись одними лишь глазами, нежно, почти что невесомо, провел своими гигантскими пальцами по колким волосам парня, — в следующий раз ты победишь!       — Обязательно! – звонко смеясь, мальчишка сел поудобнее и оглянулся: - теперь финал!       Би сразу же поник и прижался к стене, поддерживающей балкон, на котором ребята зачастую веселились: — С финалом придется подождать. Ультра Магнус все еще держит Родю на корабле, заставляет следить за показателями сканеров. Но, думаю, завтра я его размажу, — усмехнулся Автобот, живо задвигав плечами и дверьми на спине.       Вспомнив, как два Рэкера, все в человеческой крови, вышли из портала, Раф поежился — никогда еще Автоботы не совершали ничего подобного! Они всегда, даже когда дрались с людьми, соблюдали осторожность, но не в этот раз.       — Почему они так поступили? — наконец нашел в себе силы Раф, задав вопрос, который они с Джеком держали в голове весь школьный день.       Глаза Би, всегда большие и выразительные, расширились до размеров маленьких морей. Он, долго думал, явно выбирал слова, и, только собравшись ответить, был прерван Земным мостом. Спрингер, стоило Рафу проиграть, вернулся к консоли управления, успев открыть портал до того, как Ультра Магнус начал кричать в рацию.       Он тоже участвовал в кубке Автоботов за первенство, но, когда во время финального круга в четвертьфинале его отвлекли Ультра Магнус и Оптимус, зеленый Рэкер без раздумия сдался и пошел по делам. По его плоской физиономии было видно, что он хотел развлечься, но долг и ответственность бывший лидер спецотряда Автоботов ставил превыше всего. "Наиграемся, когда победим" — шутил мех, сочетавший в себе ребячество и агрессию Рэкеров с мудростью Оптимуса и солдатской закалкой Магнуса.              Из открывшегося земного моста понеслись волны прохлады, аромата хвои и природы, свойственной лесам Канады или северного США.       — Двигай, — Ультра Магнус звучал как мать Рафа. Такой же сильный, требовательный и жесткий голос, вызывавший страх и дрожь. Парень инстинктивно согнулся и сжался, будто ожидал выговора за недостаточную идеальность.       Гигантский робот, напоминавший Оптимуса внешностью, но точно не характером, крепко держал серебристого Летуна за крылья. Раф различил черты F-16, а также трусливые, испуганные глаза. Затем юноша заметил раны в области рук и торса, сочившиеся голубой влагой. Если парень помнил физиологию кибертронцев, а он редко забывал настолько интересные и сложные штуки, то Старскрим получил глубокую рану сервопривода правого манипулятора. Его топливный бак оказался деформирован и лишился целостности, из-за чего робот оставлял толстые и густые капли энергона раз в двадцать — пятнадцать секунд. Рэтчет, наверно, поставил бы Рафу A+ за медицину!       Джазз появился вторым: обычно радостный автобот, игравший красивую музыку, всегда улыбавшийся и обожавший танцевать, нервно сжимал свой дробовик, пялясь без стыда на молящего о пощаде Старскрима. Его глаза, закрытые визером, горели так ярко, что белесые кружки света очерчивались через полупрозрачное синее стекло.       Рэтчет, крепко обняв сумку с приборами и прочим необходимым, которыми он, похоже, не сумел воспользовался, плелся последним. Раф не сразу понял, что выражало его лицо, покрытое тонкими линиями царапин и старой, почти не отливавшей при свете ламп, краской. Врача разрывала искренняя любовь ко всем трансформерам и, конечно же, ненависть к Десептиконам и Старскриму.       Раф видел Мегатрона, помнил, как много силы и страха вызывало одно лишь его имя. Этот же... Отвращение, неприязнь, кислые физиономии. И, смотря на это жалкое создание, мальчишка понимал все, что чувствовали Автоботы. Старскрим напоминал хлипкого парня из школы, которого избивают задиры. И, вместо того, чтобы дать отпор, он лишь громко выл и плакал. Даже Раф, когда его пинали старшие, пытался стоять храбро… У него не всегда то получалось, его машинки ломали, но он находил в себе силы их чинить и держаться. Теперь, когда рядом с ним Джек и Мико, не говоря уже о Бамблби, никто его не трогает. Быть может и Старскриму нужны верные друзья, которые помогут ему? Или это лишь мнение наивного ребенка?              