Скрытые от глаз

Ойл Слик

      Ойл Слик нервно тер шлем, проверяя состояние прозрачной стали, защищавшей его от болезненной смерти. Химикаты внутри аквариума, в котором он содержал свою голову, игриво булькали. Когда их становилось слишком много, они шипели перед окулярами, мешая видеть происходящее вокруг. Жизнь живого трупа, хотя и была трудна, но, на самом деле, оказалась предпочтительнее забвения посреди могильника, коим стали окрестности Плато Гидракса. Если бы он не просчитался, не забыл о редких, но крайне сильных ветрах, создаваемых токсичной атмосферой Кибертрона, то, может быть, все сложилось бы по-другому. Ойл Слик бы не стал инвалидом, которому постоянно требуется лить в себя щелочи и прочие химикаты, не дававшие ржавчине, производимой его собственной искрой, добраться до процессора и других жизненно важных систем. Ходячая живая бомба, система, которая рано или поздно уничтожит себя.       Десептикон, оглядевшись, вновь убедился, что он один посреди немалой лаборатории, подходящей больше маленькому НИИ, чем Праймусом забытой базе посреди пояса астероидов. Конечно, оборудование уже устарело, частично вышло из строя, да и требовало доработки, но все еще работало. Циклонус и вехиконы помогли Химику восстановить хотя бы часть технологий, потерянных за миллионы лет войны: они научились малыми партиями создавать прочные сплавы, уникальные материалы, синтетические волокна и прочее и прочее, то, что в Каоне и Тарне производилось тоннами ежедневно. Главное, что Ойл Слик может спокойно обновлять содержимое своего аквариума.       — Циклонус! — бот тяжело вздохнул — иногда ему приходилось глотать содержимое шлема, дабы остановить распространение ржавчины внутри тела. Киберматерия, стоило ей получить помощь лекарств и восстановителей, изгоняла кислоту и болезнь, вновь делая трансформера относительно здоровым и живым.       — Циклонус! Мне необходима еще канистра фтороводорода и гексафторосиликата водорода... — мех еще раз окликнул своего начальника, а, если точнее, патрона, но тот не ответил. Их контракт был прост: офицер давал убежище и обеспечивал ученого средствами для производства лекарств, ну а Ойл Слик, вместо того, чтобы побираться у органиков или космических диктаторов, вроде Дефзаруса. Циклонусу жизненно был необходим любой специалист, способный объяснить вехиконам, как нужно смешивать химикаты и как изготавливать хорошую корабельную сталь. Ну а химик с аквариумом на голове мог намного больше.       — Циклонус! — поднявшись с кресла, способного заряжать батарейки трансформера, Десептикон направился на обзорную площадку. Сменив форму и превратившись в трехгусеничный мотоцикл, химик ускорился. Все важные сооружения находились в разных частях самого большого астероида, из-за чего приходилось перемещаться по нему в альтернативной форме. Повезло еще, что у кона хорошие и быстрые колеса... точнее гусеницы, которые он обожает использовать — хороший метод расслабиться после нескольких дней беспрерывной варки веществ и выплавки брони.       Несколько вехиконов — старых, почти древних, видевших Кибертрон еще до Исхода, ничем не отличались от обычного трансформера. Устало сидя у стеклянной стены, они наблюдали за бесконечным танцем камней разных форм и размеров. Разноцветные, светящие своими алыми и оранжевыми визерами, роботы наблюдали за ученым, лениво потягивая энергон. Дроны, лишенные дома, лишенные дисциплины, лишенные причин существовать, кроме работы в шахте, желали просто наслаждаться текущим моментом, хотя бы пытаться. И то, что Циклонос умолчал о Мегатроне, о Земле и остальном происходящем где-то там, в далеком космосе, не сильно помогало морали бойцов. С другой стороны, если он расскажет им все, то потом он будет обязан присягнуть на верность Лорду.       — Где Циклонус? — хрипя пузырьками химикатов, Десептикон поднял вверх свой толстый манипулятор, заметно расширяющийся к кистям, перебирая меж пальцев колбу с агрессивной кислотой. Ему, почему то, всегда было спокойнее, когда рядом с ним находилось смертельное оружие. Не гигантская пушка, компенсирующая мощность процессора, а утонченное, по-настоящему опасное орудие разрушения.       — Не знаем Босс, — пожав плечами, словно настоящий трансформер, вехикон подвигал рукой у лба, лениво отдавая честь. Вехикону хотелось поскорее прогнать от себя офицера и продолжить наслаждаться недолгим отдыхом.       — Заперся в штабе, смотрит на кораблики, — усмехнувшись, один из дронов указал пальцем на тень, медленно поглощавшую кусок астероида: Думсдэй — флагман флота Циклонуса, сдвинулся со стапелей и, оставляя ярко-голубой инверсионный след, пролетал над базой, давая круг почета, поднимая мораль и показывая всем Десептиконам плоды их работ. Довольно красивое изделие сейчас напоминало лишь бледную тень себя: броня, хотя и была заделана, покрашена, но не могла похвастаться той же теплоемкостью, твердостью и прочностью, имевшейся миллионы лет назад. Нехватка легирующих материалов, а также сложнейших станков не позволяла им ковать пластины нужных свойств и толщины. С каждой битвой и ремонтом флот Десептиконов становился все слабее и слабее, и в скором времени не сможет разбить даже армаду органиков... (Думсдэй — Doomsday англ.: флагман Десептиконского флота из начала Трансформеры Армада)       Ойл Слик подкинул колбочку с кислотой, ловко поймав ее своими гипертрофированно длинными пальцами. Покрутив ее вокруг своей оси, он все же спрятал стекляшку внутрь секретных отсеков. Ему придется приложить немало усилий, но, наверное, он сможет создать в достаточных объемах химическое и биологическое оружие, дабы изничтожить любую низшую расу, которая попытается сопротивляться Циклонусу.       Думсдей красовался, двигаясь вокруг астероида, собирая похвалы и аплодисменты вехиконов: — Какая же красавица! Праймус, почему я колесник?! — хлопая в ладоши, кричал один из дронов, наблюдая за тем, как красивый хвост тяжелого крейсера, издав волну огня, исчез за поверхностью астероида, продолжая свой долгий круг.       — Лучше займитесь делом, — недовольно пробулькал Ойл Слик, бросая планшет со списком необходимых веществ и оборудования, — доставьте это в лабораторию.       Не желая слышать их нытья или оправданий, а на самом деле просто опасаясь, что он сорвется и кинет в них что-то опасное и токсичное, Кон покатил вперед, к посту управления. Поведение Циклонуса его очень смущало: после того, как он сослал остальных офицеров на Кибертрон, мех все больше тускнел и о чем-то думал. Иногда он даже боялся собственной тени, явно опасаясь встретить там Саундвейва или другого лоялиста, способного отправить искру летуна на встречу с Праймусом.       Это колба с Тарном манила и очень пугала... Мех осознавал, что если извлечь и оживить этого Монстра, то победа в Войне, скорее всего, наступит в течение пары дней. В отличие от большинства ныне живущих трансформеров, корпус Тарна, в нынешней его итерации, был создан в самой середине Войны, в пиковый момент научного и промышленного развития их цивилизации. В то время он уступал лишь Мегатрону и парочке элитных бойцов, но даже тогда он был способен с легкостью уничтожить десяток трансформеров лишь голыми манипуляторами. И не нежных, почти алюминиевых Автоботиков, а самых страшных Десептиконских преступников! Ведь Тарн и его отряд это не очередное Орудие Победы... Это каратели предателей.       Однако... Если рядом с Мегатроном будет стоять не только Саундвейв, но и Тарн, а летать они будут на потрёпанной, но Немезиде, то о любом неповиновении или вольнице можно будет сразу забыть. Ойл Слику было безразлично на личность, дающую ему кров, энергон и химию, но вот Циклонусу... Мех, кажется, полюбил власть, желал ее приумножить и, может, только может, хотел занять место Старскрима в истории — самого бравого сикера, отобравшего власть у Мегатрона, приведшего Десептиконов к победе.       