Посмотрев на детей со скепсисом, Магнус позвал Трехрежимника: — Спрингер, доставь узника в камеру, — затем, повернувшись к Рэтчету, Командующий холодно, будто его глаза заменили на неоновые лампы, сообщил врачу: — нам будет необходима квалифицированная помощь во время допроса.       Раф, видевший в интернете видео про допросы ФБР и другие интересные, но страшные истории, нервно сглотнул, а лицо Джека, достаточно умного, чтобы почувствовать тон Автобота, потемнело.       Ледяные окуляры Магнуса на несколько мгновений остановились, осматривая мальчишек. Что-то, надумав, автобот искривил свое странное, плоское, напоминающее камень лицо: — Джазз, включи музыку. Что-то громкое и звучное, — и сразу же вышел вон. Спрингер следовал за ним, периодически стуча по голове Старскрима, стоило тому взвизгнуть.       Раф и Джек успели поймать взгляд Летуна — такого страшного раньше, а теперь настолько испуганного, грязного и жалкого. Рафаэль почувствовал, как кончики его губ тяжелеют, а сам он не может улыбаться или думать о гоночном турнире. Ища опору, он посмотрел на Джека: его друг тоже находился в смятении, но потом улыбнулся, несколько наигранно, а потом предложил сыграть в консоль вновь.       Джазз, явно сам не свой, что-то говорил и, оказавшись около Бамблби, зашептал. Его голос, всегда напоминавший электронную или синтетическую музыку, теперь звучал оркестровой мелодией ненависти: — Магнус хочет его судить, Би! Он сказал, что мы будем держать его в плену до конца Войны! Тайрест осудит его…       — Но, ведь это правильно! — вмешался Джек, не то, пытаясь подражать Оптимусу, не то искренне веря в свои слова, от чего еще больше напоминал Прайма.       — Правильно? — басы в голосе Джазза ревели в тон его израненной искре, — он предатель, он убил Клиффа! Нашего брата! Отправил на встречу с Великой Искрой сотни и тысячи Автоботов, запытал их, вскрывал, как консервы! — забыв о Джеке, Джазз посмотрел на Бамблби: — Ты же был в Каоне с Оптимусом, Би, ты же видел все эти ужасы!       — Я никогда не забуду. Но так будет правильно, брат — в этот момент и Бамблби, всегда казавшийся, добрым и весёлым мальчуганом, вроде самого Рафа, превратился в Джека.       Парнишки умолкли. Они всегда забывали, что за ребяческой игрой и приключением, которой казалась им жизнь рядом с Автоботами, скрывается жуткая и страшная трагедия, заставившая целый народ потерять дом и жить изгнанниками втайне на чужой планете.              Оптимус и Арси, покинувшие Базу ради патрулирования округи, въехали в общий зал неожиданно для всех. Услышав интонации, в которых шел разговор, Прайм подошел к Автоботам и положил руки на их плечи: — Что случилось?       Бамблби указал себе за спину, в сторону прохода вглубь Базы, куда увели Старскрима. Джазз же сжал кулаки, уже предчувствуя, что Оптимус будет против мести.       — Ультра Магнус поймал Старскрима, — сообщил Джек, с вызовом смотря в глаза Музыканта.       После неловкого молчания, прерываемого лишь тихим лязганьем челюстей Арси, Оптимус Прайм начал говорить: — Я понимаю Ваши чувства, друзья. Старскрим — преступник и ужасный трансформер. Он будет осужден, он будет сидеть в тюрьме миллионы лет.       Джазз выдохнул — Раф видел, как раскаленный воздух искажает грудные пластины Автобота: — но его жертвы не будут отомщены.       Арси металась, Рафаэль видел это: девушку словно рвали два одинаково сильных чувства, две разные жизни: военного, потерявшего многих друзей и товарища Оптимуса Прайма.       — Мой старый друг, Джазз, ты изучил столь много культур, уверен, ты успел узнать много и об этом мире. Ты веришь, что казнь лучшее наказание? — Лидер Автоботов не обвинял Музыканта, в его тоне лишь слышался вопрос. Искреннее желание понять, что спряталось в голове товарища — Автобота.       Музыкант, звуча менее музыкально, замер, подвигал плечами, будто сражаясь с невидимым врагом, а потом ответил: — Думаешь, он исправится после миллиона лет за решеткой? Станет хорошим?       — Даже Мегатрон сделал правильный выбор, — начал Прайм, но музыкант прервал его.       — Да, и Мегатрон был хорошим мехом. Он говорил много правильного, был благороден, даже честь у него была. Я не верю, что это Ведро болтов изменится, уж скорее Кибертрон вновь засияет жизнью! Но у Старскрима не было ни единого хорошего поступка, никогда! Ты же сам знаешь его личное дело! Более гнилого, жалкого, трусливого и мерзкого создания не существует в галактике, ни в одной цивилизации!       Арси, готовая, кажется, расплакаться, посмотрела прямо в глаза Прайма: — он заслуживает. Правда. Он настолько жалок, что к нему не хочется даже прикасаться, но Старскрим заслужил гибели! Прошу, Оптимус…       В больших голубых глазах Оптимуса Прайма загорелась печаль, словно его любимая дочь предает его. Нет. Скорее он разволновался, что она сошла с верного пути. Да…       — Старскрим, быть может, столь ужасен, как вы говорите. Но он заслужил суда.       Джазз ударил себя по металлическому бедру, издав странный барабанный звук: — чем? Оптимус, мой старый друг, скажи, когда он, хотя бы раз, сделал что-то хорошее, что не было бы ему выгодно?!       Раф сжался, оглушенный музыкальным криком, больше напоминавшим концерт самого слез давящего артиста. Однако, Джек крепко сжал плечи друга, словно старший брат, который часто был так необходим Рафаэлю.       — Быть может, Старскрим самое мерзкое, самое ужасное существо во всей Вселенной. Но он живое существо, а значит, он заслужил справедливый суд. Это правильно, мой старый друг.       А затем Оптимус Прайм принял боль своего старого товарища, окружив его своими большими красными руками.       Раф опять держал контроллер, гоняясь с Бамблби, не пожелавшего присоединиться к остальным в допросе Старскрима. Даже Хот Род вернулся со Стилхавена, все еще спрятанного посреди оврага и лесов где-то в Айдахо.       — Бамблби... А почему... Почему Ультра Магнус и остальные... Такие? — задал Раф вопрос, хотя и не был уверен в том, ответит ли на него Би.       — Они потеряли свой дом и вынуждены убивать своих сородичей ради чуждых им кусков камней.       Раф, забыв о гонке, машинально двигал пальцами: — Но ведь... Ты тоже потерял Кибертрон. И Балкхэд, и Арси, и Оптимус! — имя Рэтчета парень не смог выдавить из себя. Парень видел, как старый доктор пялится на серебристый мертвенный шарик через экраны базы.       — Наш новый дом — Земля. И мы будем драться с Десептиконами на земле и в Космосе, что бы никто из вас не познал настоящей Войны. Ту, которую я стал забывать благодаря тебе. И пока моя искра бьется, ты не увидишь Землю, покрытую воронками от взрывов, черную от пепла, усеянную телами любимых и незнакомых, мертвую и пустую, как Кибертрон. Мы отплатим за ту доброту, которую вы проявили к нам. И защитим человечество, даже если нам придется защитить его от самого себя.       Они обнялись — два брата, рожденные в разных мирах, не похожие ни по размеру, ни по форме. Один проживет не больше ста лет, другой не заметит и сто тысяч. Но они были братьями: казалось, что Раф имел искру, а в груди Бамблби стучало сердце.       Аккуратно раздвинув руки и отодвинув голову, которыми Автобот окружил мальчишку, как стальным куполом, Би улыбнулся одними лишь глазами.       Спокойствие и счастье, такие редкие за последние дни, прервал Спрингер: зеленый Автобот, потирая манипуляторы, пытался стереть с пальцев голубовато-лиловый энергон и серебристую краску, явно принадлежавшую Старскриму: — ржавая тварь раскололась быстро. Говорит, что Эйрахнида нашла инсектиконов и теперь хочет уничтожить человечество. Видимо, мы идем охотиться на жуков!       Остальные роботы, уже во всеоружии, показались из недр Базы...       