Циклонус, напоминая фиолетовый конус, состоящий целиком из усталости, мирно сидел, свесив ноги с гроба, медленно поглаживая выгравированную на металле надпись: Тарн. Крылья и двигатели медленно двигались, чуть изменяя углы наклона, иногда прижимаясь прямо к корпусу, а иногда выгибаясь так, словно мех готовится напасть или трансформироваться. Десептикон, вечно что-то планировавший, ожидал атаки Автоботов и возможной кары со стороны Мегатрона. Второе было маловероятно — сначала он должен прислать консульство, хотя бы небольшое. Тот же Саундвейв обязан запустить сюда Лазербика, дабы птичка хорошенько все обшастала, да и все еще есть шанс, что офицеры, резко пропавшие с Кибертрона, сейчас лежат мертвыми: трансформеров могли обладать скраплеты, добить чума или еще какая пакость, активно расплодившаяся на мертвой планете.       — Появилась информация по нашим друзьям?       Циклонус бросил лишь быстрый взгляд, игривым золотоватым свечением окуляров говорившим больше, чем часовая заунывная речь того же Старскрима. Неужто сюда уже летит Немезида, готовая протаранить их красивый бульник и отправить на встречу с Великой Искрой всех солдат фиолетового сикера?       — Лорд Мегатрон жив, здоров и процветает. Наши друзья, — он не скрывал оголенных дент, ударами друг по другу высекавшими из пластин снопы искр: — связались с Немезидой, нашли Землю.       Ойл Слик, не ожидавший подобного, выдохнул, закрыв себе взор облачком пузырьков, спешно скапливающихся шапкой у его лба. Мегатрон все же жив, здоров, а, значит, скоро сюда наведается Начальство. Что с Лордом произошло за те тысячи и тысячи лет, которые его не видели? Только Праймус знает. Возможно, он окончательно сошел с ума, превратившись в того монстра, которым его выставляли Автоботы. И теперь, только заподозрив своих бойцов в предательстве, он будет жестоко их карать, самолично ломая скелеты об колено, перемалывая в пыль нейростолб, оставляя нелояльных мехов инвалидами.       — И, что будете делать, Командир? — конечно же, Ойл Слик уважал и, даже по своему, привязался к летуну. Химик провел долгие века в одиночестве или в недолгих компаниях идиотов и рубайл, не способных ни на что другое, кроме резни одиночек—Автоботов и уничтожения слабо населённых колоний инопланетян. Крайне умный и даже мудрый Циклонус, способный к осмысленному диалогу, а также его централизованная и хорошо обеспеченная, по нынешним меркам, база, делала из него бесценного союзника и начальника. Но если сикер считает, что ученый отправится вместе с ним в лапы Саундвейва, то он очень ошибается! Стоит Мегатрону спросить: "Вы договаривались с Автоботами?", "Вы продавали наши технологии жалким органикам?", "Вы отступали от догм Десептиконизма?" — как химик громко закричит: "ДА!", а потом свалит всю вину на Циклонуса. Жить меху хотелось... Так ему, по крайней мере, всегда казалось.       — Есть идеи? — летун нехорошо так улыбнулся, царапая острыми когтями крышку гроба, на котором он так нагло расселся.       — Идеи отсутствуют.       В одно движение Циклонус упал на спину, словно плавясь в тигле, устало свешивая конечности, будто это его сейчас будут хоронить в стазисной коробке.       — Мегатрон точно заявится сюда, Автоботы точно заявятся сюда, а мои люди — трусливые, уставшие и устаревшие вехиконы.       Такой настрой — меланхолично пессимистичный, был редким для Адмирала. Видимо, ситуация, в которой он оказался — смесь неизвестности и проблем, наконец, сломили его. Кажется, тысячи лет посреди одинокого и холодного космоса доконали даже закаленного в боях летуна.       — У нас все еще есть флот... — химик не был сентиментальным, но, видимо, и его искру, пораженную ржавчиной, наконец захватила пустота и неопределённость в завтрашнем дне.       — В отличие от Десептиконов, красные, чтоб они все глотнули твоего коктейля, — фиолетовый летун сдавил пластины живота, а после и вовсе устроил борьбу между десятком металлических фаланг, что-то обдумывая, — красные слабее, всегда были. Но они фанатично. Держатся друг за друга, за ржавого Прайма, за командиров, за друзей. А мы, стоит нам хоть немного победить, деремся друг с другом, воюем, кажется, с большей силой, чем когда кон1чаем Автоботов. Даже сейчас, если собрать каждого идиота, хотя бы когда-то носившего фиолетовую инсигнию, то нас будет раз в пять, а то и десять больше, чем красных! И это, не считая вехиконов! Наши дроны лучше, дешевле и качественнее, чем у слуг Прайма. Если считать и их, то нас сотни, тысячи! Легионы!       Летун поднялся и, не переставая изрекать свои мысли, оказался около иллюминатора, наблюдая за полусотней рабочих вехиконов, активно прокатывающих сталь, укладывающих пластики в штабеля, наматывающих катушки гиперпроводников и перерабатывающих энергон в кубы жизни и энергии.       — А мы зажались каждый в своем уголке, каждый с гигантской короной и троном. Даже Мегатрон сидит и водит коннектором по этой забытой Праймусом Земле и тазовым пластинам Оптимуса Прайма! — сплюнув гидравлическую жидкость прямо на прозрачную сталь окна, бот сделал несколько движений пахом, как бы показывая то, что Лорд делал со своим злейшим врагом.       — А Кибертрон как был, так и остается ржавым трупом, ну а наша раса подыхает, загибаясь без энергона, пытаясь прожить хотя бы на ядерном топливе. (Коннектор — устройство соединения, USB. Используется трансформерами для подключения к устройствам. В данном случае Циклонус имел в виду коннектор, который расположен в паховой области у мехов. Зачем он там? Для подключения друг к другу. Как он там появился? Существуют разные теории.)       Ойл Слика, похоже, накрыла волна апатии, так и излучаемая Адмиралом. Мех, как и все трансформеры во вселенной, задумывался о подобном, но работа и получаемое от нее веселье позволили ему забросить все эти глупости в чан с кислотой — бездонный и убивающий мгновенно. Зачем он вообще еще существует? Только ради того, что бы в один момент поубивать окружающих Космической Ржавчиной? Сам-то он не сможет умереть от нее — кон уже мертв, просто оттягивает момент воссоединения с Великой Искрой миллионы и миллионы лет. Если бы этот поганый Доктор... Рэтчет, оставил его подыхать на том поле боя, то у Ойл Слика сейчас не было бы проблем! Десептикон бы умер через пару часов в страшной, но избавляющей агонии.       В манипуляторе химика появилась маленькая, с палец трансформера, колбочка. Она чуть подрагивала и шуршала, пузырилась, испускала радиацию. Иногда по стеклу стучали кусочки радия, палладия и урана, активно плавающие среди светящегося реагента. Химикаты смешно шипели и привлекали внимание, отвлекая от лишних мыслей.       — Никогда не думал, что Старскримом быть так тяжело. А ведь этот безумец всегда возвращался, пытался вновь и вновь, — улыбка Циклонуса была странной, но обещала немало веселья. Такого веселья, что обещает другим страшную смерть, за которой химик будет с наслаждением наблюдать.       — Не твоя специальность, да, но ты точно не сможешь собрать корпуса для Рамбла и Френзи?       Подобное предложение удивило химика, но он только создал новую стену пузырьков внутри шлема. Похоже, сикер хотел задобрить Саундвейва возвращением из мертвых его любимых карликовых ублюдков: — их искры, как и все остальные, заморожены, — Ойл Слик постучал по гробу Тарна, — в очень глубоком стазисе. Тут нужен настоящий гений и много усилий, что бы хотя бы кого-то пробудить. Не думаю, что у Мегатрона найдется Флэтлайн или Скальпель под манипулятором.       Циклонус не захотел сразу же принять хорошую новость, предпочитая хорошенько поколоть ее различными плохими сценариями: — у него служит Нокаут, вдобавок, Саундвейв с Тандеркрэкером умелые специалисты.       В отличие от того же Старскрима, Циклонус всегда был лишь военным, не зная о науке ничего, кроме базового курса астрофизики, статистики и теории вероятности, жизненно необходимой любому Кибертронскому адмиралу и летуну. Его полное профанство, а также привычка обычного военного считать всех ученых одинаковыми просто сводила с ума!       — Твой Нокаутик ели-ели собрал новый корпус Брейкдауну. Он скорее в очередной заштукатурит свою бесценную краску или сделает порт поуже, — красного гонщика мало кто уважал из Десептиконского научного лобби: Нокаут был слишком молод, слишком нахален, любил погоняться, а не открывать тайны мироздания, ну и, конечно же, его вульгарность и прочие бесконечные грехи. Одним из его грехов была победа в гонке над Ойл Сликом — Химику казалось, что на узких улочках разрушенного города никто не сможет обогнать ловкий и вездеходный мотоцикл. Он ошибся.       — В любом случае только гений врачевания сможет пробудить искру из глубокого и стазиса, а у Лорда Мегатрона только самодовольный маленький недоумок, полусвязист полуинженер и летающий ксенобиолог.       Дабы Циклонус не сказал ничего оскорбительного, а любое его слово о науке могло с легкостью таковым оказаться, химик протянул Адмиралу радиоактивную колбочку, приглашая его заткнуться и отведать дефицитного сейчас, но такого прекрасного Тарнского пойла пяти миллионной выдержки, способного своим радиоактивным излучением испарить органические формы жизни. Напиток этот, на грани наркотика и тяжелого напитка, был обожаем Гладиаторами. Некоторые даже закидывались перед боем, сражаясь в состоянии боевого и химического безумия.       Играясь пальцами с бутылочкой, полной убойных присадок и добавок, летун с легкостью вскрыл упаковку и поднес кончик к приемнику энергона, пробуя длинной и острой глоссой капельку жидкости на вкус: — я хочу, что бы ты взял все токсичное, что есть на этом астройде и сделал как можно больше своих адских коктейлей. Токс-эн, фтор, сера, хоть свою Ржавчину вари, но к прилету Автоботов или других гостей я хочу быть во всеоружии, — приказал Циклонус, закрывая колбу с наркотиком и возвращая ее Ойл Слику. Играясь пальцами с бутылочкой, полной убойных присадок и добавок, летун с легкостью вскрыл упаковку и поднес кончик к приемнику энергона, пробуя длинной и острой глоссой капельку жидкости на вкус: — я хочу, что бы ты взял все токсичное, что есть на этом астройде и сделал как можно больше своих адских коктейлей. Токс-эн, фтор, сера, хоть свою Ржавчину вари, но к прилету Автоботов или других гостей я хочу быть во всеоружии, — приказал Циклонус, закрывая колбу с наркотиком и возвращая ее Ойл Слику.       — И ты ведь посмотрел то, что Баррикейд нашел в Гаррусе-9? — поинтересовался Адмирал.       Химик вспомнил другие находки из тюрьмы, кроме искр Десептиконов и замороженных корпусов. Древние произведения искусства, не иначе. Правда, хватит ли у Ойл Слика навыков, что бы разобраться с этим — вопрос. Он попытается.       Вместо ответа Химик лишь булькнул пузырьками аквариума и закачал тяжелой головой с хитрой ухмылкой. Либо скоро они оба встретятся с Праймусом, либо химик вновь войдет в анналы истории, как самый смертоносный создатель оружия массового поражения их расы. А, может быть, и то и то!       Подняв бутылочку, химик влил ее внутрь своего шлема, сразу же чувствуя, как все проблемы, боль, ненависть к Рэтчету и собственному жалкому существованию пропадают.

Мегатрон

      Праймус, как же все быстро меняется: количество событий на единицу времени в течение недели возросло многократно, достигнув начала войны или самых ее активных времен. Бесконечный космос, скрывавший тонный секретов, неожиданно выкинул их прямо на шлем, не то, пытаясь развлечь, не то оставить на голове вмятину.       И только сейчас, слава Юникрону, Саундвейв смог разобраться во всей этой информацией, вытрясти все из Баррикейда и Шоквейва, а потом подготовить отчет. Планшет был доверху заполнен множеством фактов, события, планов, анализов и предположений, с которыми нужно было ознакомиться, сделать выводы и отдать приказы.       Разведчик, связист и военный полицейский в одном лице молча стоял рядом с троном, ожидая приказа своего господина. Удивительный трансформер, самая верная правая рука, великолепная и верная единица. Но, что самое главное, Саундвейв был доверенным лицом и другом, единственным другом, который остался у Лорда. Наверно, только Оптимус Прайм мог считаться товарищем главаря Десептиконов. Если, конечно, частые попытки убить друг друга могут считаться проявлением дружбы.       Сильный, увенчанный островатым когтем палец медленно двигался по экрану датапада, передвигая массивы слов, проматывая графики, рисунки и данные камер наблюдения. Нужно осилить все это в ближайшие часы, желательно уже сейчас, иначе время может быть упущено.       — Ты можешь не молчать? Мне необходимы ответы, а не бюрократия, — напоив Саундвейва несколькими бокалами раздражения, которого внутри накопился целый океан, серебристый Десептикон поднял усталый и тяжелый взгляд на свою Правую руку. Связист стоял стойко, изображая статую или очередную, не способную передвигаться, альтформу. Еще некоторое время он молчал, но, аккуратно сдавив свой шлем, приподнял металл, снимая и зажимая под подмышкой, открывая взор на вполне обычный фейсплейт. Два тускловатых, почти что невидимых, окуляра, сливающихся с остальным лицом в свете тени, тонкий рот, лишенный губ, с уголков которых к подбородку бежали две тонкие линии.       Он очень редко снимал свой шлем, предпочитая чтить память своих почивших Кассетников обетом молчания и персональным, гнетущим адом. За работой, способной свалить пять хороших специалистов, он скрывал одиночество и недопонимание, которым мир постоянно встречал его. Только Мегатрон был готов принять Саундвейва, и только этому трансформеру Лидер Десептиконов доверял свою искру.       Два одиноких реликта, гладиатора, политика и воина, связанных вечной связью доверия и взаимоуважения, всегда начальник и подчиненный, способные преодолеть все препятствия или погибнут от рук Автоботов. Последний расклад событий, к сожалению, с каждым днем становился все более вероятным: битва у Гарруса-9, где сложили искры сони и даже тысячи кибертронцев, а также подкрепление автоботов не сулили ничего хорошего.       Мегатрон не любил ждать — потерял терпение за долгие века бесконечных позиционных боев. Иногда он просто срывался, утеряв тот драгоценный навык хладнокровности, сделавший из него того предводителя Десептиконов. И вот он спросил самый главный, волнующий, вопрос: — Что сказал Баррикейд?       — Циклонус находится на астеройде, — синтетический голос трансформера показался Мегатрону особенно взволнованным. Для любого другого Десептикона Саундвейв звучал бы, как монотонная и безжизненная машина, не способная ни на что, кроме собачьей преданности. Но Мегатрон великолепно улавливал тончайшие оттенки эмоций в голосе, чувствовал изменение ритма и пробивающуюся жизнь, а так же видел неописуемую боль в окулярах, горящих темным рубином.       — И? — и все же как же тяжело терпеть, Праймус, ждать, пока Саундвейв договорит. Каждое мгновение это неописуемая пытка.       — По информации Баррикейда, Циклонус имеет в своем распоряжении химика – биоинженера Ойл Слика, около сотни вехиконов, а также несколько кораблей различных классов.       Вся инфографика быстро появлялась на планшете, все еще удобно лежавшем в манипуляторе Лорда. Больше всего Десептикона, конечно же, заинтересовал создатель Космической Ржавчины и других опасных субстанций. Мегатрон непроизвольно задвигал глоссой, уже придумывая план по аннигиляции Автоботов при помощи страшнейшего вируса. Главное, что бы Оптимус остался в достаточно хорошем состоянии, дабы он мог представить в своем истинном обличии: в виде трофея для главного зала Даркмаунта. Однако… Лекарство от Космической ржавчины автоботы уже синтезировали, да и… Вспомнив, как он унизил Прайма, победив его у Вулкана с темным энергоном, как поборол его собственными манипуляторами, Лорд передумал. Нет, против Автоботов химическое оружие использовано не будет. Если понадобится, то против людей, как пестицид, уничтожающий насекомых. Да.              — Циклонус имеет искры десептиконов в глубоком стазисе, корпус Тарна и, по неподтвержденной информации, многих других Десептиконов.       Системы вентиляции в корпусе Мегатрона на мгновение остановились, погружая мостик в полную тишину: все, что произошло, все кусочки информации, скрытые во лжи и лизоблюдстве, все ели заметные следы эмоций на лицах — все сложилось воедино. Саундвейв, никогда не подводивший, и сейчас совершил чудо, проделав великолепную работу. С легкостью добыв всю информацию из Баррикейда и остальных новоприбывших, он подал ее Лорду на блюде, словно пикантный ужин.       На Гаррусе-9 хранились искры кассетников Связиста. Мех заметил это в отчете, хотя и до этого чувствовал, что Саундвейв слишком взволнован. Вот почему он согласился говорить, хотя обычно позволял себе лишь одно — два слова. Сейчас он даже снял шлем.       Молчаливый обитатель теней имел лишь одну слабость, не считая, конечно же, фанатичной преданности самому Мегатрону, и именно Рамбл, Френзи, Рэвэдж и Лазербик, с которыми мех познакомился задолго до того, как стал Десептиконом, были уязвимым местом в обороне Саундвейва. Когда они пострадали, погибли, как все думали, Связист, и так оторванный от мира, замкнулся в себе, приняв обет молчания. Так, по крайней мере, говорили все остальные. Мегатрон не знал правды, лишь подозревал: имена Кибертронцам даются не просто так. Саундвейв всегда ощущал звук, как пловец, чувствовавший волны. Когда он говорит, то страдает, будто бы звукошумовая граната лопается около его аудио сенсоров. Каким уж образом Кассетники помогали ему, Лорд и не подозревал, но, вроде, теория не была лишена смысла. Эту тайну даже Мегатрону Связист не раскрывал. Пусть, это не важно.       — Благодарю, Саундвейв, можешь одеть шлем, — больше пытать Связиста не было смысла. Если будет такая необходимость, то он покажет все на своем лице — экране. Заменить бы болтливые рты на экраны у половины десептиконов... Может, Война была бы уже выиграна.       Но все и так разгоняется: события так и несутся вперед, наступая друг на друга, не давая насладиться даже моментом покоя. Такой активности мех не видел миллионы лет, а может и с самого начала их Великой Войны. В моменты максимального напряжения Мегатрон находил в себе силы замереть, остановить время и обдумать все происходящее. Благодаря умению проанализировать ситуацию, молодой гладиатор побеждал врагов в три раза сильнее и в два раза больше него самого. Во время битв, Лорд вовремя смещал направление главного удара, лично рассекая слабый фланг Автоботов, круша целые армии своевременным маневром своей гвардии. Но сейчас... Ему необходимо успокоиться и вновь стать тем, кем он когда-то был.              Что еще не Лорд делал, когда лишь готовился начать Революцию? Размышлял, планировал… Оценим активы и пассивы: Немезида, вехиконы, шахты — все это находится рядом, прямо под ногами Мегатрона. Оптимус Прайм может предоставить лишь конуру, в которой прячется. А стоит пленному Уилджеку расколоться, как Десептиконы узнают местонахождение Базы Красных. И тогда пацифисту — библиотекарю точно придет конец.       Мегатрон уже хотел улыбнуться, но нашел силы остудить разгорающийся задор. Автоботов явно стало больше. Если у них есть Космический мост, то вся та армада на Гаррусе-9 скоро окажется здесь. Однако, если предположить, что телепорта у красных нет, то в распоряжении Оптимуса находится как минимум один, а скорее всего несколько кораблей, доставивших на Землю подкрепление. Это проблема. И решить ее можно, лишь телепортировав сюда весь флот, который Циклонус скопил на свой астероидной верфи.       Великих Генералов, захвативших половину Кибертрона за недели в начале Войны, осталось лишь двое: Шоквейв и Циклонус. Первый завоевал Тарн и Вос, уничтожив все Высшее военное руководство, скорее желавшее военную диктатуру и марионеточного Прайма, а не власть Народа. Подал Мегатрону на блюде всех Сикеров, самый мощный флот на планете, а также мощнейший на планете военный промышленный комплекс. Ну и Циклонус: старый офицер, служивший еще Прайму, он сумел избежать «Инцидента» с ракетами, убившими все военное руководство Воса. Сикер приклонил колено, приняв лишь небольшое войско, и смог провести молниеносные наступления, умелыми атаками разделяя и круша превосходящие его армии Автоботов. Многие битвы флотов, выигранные Десептиконами, тоже принадлежали ему — Адмирал, может, и не был таким же эффективным и безжалостным как Шоквейв, но опыт и уважение солдат оказались важнее.       Первая компания… Первые Пять Городов: Каон — место, где Мегатрон поднял свое знамя… Вос, Тарн, Гелекс, Тезаурус. Тогда все было так просто, так быстро. Казалось, что они маршем дойдут до Иакона. Миллионы лет уже длится Война — Великая Война, убившая Кибертрон.              Да. Вторая проблема это Циклонус. Он был слишком хорош: умелый воин, тактик и стратег, способный заслужить лояльность людей. Именно это потом помешало Мегатрону назначить его своей Правой рукой. Когда, к середине Войны, встал выбор о назначении Второго в Десептиконской Империи, Мегатрон выбрал Старскрима.       Старскрим всегда был ниже, трусливее, пугливее, а единственные два друга, не считавшие его ничтожеством, сейчас бродят по Немезиде, желая разорвать его на куски. Даже когда у этой Истерички получалось взять в свои манипуляторы власть, ему все равно не хватало ни ума, ни смелости, чтобы достичь хоть капли успеха. И Мегатрон каждый раз возвращался, в момент, когда десептиконы молили Праймуса о компетентном лидере.       Циклонус сейчас не только обладал войском, сравнимым с тем, что имел Лорд, но и находился достаточно далеко, чтобы не получить залп из Пушки прямо в искру. А еще у него имелись замороженный Тарн, кассетники Саундвейва и Юникрон знает кто еще. Стоит Мегатрону сунуться к нему без спроса, как сикер убежит, прихватив все это с собой или уничтожив этих бесценных и очень важных Десептиконов. Хитрый, хитрый старый Офицер. Осталось надеется, что флот Автоботов разобьется об лоб Адмирала, а не сунется на Землю, дабы добить то, что осталось от некогда великой Немезиды и сил самого Мегатрона.       И Циклонус был не единственным старшим офицером, вызывающим опасения у Мегатрона: Баррикейд, хотя и служил в контрразведке, знал слишком много. Мозгов и жестокости у него было не занимать, и, если ситуация будет совсем плачевной, то он может стать источником проблем. Но, пока что, нужно использовать его по максимуму — например, подослать к Нокауту и Брейкдауну, которые всегда были ему близки в идиотской любви к бесполезному веселью.       Двойка лоботрясов состояла из трусливого, самолюбивого и... эффектного Медика, а также гигантского и тупого Брейкдауна. Мегатрону он нравился намного больше, когда имел маленький и шустрый корпус. От него, хотя бы, была польза: можно было схватить его за шкирку и кинуть в пекло или отправить в разведку. А сейчас что? Он не может внятно победить этого зеленого Жирдяя, ради убийства которого и увеличил свои размеры.       И ни алому Астану, ни Молотоборцу, Мегатрон не доверял. Когда Эйрахнида попыталась взять власть, они молча наблюдали, ожидая конца сражения между ней и Саундвейвом. Ну и их общее наплевательское поведение вызывало большие сомнения.       Еще были два циклопа: Лагнат и Шоквейв. Первый сейчас умирает, лежа на операционном столе, ну а второй где-то затаился. Безумный ученый обожал секретные лаборатории, прятки, тайны и проекты. Если бы не его запредельная эффективность и польза, Мегатрон переплавил бы Шоквейва на гигантский суперкомпьютер, окончательно лишив эмоций и семян нелояльности. Из мертвого и опустошенного Кибертрона Десептикон чудом извлек технологии космического моста, а, заодно, успел вывести новое поколение инсектиконов, даже улучшил Эйрахниду. Но, пока Фиолетовые побеждают, он останется крайне лояльным, ибо осознает, что Автоботы отправят его на пожизненное заключение в самую темную каторгу.       Вспомнив паучиху, мех лязгнул острыми зубами. Сучка, тварь, многолапая гнида — нужно было сбагрить ее Шоквейву или отдать на потеху команде. Фемки и раньше были редкостью, привилегией самых богатых и успешных, ну а сейчас их почти не осталось. Мда... попытка убийства Эйрахниды было ошибкой, которое обернулось полным провалом.       