Эйрахнида

      — Мразь! Жалкая, ржавая, ничтожная... Праймус... — Эйрахнида чувствовала, что умирала, ощущала, как с каждым тяжелым шагом приближалась к Великой Искре. Ее манипулятор, аккуратно давивший на прорезанные пластины живота, кажется, пропитался энергоном. Пальцы покрытые вязкой и липкой влагой, почти не двигались, медленно немея, как и остальное тело... В другое время, возможно, она была бы и рада подобному, но не когда она в любой момент может отправиться в вечный оффлайн!       Хромая, обнимая себя тем, что осталось от ее паучьих лапок, фемка просто шла вперед, не зная, куда вообще идет. Но процессор, работавший лишь на трети напряжения, не мог обработать происходящее, не позволял мыслить логически, оставляя управление телом и все решения искре и инстинктам. И инстинкты не подвели Эйрахниду, как и всегда.       Посреди пещер и камней она чувствовала источник энергона, ощущала жизнь, которую желала поглотить: видя лишь в нескольких спектрах, она заметила серебристые пятна. Одно из них горело ярким голубым — цветом энергона и жизни, второе пятно лишь медленно пульсировало, но тоже содержало достаточно количество живительной влаги, до которой она еще доберется.       Напрыгнув на живого, она впилась в его живот, пыталась вскрыть грудь и добраться глоссой до хранилища энергона, находившихся внутри тела. На крики и сопротивление она не обращала внимания, только кусала и кричала, отдавшись примитивным желаниям и инстинктам.       — Эйрахнида, остановись! — голос был визгливый, с высокими, истеричными частотами. Словно маленькая жалкая звезда кричала, молила о пощаде, просила судьбу не превращать ее в черную дыру.       Добравшись до сладкого живота, фемка жадно присосалась к нему, чувствуя, как питательная влага втекает в ее корпус. Правда, живот самой Эйры все еще зиял дырой, оставленную мечом Дредвинга, но она решит и эту проблему.       Десептикон... Точнее, предатель, отошел от шока и, собрав все силы, расцарапал и так разломанное личико фемки. Паучиха ничего не почувствовала, только сильнее впилась в энергонные хранилища, а, заодно, вмазала ему тем, что осталось от ее лапок.       Летун, почему то не менявший форму, еще громче и жалобнее вскликнул.       "Да, помирай, сдохни, ублюдок! Дай мне энергон~" — мечтала фемка, раздирая пластины и оставляя вмятины.       Еще удар. На этот раз она смогла отразить острые когти Сикера обломком ее дополнительной конечности — процессор насытился энергией и теперь она начала осознавать, что происходит.       Правда, вместе с осознанием того, что Паучиха лежит на Старскриме и кусает его живот, пришла и боль... Страшная, неописуемая, заставившая ее изломанный корпус задрожать. Как же сильно ее отдубасил Лагнат, как порезал поганый Дредвинг, и как сейчас, словно настоящая истеричка, Старскрим резал своими длинными коготками ее израненное тело.       Не сумев сдержать крика, Эйрахнида выгнулась, закричала в страшной агонии и пропустила запуск ракеты: последней из тех, которые имелись у меха на манипуляторах.       Взрывчатка, на удивление, не имевшая энергона в своей основе, разорвалась огненным и дымным шаром у потолка пещеры. Камни земля и почва полетели вниз, погребая Эйрахниду и Старскрима под завалом.              Только через несколько часов фемке удалось откопаться и, заодно, вытащить наружу собственное тело. Это не был труп Старскрима, к сожалению. Оказалось, что летун нашел где-то настоящего инсектикона и убил его. Как это произошло фемка и представить не могла.       Раба было жалковато, но это не первый раз, когда она использует мехов и низших жуков: разобрав трутня на куски и напитавшись энергоном, она, наконец, смогла частично восстановить собственный корпус.       Во время процедуры, Эйрахнида случайно заметила свое отражение, пока лакала синюю влагу из вскрытого трупика инсектикона. Ее бедное личико превратилось из элегантной треугольно пластинки в переломанное нечто... Фиолетовые окуляры потрескались, а кое-где вообще лишились стеклянной стали, защищавшей зрачки — камеры. Золотые элементы и щитки отломались, оголяя ее острые серебристые скулы. Треугольный подбородочек, крайне красивый, стал квадратным и теперь напоминал не милый женский, а суровый и сильный мужской! Ну а красивые, нанесенные черной краской декоративные линии стерлись, размазались и смешались с бело-серебристым покрытием личика паучихи.       ЕЕ ВОИНСТВЕННЫЙ, УСТРАШАЮЩИЙ И СОБЛАЗНЯЮЩИЙ МАКИЯЖ, А ТАК ЖЕ ПРЕКРАСНЫЙ ФЕЙСПЛЕЙТ — РАЗРУШЕНЫ!       Полная ненависти, она отломила от тела инсектикона массивный кусок брони и, поддавшись инстинктам, прилепила к своему лицу. Пока ее корпус не восстановится сам, фемке придется ходить обезображенной и изуродованной.       Пытаясь подавить гнев, Эйрахнида попыталась отвлечься: усевшись на иссушенные обломки бедного инсектикона, павшего от рук поганца — летуна, паучиха начала думать.       "А что вообще тут, на Земле, делал один единственный инсектикон?" - это была очень верная мысль, которая сразу же начала раскручиваться в сознании. Процессор мгновенно предоставил парочку вариантов: чудом упавший дурачок, стражник энергона... Или разведчик улья!       Шейка и то, что осталось от ее ротика, раздулись, начали издавать сладкую трель, сладкую песню Королевы улья. Она звала их, пыталась пробудить, но, либо они были слишком далеко, либо никого больше и не было изначально.       — Праймус! — Ну почему ей так не везет?! Сначала поганый Саундвейв раздавил ее, как букашку, унизив перед всей командой. Потом этот Дредвинг и остальные прилетели, словно созданные, чтобы заменить ее. Ну и сейчас Крим и одинокий, мертвый трутень... Неужели этот день может стать хуже?!              Как оказалось — да, может. Взрыв энергона снес ее бедный корпус в сторону, скинув с насиженного и теплого трупика жука. Она успела среагировать, но, похоже, тело еще не восстановилось, а потому Паучиху прижало к земле.       — Не разделяемся, продолжаем обыск! Эйрахнида и ее инсектикон должны быть где-то тут, — голос был до боли знакомый... Такой праведный, правильный, сильный, мужественный. Это Оптимус Прайм!       Многочисленные шаги и лязг корпусов становились все громче, позволяя примерно определить количество красных, пришедших по ее искру.       — Вот она! — и еще один знакомый голосок, Арси! Маленькая синяя тварь, ее корпусом Эйрахнида украсит Немезиду, вместе с ведрами Мегатрона, Саундвейва, Дредвинга и Лагната! Хотя... Последнего она, скорее всего, убила... Нокаут не способен сделать что-то кроме полировки своей задней пластины. А вот...       Вспомнив Шоквейва, фемка сжалась, забыв о том, что на нее сейчас летит целая толпа Автоботов. Этот... Этот монстр! Ублюдок! Существо без искры, сострадания и страха — именно он сделал ее такой, какой она стала, превратил в жадного до энергона монстра. Ей повезло, что он не успел закончить, не имел нужных ресурсов и времени, но вот сейчас... Нет, нет!       Пораженная страхом, Паучиха выпустила в красных всю паутину, которую мог произвести корпус, лишенный подпитки необходимых химикатов. Автоботы, расположившиеся плотной группой, замерли, отправляя во все стороны раскаленную плазму, сжигавшую воздух пещеры, камень и редкий дерн.       — Не уйдешь! — мотоциклетка, слишком мелкая, чтобы получить вязкой жижей в корпус, двигалась прямо на Эйрахниду, намереваясь протаранить своего кровного врага.       