Отбросив лишние мысли, Десептикон вернулся к рассуждениям и планированию: Дредвинг, Скайварп и Тандеркрэкер, три элитных сикера, умелых война и полных, некомпетентных идиота. Такой вывод, по крайней мере, делал Лорд из наблюдения за летунами через камеру наблюдения, появившуюся на экране — фейсплейте Саундвейва.       Дредвинг, раскинув крылья, заперся в каюте, жадно и прилежно натирая большие стволы: плазменные пушки, автобластеры, ракетницы — все это требовало тщательной очистки и заботы. Усердный мех чистил каждый образец оружия, попадавшийся ему в руки, доводя их до совершенства. Стоило ящику с потрепанными пушками опустеть, как мех топал в сторону арсенала, дабы оставить там блестящее и взять старое и ржавое.       Достойное, хотя и бесполезное занятие, которое нужно было бы оставить вехиконам. Лучше бы он сидел и собирал взрывчатку, который Дредвинг, не смотря на честь и доблесть, обожал пользоваться.              — Куда идешь, командир? — камера повернулась, открывая взор на Скайварпа, заслонившего путь синему Сикеру. Фиолетовые крылья агрессивно расправлены в стороны, а фейсплейт с горящими золотыми окулярами, кажется опьяненным и смешливым, на самом же деле скрывает боль. Мегатрон давно научился понимать каждого своего подчиненного, хотя в последнее время предпочитал орать на них и шпынять — это легко и в среднем эффективно.       — Уйди прочь, я направляюсь в арсенал, — резко раскинув крылья, словно коршун, Дредвинг попытался отпугнуть Телепортера. Ох уж эти сикеры и их повадки... Словно древние звери — предаконы, летуны мерились размахом и шириной крыльев, вызывая у Мегатрона ухмылку.       Благодаря Шоквейву он научился летать, сменив старую форму танка на могучий джет. Сикерам возможность взмыть в небеса была дарована с момента ковки, и они так гордились своим умением парить, что забывались и наглели. Будущий Лорд умело пользовался этим, лестью и силой переманивая целые эскадрильи самых элитных летунов планеты на свою сторону.       — Я сказал, уйди прочь! Я — Первый Лейтенант лорда Мегатрона, я приказываю тебе!       — Знаешь, что мы делали с предыдущим лейтенантом Мегатрона, м?       За спиной лилового меха появился его голубокрылый близнец, явно обладавший большим разумом и трезвостью. Он пытался остановить своего товарища, ярко отметившего захват Рэкера, но тот не поддавался: — давай покажем ему! Таким здоровякам, как ты, нравится подобное, я то знаю!       Ящик с оружием рухнул на пол, а золотой фейсплейт Дредвинга так покраснел, что нельзя было отличить два рубина окуляров десептикона от остального лица.       — Ты пьян, идиот, — полный пренебрежения и омерзения, синий Летун нагнулся, смотря прямо в окуляры Скайварпа: — ты такой же злобный, надменный, подлый и бесчестный, как поганый предатель Старскрим, под которым вы бегали миллионы лет.       Энергонное лезвие сверкнуло так же быстро, как и серебристый клинок Дредвинга. Он успел заблокировать удар и сразу же занял боевую стойку, оттолкнув ящик с оружием в сторону: — вы не уважаете честь, не уважаете силу. Века вы бегали с ним, еще со времен академии. Пока я честно служил Кибертрону, вы бежали вверх по званиям, только потому, что Старскрим мог убедить любого начальника, что он слабый, никчёмный, но полезный. В вас нет ни грамма достоинства.       Тандеркрекер успел уйти в сторону, не зная, что выбрать: иррациональную братскую любовь или то, что заменяло ему честь. Как и Мегатрон, он наблюдал за дракой, в которой большой и опытный Дредвинг теснил опьяненного эмоциями и химией проворного Скайварпа.       В воздухе пылали тонкие лиловые линии, остающиеся после каждого взмаха энергетического клинка Телепортера: пошатываясь, мех отступал, потерявшись в мыслях и словах, в собственном идиотизме. Только редкие телепорты в сторону или назад позволяли ему избегать страшных взмахов полуторного меча гиганта, способного разрубить Десептикона на две половинки.       — Вы — жалкие, везучие, твари, которые грелись в тепле Старскрима, а теперь, когда его нет, вы — ничто, лишь жалкие копии!       — ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! — пожертвовав несколькими пластинками на запястье, Телепортер смог убрать меч врага в сторону и нанести быстрый и угрожающий удар, который к его сожалению, рассек лишь воздух: — думаешь, мне нравилось стоять в его тени? Слушать его самолюбивые и хвастливые речи?!       Телепорт, взмах, уклонение, блок, перевод удара и опять. Мегатрон успел позабыть, что тройка Старскрима, по крайней мере Скайварп, был так хорош. Лорд, безусловно, помнил, как фиолетовый Сикер совершал покушения, телепортируясь на крыши и мгновенно исчезая, стоило жертве получить луч лазера в искру. Помнил и террористические атаки: взрывы бомб, замыкания сетей, падения кораблей — и все устраивал этот ловкий летун.       Когда Дредвинг, пропустив удар, зарычал, прижимаясь спиной к стене коридора, Мегатрон, наконец, осознал, что не одним лишь везением двойка летунов смогла свалить с ног умелого самурая — Уилджека. Синий сикер зажимал резаную рану, оплавленную энергонным лезвием Скайварпа, уже готовясь к следующему па их танца.       — И он предал нас, бросил нас помирать! Исчез и не попрощался. А его место занял ты — помпезный и пафосный, со своей Праймовой честью!       Видимо, его пьяная истерика надоела не только Мегатрону, но и Тандеркеркеру, поджарившему своего брата из Нуль—винтовки. Дредвинг, явно желавший разрубить своего оппонента на две, не такие громкие части, растерялся и замер. Однако, когда голубой летун поднял своего брата на манипуляторы, то стало очевидно, что бой закончен и стороны мирно разойдутся.              — Убили бы хоть друг друга. — Идиот и две половинки таковых, занимались крайне бесполезным делом. Зачем все это? Что бы покричать, показать свою слабость, обиды? Лучше бы принесли еще парочку Автоботов, или их трупы. Да лучше бы погибли, чем создавали столько проблем. Теперь двойка сикеров и Дредвинг будут постоянно лезть друг к другу, мешая делу Десептиконов. ЮНИКРОН!       В очередной раз Мегатрон заскучал по Старскриму: он был таким предсказуемым, но умел держать подчиненных в тонусе. А теперь приходится работать с Воином, которому не хватает хладнокровности, чтобы игнорировать выпады дураков, но чрезмерно благородства для убийства павшего врага.       А, может, взять Тандеркрекера на место Дредвинга? Он похож на Крима, только умнее и имеет хотя бы каплю того, что делает из Десептикона — Десептикона. Но вот его лояльность... В отличие от наивного Воителя, этот Ученый не прост, очень уж опасен. Ему можно доверить ответственное дело, но не давать набрать силы и влияния.       Поднявшись с трона и отбросив датапад в сторону, лидер Великой Армии Десептиконов, встал в полный свой рост перед гигантским кроваво — красным стеклом, наблюдая за бескрайней голубой планетой, скрывавшей в себе Юникрона.       — Саундвейв, вы нашли ту человеческую девочку? — только сейчас Мегатрон вспомнил о человеке, которого двойка болванов — сикеров где-то потеряла.       Связист показал лишь кусок леса, по которому бегали вехиконы, заглядывавшие под каждый куст. Когда ее найдут, приведут и сломают, то местонахождение Автоботов и их боевая мощь будут доподлинно известны. И тогда Десептиконы нанесут удар — точный и смертельный. А если к этому времени удастся заполучить и возродить Тарна, то Война окончится мгновенно.       Так удивительно: Циклонус, желавший помешать Мегатрону, только ухудшил свои позиции — если бы он не сослал мешавших ему офицеров на Кибертрон, то они не нашли бы Шоквейва. Ведь только безумный Циклоп способен пробудить искры из такого глубокого стазиса. По крайней мере без оборудования, утерянного за миллионы лет войны.       — Скоро Война закончится, осталось лишь дождаться мгновения и схватить победу, — процитировал самого себя Мегатрон, вспомнив строки из собственной автобиографии. Как же он тогда был молод и наивен...       

Шоквейв

      Органика. Углеродистые формы жизни населяли эту планету, семьдесят один процент поверхности которой занимал монооксид дигидрогена. Желтый карлик, возрастом четыре и семь миллиардов местных лет, дал жизнь множеству удивительных существ, самыми занимательными из которых оказались тардиграды. Тардиграды или тихоходки обладали способностью замедлять свои биологические функции, чтобы пережить любую угрозу, даже такую, которую не каждый кибертронец мог перенести без долгосрочного вреда для систем.       Шоквейв очень заинтересовался ими, даже планировал добыть все виды и мутации этих существ, но, к сожалению, его тяжелая и массивная альтформа, не способная летать, ограничила возможности Ученого перемещаться на большие расстояния. Необходимо было решить эту проблему, причем быстро, иначе придется забыть об изучении этой планеты, так заинтересовавшей Мегатрона.       После прибытия и экскурсии, которую Ученому провел Нокаут, не имевшей достаточной компетенции, дабы эффективное функционирование Немезиде, Шоквейв прогнал Медика. Бедный Шедевр, созданный Циклопом на базе корпуса гигантского монстра — Триптикона, пострадал за эоны отсутствия хорошего обслуживания на настоящей верфи. Энергетическая установка не выдавала даже восьмидесяти процентов от нормы, а многие магистрали и узлы плохо проводили электричество и энергон, угрожая перебоями питания или коротким замыканием. Отсутствовали торпеды и боеприпасы для масс драйверов, почти закончились ракеты ПВО и ПРО, не говоря уже о баллистических, необходимых для орбитальных бомбардировок.       Шоквейв, конечно же, ознакомился с содержимым складов: Саундвейв поделился актуальной документацией, а также предоставил все необходимое оборудование. Ученый уважал Радиста — мех был эффективен, холоден и умен, но его иррациональная преданность к погибшим кассетникам и Мегатрону фрустрировала. Имея неописуемый потенциал и уникальнейшие способности, он посвятил свое существование служению другому трансформеру. Причем, действовал он не из необходимости, как Шоквейв, а из... преданности и идейных соображений. Иррациональная трата энергии.       Осмотрев лабораторию, заставленную дорогими и полезными приборами, Циклоп пришел к выводу, что она подойдет для выполнения обязанностей главного ученого Армии Десептиконов. Однако, Нокаут, имевший сюда доступ, делал это место непригодным для использования в качестве персональной лаборатории. Здесь невозможно было продолжить проект "Предакон", невозможно было продолжить исследования руд энергона, и, конечно же, не было места на Немезиде для тайных хранилищ, подобных тем, в которых Шоквейв обитал во время самых тяжелых моментов войны.              Нокаут, вернувшись с бокалом дорогого энергонного напитка, обнаружил Циклопа, подключенного к консоли. Ученый не был подвержен иррациональному страху, который все трансформеры, кроме Саундвейва, испытывали перед соединением процессора с компьютером или искусственным интеллектом. Медик, конечно же, испугался, но, заметив, что новому начальнику нет до него дела, постоял около квантового крио-компрессора, а после вышел. Редкое устройство, необходимое для мгновенного охлаждения, созданное всего в трех экземплярах. На Немезиде стоял первый прототип, хотя Шоквейв предпочел бы более позднюю модель, стертую с лица Кибертрона после падения Башни — портала. Но, придется работать с тем, что есть.       Данные о Земле поразили ученого... Существование Юникрона заставило Шоквейва пересмотреть все теории, объяснявшие существование их расы, а также всей механической жизни в галактике. И, заодно, предоставляло меху практически неиссякаемый запас темного энергона для исследований и создания вооружения. Во время Войны весь темный энергон, который имелся, использовался в грязных бомбах. Довольно быстро, в особенности после усилий Праймуса по очистке своего организма, вся субстанция кончилась, лишив Шоквейва возможности по-настоящему эффективно применить это уникальное вещество. Сейчас же… Шоквейв найдет этой субстанции достойное применение.       К сожалению, Мегатрону пришлось отключить Юникрона, объединившись с Автоботами, из-за чего сверхъестественная сила, которой обладал темный энергон, уменьшилась, хотя и не исчезла полностью. При должной концентрации он все еще способен нанести урон как трансформерам, так и органическим обитателям планеты, что открывало перед Десептиконами, а, в особенности, Шоквейвом, множество возможностей.       Человечество также не оставило ученого неудовлетворённым: их чувство стиля и восприятие техники импонировало многим трансформерам, в особенности медику — Нокауту. Ну а их технологическое развитие, хотя и казалось примитивным, позволило органикам соорудить несколько полезных устройств, которые в будущем будет необходимо изъять. Да и по перехваченной Саундвейвом информации, некая группа "М.Е.Х." смогла овладеть базовыми принципами кибертронской биологии и инженерии, заставив Шоквейва пересмотреть свое первоначальную позицию, заключавшуюся в полном игнорировании людей, как цивилизации лишенной рациональности и способностей к развитию.              Обдумыванием своих планов Ученый занимался довольно долго, благо, его могучий процессор позволял трансформеру заниматься сразу несколькими вычислительными процессами параллельно: разрабатывая стратегию и тактику собственных действий, трансформер двигался по узким коридорам Предвестника, потерпевшего крушение после боя с кораблем Автоботов.       Судно, после нескольких веков мертвого покоя, оказалось полностью пустым. Конечно, будь у Шоквейва полсотни дронов, то можно было бы разобрать весь корабль в приемлемое время. К сожалению, пока что Ученый был вынужден работать в одиночестве, а потому ему придется ограничиться лишь кражей самых редких и дорогих деталей, в основном связанных с электроникой.       Десептикон, освещая себе путь собственным окуляром, шел вперед, иногда применяя пушку для уничтожения преград. Переборки и герметичные двери, толстые и мощные, не смогли выдержать заряженного выстрела орудия, заменявшего ученому половину левого манипулятора.       Наконец, внутри второй, почти, что потерянной части Предвестника, Ученый, кажется, что-то обнаружил. Скачав чертежи из баз данных Немезиды, и уточнив документацию Предвестника, трансформер оказался в очередном темном коридоре, таком же мертвенном, как и остальное судно. Вторая половина корабля, более массивная, но такая же поврежденная, содержала в себе энергоядро и множество основных систем, полностью или критически разрушенных, но способных принести множество запасных деталей.       Шоквейв уже подготовил проект доклада и готовился отправить его Саундвейву, как вдруг обнаружил, что "Лаборатория кибербионики" не повреждена. Ранее она принадлежала почившему ученому Рэйзоркло, разделявшему интерес Шоквейва к предаконам, инсектиконам и клонированию. Профессор Тайресткого университета, один из немногих, кто мог бы посоревноваться с циклопом в кибертронской биологии и медицине, был бы прекрасным союзником и помощником, но, к сожалению, Шоквейв обнаружил лишь его обломки, и то не самые полезные.       С помощью легких махинаций с электроникой, Ученый вскрыл дверь и обнаружил старую, но все еще полную тайн лабораторию. Перед ним красовались пять протоформ — дорогих, древних, способных создать полную, включая след искры, копию трансформера, лишь по нескольким каплям энергона. Настоящее произведение искусства Древних времен, с которыми, похоже, и работал Рэйзеркло.       Окуляр, загоревшись ярче, покрыл алым светом почти всю комнату, выделяя каждый объект, чуть подсвечивая необычные формы интерьера. После осмотра и проверки работоспособности, оказалось, что лаборатория практически полностью работоспособна и позволяет не только создать пять полных копий трансформера, но и переработать энернон или синтезировать многие другие химикаты.              Операция прошла успешно, хотя и не без трудностей: пришлось обколоть себя анестетиками и искусственно отключить чувствительность многих систем, но ученый смог извлечь из собственной груди ярко-голубую эссенцию. Это был не просто энергон, текший по корпусу десептикона, нет. Напоминая маленькую звездочку, испускавшую изумрудно-зеленое свечение, эта жидкость окружала силу искры, впитав в себя часть ее энергии.       