Ответом двуколеснице были резкие удары острых когтей, мгновенно разорвавшие землю, создавшие яму, а после и туннель, в котором Эйрахнида исчезла. Ее любимая и самая эффективная тактика, позволявшая Паучихе не только скрываться, но и заманивать врагов в ловушки. И именно на желании Арси погнаться за ней, и строился план Эйрахниды: ее бедные лапки были сломаны, а потому копали не так эффективно, как обычно. Замедленная, не способная рыть так быстро, как хотелось бы, она сделала глубокую яму, затаившись на ее самом дне.       Смешавшись с тенью, она позволила Автоботке прыгнуть, медленно подобраться поближе... Паучиха чувствовала запах ярости, страха, видела яркий голубой огонь в окулярах Арси. Пробежав глоссой по тому, что осталось от собственных губок, Паучиха приготовилась атаковать. Она уже представляла, как вскроет эту худущую, лишенную тонн сочной стали, задницу Арси, слышала ее предсмертные крики, уже придумывала, что будет шептать в аудиосенсоры, окончательно ломая дух и корпус Автоботки. Высасывая из сучки жизнь…       Арси оказалась очень близко, почти впритык, и тут поняла, что туннель не уходит вглубь, а заканчивается. В ее голубых окулярах, которые Эйрахнида сейчас вырвет, забегали искры страха и непонимания.       — Умри! — взвизгнув, Паучиха атаковала всеми оставшимися конечностями, что остались у нее: острые лапки пытались вскрыть грудь, а манипуляторы потянулись к шее. Она намеревалась мгновенно прибить ненавистную маленькую синюю тварь, порвать на клочки!       Автоботка, стоит отдать этой худющей сучке должное, всегда умела воевать. Она словно украшенный слиток чугуна: красивая снаружи, прочная внутри, но хрупкая. Фемочка ломается, не гнется, и Эйрахнида обожает, умеет ломать подобных, знает как раздавить Арси.       Пожертвовав бластером, в который был превращен ее манипулятор, Мотоциклетка отбилась, прижалась вплотную к Эйрахниде, получив лишь несколько порезов разной степени тяжести.       Их лицевые пластинки оказались так близко, что Паучиха чувствовала запахи ее омывателя, машинного масла и лака, ощущала сладковатый вкус энергона, легкий аромат искры, полной страха и ярости. Какая же она сладкая! Так и хотелось вскрыть ее, как консерву, словно десерт разложить на столе, медленно-медленно трапезничать.       Двинув ножками, Паучиха впилась в спину Автоботки, наслаждаясь страхом, расцветшим на фейсплейте Арси. К сожалению, вошли они не глубоко, так что мразь выжила, но, зато, каждое легкое движение вызывало непередаваемую боль. Гримаса ужаса расцветала на мордашке Арси, возбуждая, соблазняя Эйрахниду действовать дальше и жестче.       Вывернуться Красная не могла, а потому начала сопротивляться и бороться, ерзать и двигаться, изгибаясь своим аккуратным, лазурным корпусом в не самые естественные позы. Ее бластер, единственный оставшийся, принялся испускать волны плазмы, разбивая шарами энергии землю и камни. В голубом свете бластерного огня фемки смогли вглядеться в фейсплейты друг друга. Арси готова была загрызть Эйрахниду, а Паучиха сделала это — впилась зубками в шею Автоботки, стараясь разорвать пластины металла, а потом порвать магистрали с энергоном.       Поганый Лагнат и Дредвинг... И Мегатрон со Старскримом! Они все ответят!       Еще один крик злобы оглушил обеих. Яма, в которой они боролись и толкались, задрожала, не выдержав множества залпов Арси и вибрации от визгов злобы паучихи. Грунт рухнул, камень затрещал, и обе плюхнулись в очередной туннель, заложенный, кажется, в метрах ста под землей.       Поднявшись, Эйрахнида услышала шаги — быстрые и легкие... Вновь ей не удается добить эту синюю Суку!       "Праймус, ну за что ты так меня ненавидишь?!" — заняв боевую стойку, бывшая Десептиконка попыталась потыкать лапками Арси, но та успела отползти в сторону желтого Автобота, бегущего ей на помощь.       