Модифицировав установку, Ученый вручную ввел в первую протоформу свое КНК, содержавшую первоначальную, не модифицированную информацию о корпусе ученого, а затем подал ток. Солнечные батареи и то, что осталось от энергонного генератора, запитали оплодотворенную протоформу.       Белесый металл, мертвый и холодный, задрожал, медленно изменяясь, превращаясь в копию Шоквейва... В молодую… Десептикон, светя окуляром, глядел в это красивое голубоглазое лицо с прекрасной сильной челюстью, напомнившей ученому Ориона Пакса. Элегантный, хотя и чуть кубический, ярко-белый корпус, достойный сенатора или актера, к сожалению, оказался во власти будущего ученого. С самого появления на свет процессор Шоквейва имел врожденный дефект: хотя его размер и был велик, он почти не имел отдела, отвечавшего за ощущения эмоций. Праймус создал Шоквейва холодным, логичным… Или это была случайность? Эксперимент? Какая разница. Разум Ученого — дар.       Осмотрев внимательнее свой старый, еще двуглазый фейсплейт, Десептикон медленно снял шлем, изымая процессор и аккуратно погружая его в банку с энергоном. Потом он повторил этот процесс и с сильной, пульсирующей зеленой искрой, умервщлая своего клона — этому миру не нужен еще один Шоквейв, одного хватит.       Но вот самому Циклопу был необходим новый, способный летать, корпус. В конце войны, когда энергона на планете совсем не осталось, ему пришлось отказаться от худого, быстрого, сильного и красивого тела в пользу тяжелой и мощной махины, какой он остался и по сей день.       Еще немного посмотрев на юного себя... Не познавшего ни боли, ни истин логики, превосходства процессора и логики над искрой и корпусом, Шоквейв аккуратно убрал заготовку прочь. Теперь, ему нужно заняться аватаром. К моменту Исхода, когда перед ученым открылось множество тайн, он открыл методику создания искусственно управляемых тел, ничем не отличавшихся от оригинала. С их помощью мех почти убил Динаботов, а так - же пережил множество покушений. (Аватар — в комиксах по играм и Прайм Шоквейв создавал Аватары — управляемые дистанционно тела.)       Вторая протоформа, получив несколько капель темно-синего, густого энергона, изъятого ученым из собственного пальца, превратилась в полную копию гигантского Циклопа. Большой, изящный, но такой грубый... Ученый считал нынешнее тело полумерой, явно обладавшей пониженной эффективностью, которую необходимо было срочно заменить.       Установив прочную, почти нерушимую ментальную связь, а так же несколько кило взрывчатки для безопасности, десептикон открыл портал на Немезиду. Космический мост перенес аватар ученого на корабль, благо, Шоквейв заполучил доступ к молекулярному маскировочному полю, скрывавшему павший крейсер даже от самых совершенных, по меркам космоса, радаров и сканеров. Автономный дрон, обладавший лишь частичкой разума и искры ученого, послушно занял свое место в лаборатории, занимаясь углубленным анализом данных баз данных корабля, привлекая редкие взгляды солдат, заглядывавших внутрь, дабы увидеть ожившую легенду или принести оборудование со складов.       Настоящий же Шоквейв, заменив часть ствола своей пушки, подобием двупалого манипулятора, занялся обновлением обстановки в своей новой лаборатории. Всю электронику Предвестника он демонтировал и переносил в лабораторию: годились особо толстые провода, в особенности, созданные из сверхпроводников, компьютеры, полупроводники, хорошие, особо прочные и тугоплавкие сплавы, а так - же любые запчасти трансформеров, годные для использования в дроно и робототехнике. Он потратил на сборку всего необходимого несколько дней, работая без перерыва. Лишь иногда он позволял корпусу и процессору охладиться, подключаясь к Аватару и проверяя прогресс по анализу баз данных.       Получив выдержку событий за последние несколько лет, Десептикон уже хотел заставить своего клона заняться Иаконской базой данных — благо для ее расшифровки необходимы лишь адаптивные методы декодирования и мощность процессора.       Его прервал Саундвейв, телепортировавший прямо в центр лаборатории на Немезиде гигантский корпус Лагната. Трансформеру явно сильно досталось: его заперло в стазисе, корпус был деформирован и поврежден, а также имел множество отверстий, из которых энергон изливался тонкими, почти, что исчезнувшими линиями лазури.       Вызвав Нокаута, Ученый немедленно уложил пациента на платформу, насильно раскрывая его клювоподобный рот и всовывая внутрь трубку, подающую энергон. Пока красный болван выслушивал критику со стороны Мегатрона, Шоквейв уже извлек все инородные детали из тела Лагната, сложив кусочки лезвий Эйрахниды и оплавленный металл брони в лоток из прозрачного металла. Широкие рваные и глубокие колющие раны выглядели страшно. Но, стоило ученому провести рентгенографию, нейтронный осмотр, термическую и звуковые терапии, как оказалось, что повреждения, хотя и были смертельными для обычного трансформера, не являлись критичными для гиганта. Его броня, собранная из множества слоев, отделяла секции баков с энергоном друг от друга, из-за чего даже сквозное пробитие одного лишило Лагната лишь шестой части от общих запасов энергии корпуса. Камера искры, защищенная особо толстым, таким же плотным, как и лоб гиганта, слоем черного и сверхплотного киберметалла, не получила урона вообще. Острый кусочек лапки фемки — бывшая кромка лезвия, застряла около генератора, оставив на плотной и подвижной трубке надрез, выплескивающей энергон внутрь корпуса под большим давлением.       Работы предстояло много, а потому Шоквейв, устроившись в довольно удобном кресле, сосредоточил весь свой процессор на Аватаре, угрожающе нависшем над Лагнатом. Нокаут, вбежавший внутрь, подбежал к своему непосредственному начальнику, но тот отодвинул Астона подальше тяжелым стволом орудия: — мне необходимы детали из данного списка. Доставь их.       Передав медику датапад и не отреагировав на его кислую мину, Ученый, наконец, принялся аккуратно отделять каждый слой брони от корпуса. По расчетам Шоквейва, Нокаут и не заметит, что даже по самым завышенным прикидкам, Циклоп запросил в одна целую, триста семьдесят пять тысячных больше запчастей, чем было необходимо для ремонта Лагната. Молодой аспирант был слишком эмоционален и труслив, а потому не станет ни задавать вопросов, ни подойдет к своим обязанностям серьезно. Он явно был оскорблен тем, что его заменили, оставив лишь небольшую маленькую мастерскую. В ней Нокаут полировал себя, позволял Баррикейду полировать себя, а теперь, по слухам, еще и Баррикейд часто захаживал к нему, покидая кабинет Врача ярким и сверкающим.              Бронеплиты, которые бот снимал с Лагната, раскладывались в особом порядке на столе, частично повторяя конструкцию торса владельца. Из некоторых деталей торчали проводки или многочисленные эффекторы датчиков давления, температуры и напряжения, позволявшие трансформерам чувствовать корпусом все то же, что и органики, а, в некоторых случаях, даже больше.       Разборкой грудного отсека, наиболее пострадавшего и наиболее важного, Ученый занимался несколько часов, оставив на Нокаута подготовку новых запчастей, а также восстановлению уже демонтированных бронеплит. Медик, как и рассчитал Шоквейв, приемлемо справлялся, работая усердно и явно желая проявить себя. Пока они оба молчали, занимаясь каждый своим делом, связанным со спасением жизни, то никаких проблем не возникало. Астон был слишком самолюбив, слишком хвастлив, но, стоило ему заняться любимым делом, как он мог сотворить что-то стоящее, и именно на его иррациональное самомнение ученый и надавил.       — Целостность систем восстановлена, — проинформировав ассистента об удачном завершении самого тяжелого этапа операции, Шоквейв вернул несколько грудных пластинок, защищавших искру, обратно. Затем пришел черед могучих бронеплит живота, закрывших от взора циклопа энергонные хранилища и генератор. Энергонный моторчик превращал голубую субстанцию в неописуемое количество энергии, питавшую процессор, сопроцессоры, сервоприводы, оптику, сканеры, датчики и, конечно же, встроенное вооружение — настоящее сердце трансформера.       — Закончи работу, — подняв ящики с изрядным количеством лишних деталей, так и не пригодившихся в ремонте, Циклоп направился к выходу. Нокаут явно хотел что-то сказать, но лишь вздохнул и, выдав раздраженное: "как прикажите", занялся разбором и ремонтом конечностей гиганта. Его компетенции хватит, чтобы закончить ремонт, благо с такими большими конечностями и системами не нужна особая точность. Даже навыков Нокаута хватит, что бы поставить Лагната на ноги. Это уже не тот случай, когда необходима точность уровня микрометров.              