Быстрый хук справа и апперкот слева были, на удивление, сильны. Парнишка, не выше шести метров в росте, но оказался молнией, рассекавшей воздух каждым быстрым взмахом. Его очередной удар, от которого Паучиха закрылась сталагмитом, раздробил глубинный сланец, засыпав черный матовый корпус фемки пылью.       Несколько залпов паутиной не оставили ему шансов, намертво приковав к стене. Все же борьба в шахтах, в очень замкнутых и тесных пространствах это то, ради чего Эйрахнида была создана. Тут ей не было равных!       И еще один автобот! Как их много... Как они вообще тут оказались, что здесь забыли?       Она не успела ответить себе на этот вопрос: на этот раз бежал на фемку Прайм. Бедняга, с сочной задницей и длинными ногами, пригибался, занимая своей красивой фигурой всю площадь прохода. Два могучих бластера испускали смерть, вынуждая прыгать и буриться в стены и пол.       "СТАРСКРИМ!" — дошло, наконец, до фембота, ослабившей грунт под ногами Оптимуса. Автобот что-то рыкнул, попытался прочитать нотацию, но вот и он оказался по шею в земле, пытаясь выбраться из ямы.       Ядовито хихикая, Эйра исчезла в стене, буря туннель туда, где лежала Арси. Из Команды Прайма остался только большой зеленый дуралей. Но шаги такого гиганта фемка почувствует где угодно, и сейчас она вибрации такой силы не ощущала. А, значит, синяя двуколесница осталась одна и сейчас ее ожидает смерть!       Выпрыгнув из стены, черная паучиха приготовилась бить бессильную Автоботку, но тут почувствовала приближение вечного оффлайна. Только в последний момент Эйрахнида успела увернуться от неожиданного удара, смягчив его парой лапок. Тонкий металл, наконец, лопнул и рассыпался во все стороны — ее бедные паучьи ножки разломались на куски!       Обернувшись, она в первое мгновение подумала, что перед ней стоял тот желтый, быстрый бот — Бамблби. Но этот был рыжим, покрыт линиями огня, был явно выше и сильнее, хотя сохранял немалую ловкость и подвижность. Его манипулятор имел три ствола, горящих багряно-красным, испускающим дым. Все ясно — во время любого своего удара, трансформер стрелял из наручных пушек, ломая и плавя все, до чего мог дотянуться кулаком. Вот кто сломал ее паучьи лапки!       Не смотря на бурлящую ненависть, фемка действовала аккуратно: притворилась слабой, позволила ему нанести еще удар, снесший ей еще одну лапку. Парень был опытным, явно хорошим бойцом, но очень уж хотел что-то доказать и был слишком самоуверен — парочка комков паутины на предплечья, в стопы, несколько ударов по обездвиженному телу и вот он приклеен к земле и не может вырваться. Легко!       — Тварь! — зарычал красивый рыжий бот, когда Эйрахнида прижалась к нему, проводя по сильной шее острым пальчиком.       — Тише, мальчик, тобой я еще займусь~ — прошептала Эйрахнида, поднимаясь и осматриваясь, пытаясь найти Арси.       — Ну что, закончились, красные ублюдки?! — системы Эйры горели, фемка прямо пылала энергией. Даже не смотря на свои раны, она смогла отделать целую толпу Автоботов! Не уж-то это было испытание? Судьба желала испытать ее, принудить к бою и заставить силой и жертвой заслужить возможность расправиться с Арси?!              — Нет, не все. — Музыкой смерти прозвучал звонкий голос Автобота, оказавшегося за спиной Эйрахнида. Он не медлил: жестоко, что было не свойственно Красным, мех сделал выстрел прямо в упор. Эйрахнида почувствовала такую боль, какую можно было отключить, лишь лишив себя возможности ощущать вообще что-либо. Казалось, что она горит, оказалась внутри звезды или вулкана, плавает в самой высокотемпературной лаве!       Вопя от боли и осознавая, что ее тело, сам металл, горит, Паучиха молила о пощаде, стыдливо царапая землю и неестественно выгибаясь. Провода и магистрали, расположенные вдоль позвоночника, оказались перебиты или пеклись, а сама фемка не могла двигать ни остатком лапок, ни ногами... Изгибаясь, агонизируя и визжа, Эйра перевернулась на спину, вглядываясь в глаза своих убийц.       Над ней самым черным из белых оттенков навис Автобот, крепко сжимавший дробовик: обойма, помеченная рыжими метками и кольцами, не оставила Паучихе никаких сомнений: это была химическая зажигательная шрапнель. Фтор, скрывавшийся в дробинках, заставлял сталь и металл гореть, будто дерево, облитое бензином. Теперь фемка понимала, как было больно жертвам, которых она сжигала заживо из огнемета или заманивала в пожары и огненные ловушки.       Арси и неизвестный автобот смотрели на нее. Пялились, наслаждались каждым ее всхлипом, хотя и стыдились этого. Их наивное благородство и мораль не привели ни к чему, кроме высоких потерь, дезертирства, разочарования и смерти. Хотя, Эйрахниде они позволили пытать и наслаждаться чужими страданиями, так что, может, был от учений Оптимуса Прайма толк...       — ДОБЕЙТЕ МЕНЯ! — рыдала Эйрахнида, не в силах выдержать жуткую, но медленную смерть, уготовленную ей белокорпусным ботом с Веерным бластером.       — Убей эту тварь. Добей ее за Клиффа. За Тейлгейта, за остальных. Прикончи эту мразь.       Его голос был так певуч... Войсбокс явно модифицирован, улучшен, чтобы петь прекрасные трели. А пальчики его, наверно, нажимали на спусковой курок так же ловко, как бегали по музыкальным инструментам. Эйрахнида стала бы его гитарой навечность, лишь бы исчезла эта боль!       В глазах Арси боролось желание искры Эйрахниды и века нравоучений Оптимуса, заливаемых ей прямо в аудиосенсоры. Она так ненавидела Эйрахниду, что чудом терпела сам факт ее существования, а тут Паучиха лежала беспомощная, жалкая, не способная убежать. Сама молила о смерти!       — Нельзя... — словно борясь с опьянением, шепнула фемка, задвигала головой, отбиваясь от соблазняющих мыслей. Ее корпус, побитый, покрытый отметинами и ранами, явно ныл, затуманивал разум.       — Что же ты? — собрав последние силы, Эйрахнида, наконец, нашла в себе мужество в последний раз поиздеваться над ней. Заставить рыдать и вопить от ярости. Это уж лучше, чем гнить в тюрьме или встретиться с Праймусом при помощи зажигательной дроби. Слишком уж больно гореть, расплавляться, ощущать, как частички твоего тела испаряются:       — Что ты медлишь, а? Не помнишь Тейлейта? Бедный красный автоботик, он так кричал, так звал тебя, пока не сдался.       Ее губки — плотные и сладкие, приманивавшие взгляды всех бойцов армии Десептиконов, иссохли, медленно розовели от жара горящего тела. Никогда еще этого не было... Физически и механически ее губы не могли сохнуть или быть влажными. Похоже, паучья спина плавилась так сильно, что все тело раскалилось, испуская беловатый, почти не видный дым. А, может, это она уже слепнет и сходит с ума...       — Пока я вскрывала его, отрывала частичку за частичкой, он думал о тебе, звал так громко, что мне пришлось вытащить его войсбокс и ограничить максимальную громкость.       — Заткнись! — пятка Арси оказалась опасно рядом с телом Эйрахниды: — ты не выведешь меня!       — Я? Уже вывела! Ты кричишь сейчас громче, чем когда я кончила твоего любимого бедного Тейлгейта! А попадись ты мне в лапки, то будешь кричать еще громче! Твои сдохшие напарники услышат! Твой мальчишка — милашка землянин услышит! Ууу~ Когда-нибудь я доберусь до него и высосу его, словно энергонную конфетку!       Арси ударила ее. И била и била, пока не нашла в себе силы оголить клинки и воткнуть их в шею Паучихи. Эйрахнида чувствовала, как умирает, пыталась улыбаться, но ей было страшно... Она всегда боялась встретиться с Праймусом, всегда сбегала, пряталась в земле, предпочитала показаться трусливой, но не оказаться в опасности. Но сейчас, преданная, загнанная в угол и переоценившая свои силы, паучиха сдалась. Отключив несчетное количество датчиков, покрывавших ее корпус, как нервные окончания, она просто наслаждалась яростью и отчаянием, с которым Арси разрывала ее тело.       — Я все равно доберусь до него...