Отправив большую часть запасных частей самому себе, ученый передал почти пустые ящики вехикону — интенданту складов, после чего медленно потопал к Лорду Мегатрону. Наконец, Десептикон смог вернуть свое сознание в основное тело, оставив аватар на автопилоте, а сам принялся разбирать то, что смог экспроприировать со складов, уже выстраивая планы на свой новый корпус. Он должен будет не только летать и иметь еще большую огневую мощь, но и обязан отвечать всем требованиям бронирования, а так же возросшей потребностью в грубой физической силе.       Рост увеличивать не нужно, но вот толщину торса, а, в особенности, его вес, придется уменьшить за счет мощи рук и ног, хотя в любом случае придется лишить себя лишней массы ради возможности летать, причем быстро. До Сикеров ученый, скорее всего, не будет дотягивать, но этого и не нужно, особенно, если он сумеет построить персональный Космический мост. Нужно так много вещей, деталей и времени, а всего этого нет: ситуация слишком быстро меняется и нельзя ожидать того, что у Шоквейва будет парочка тысяч лет абсолютного затишья на создание всего того, что ему так необходимо. И это если завтра Автоботы не выиграют войну… Необходимо двигаться с максимальной скоростью, создать корпус и мост как можно скорее!              Ученый начал модификацию первой протоформы, превращенной в его оригинальный, еще двуглазый корпус — бедное, невинное, белесое тело, напоминавшее кусок титана или хрома, с прекрасными голубыми окулярами и красивым фейсплейтом… Оно обречено на превращение в оружие, в машину для хранения разума Шоквейва.       Первое, что пришлось изменить — голову. Мимика выдает мысли и планы, крайне рационально использовать простой модуль безо рта, носа и прочих выделяющихся структур. Мощная, приземистая тумба с одиноким, но хорошо защищенным окуляром превосходила в эффективности любую смазливую мордашку даже с десятком глаз... Хотя, идея дополнительных маленьких окуляров, которую Шоквейву подсказал спящий Лагнат, пришлась меху по вкусу. В обновленный чертеж были добавлены небольшие глазки и камеры, разбросанные по всему корпусу. В будущем Циклоп будет видеть врага даже за спиной. А если добавить ночное видение и тепловизор, то даже дым и стены не скроют его.       Осматривая практически голый эндоскелет, Ученый наложил на него голограмму своего будущего корпуса, иногда виртуально разбирая и заново собирая его, с каждым разом устраняя дефекты, недоработки, а также компоненты, которые будет тяжело ремонтировать или заменять при необходимости. Шоквейву придется постараться, чтобы создать что-то эффективное и при этом относительно дешевое и простое в уходе, благо, наработок и практических знаний в корпусостроении Шоквейв имел больше, чем любой другой кибертронец, живой или мертвый.              — Шоквейв, — Мегатрон явно подыскивал слова, пытаясь придумать способ отговорить Ученого, — я уже думал, что потерял тебя. И не желаю терять вновь.       Аватар, поклонившись, вновь перешел под прямой контроль циклопа: — Мой Лорд, исходя из доклада Дредвинга, так называемая Эйрахнида имеет существенные повреждения. Не смотря на ее превосходство в бою на ограниченной местности или туннелях, ее физическое состояние не позволит ей дать адекватный отпор. Кроме уже указанных причин, — мех продемонстрировал Мегатрону свою шею, начавшую создавать странные, щелкающие, рычащие звуки.       — Я воссоздал устройство управления ульями и другими матками.       Здесь Мегатрон уже не смог возразить, да и, видимо, помня последние версии инсектиконов — могучих и страшных бойцов, десептикон решил не мешать изощрениям своего лучшего ученого. Благо, ремонт Лагната и других членов экипажа сможет закончить Нокаут, а проект по восстановлению Немезиды, пока что, казался утопическим и нереалистичным.              Осматривая пустые туннели, аватар двигался вниз, освещая все своим красным окуляром, пугавшим остальных трансформеров. Периодически он издавал звуки, призывая всех инсектиконов ответить на зов, но в ответ получал лишь несколько волн тихих шепотков, словно трупы шептали еще живому кибертронцу бежать отсюда. Ученый, конечно же, не собирался покидать бездонные пещеры, идеально подходящие по росту трансформеру. Вдобавок, он заметил следы борьбы и боя, ну а вскоре обнаружилась и Эйрахнида...       Шоквейв обнаружил трупик с разорванной глоткой и фейсплейтом, а так же сжавшимися, поджатыми конечностями, выдававшими в фемке паучье ДНК, интегрированное в ее КНК. Бедное, злобное и полное ненависти создание, что же с ней произошло? Ответом на этот вопрос послужил быстрый осмотр туннеля с помощью яркого красного света: рубиновый свет подсветил мелкие серебристые частицы сверхпрочной киберстали, а также следы фтористой атмосферы, используемой в сверхдорогих зажигательных боеприпасах. Видимо, Эйрахниду сожгли и разрезали на куски.       Подняв мертвый корпус и уложив его на плечо, десептикон направился на выход, как вдруг, издав еще одну волну инсектиконского рычания, получил те же самые предсмертные, остаточные шепотки, явно не принадлежавшие почившей Эйрахниде. Тонкое тельце, пострадавшее в бою и разорванное чьей-то яростью, послушно висело на плече, медленно покачиваясь в такт тяжелым, идеально ровным шагам Шоквейва. Эйрахнида все еще оставалась теплой — Шоквейв работал на славу и его создания были достаточно живучими. Да и убили ее недавно, если не минуты, то часы назад. Кажется, Автоботы только-только телепортировались прочь из пещер.       К сожалению, состояние Эйрахниды кроме как предсмертным и критическим, описать было нельзя — каждая секунда промедления уменьшал шанс успешного восстановления фемки на четыре десятитысячных процента. Но звуки, издаваемые неизвестными, явно принадлежали инсектиконам. Слишком уникальные частоты, слишком редкие тембры и паттерны щелчков и ударов — здесь точно должны были находиться стражи, посланные Шоквейвом для охраны самых крупных хранилищ энергона.              Когда Кибертрон умирал, мех решил не умерщвлять многочисленные и разросшиеся ульи, а отправлять их в далекий космос. Он замораживал в стазис-капсулах десятки и сотни жуков, дабы в один день мог разморозить их и быстро нарастить свою военную мощь, выставив против любого врага целую армию боевых жуков, способных одной лишь грубой силой уничтожить все, что угодно.       Осмотрев тело разведчика роя, потерявшего голову в следствии разрыва снаряда, циклоп лишь убедился в верности своей гипотезы. Где-то тут находился улей, и его необходимо срочно найти! Даже если сейчас у меха недостаточно ресурсов, чтобы обеспечить сотни жуков топливом, то хотя бы часть из них Шоквейв сможет активировать и разослать на поиски энергона, а также помощь в демонтаже лишних отсеков Предвестника. У него будет целая армия, превосходящая нынешние силы Мегатрона!       Но, их еще требуется найти, а способа пробурить километры земли и камня, невозможно. Процессор, некоторое время генерировав мысли, выдал единственный жизнеспособный план: использовать ресурсы Десептиконов, но тайно. Пусть Мегатрон сделает всю тяжелую работу, а Шоквейв унесет все сливки.       Крепкий манипулятор, прекрасно знавший устройство головы фемки, ловко стянул с нее шлем, открыв миру прекрасный процессор: круглая сфера серебристо-золотая, с прожилками из толстых медных линий системы охлаждения, еще теплилась. Память, с вероятностью в девяносто три процента, не удастся полностью спасти, но вот самые яркие эмоции и моменты, а также ее ненависть к Автоботам и Мегатрону, удастся сохранить.              Из портала вышел Шоквейв: осмотрев свою копию, крепко державшую тело Эйрахниды на плече, он забрал фемку и, схватив труп инсектикона за манипулятор, потащил их обратно в свое тайное убежище, оставив Аватар одиноко стоять посреди пещер и дожидаться телепорта от Саундвейва.       Мегатрон, стоило ученому показать шлем Эйрахниды, улыбнулся, прямо таки расцвел и, затребовав его, повертел в манипуляторах. Аватар не двигался, лишь смотрел на лидера десептиконов, ожидая похвалы и прочих попыток умаслить самолюбие Шоквейва. Лорд часто прибегал к лести и комплиментам, когда считал необходимым повысить лояльность Циклопа. Крайне неэффективное решение, но Ученый не мешал великому и могучему десептикону покрыть себя комплиментами.       Склонив тяжелую голову, Ученый попросил разрешение на создание лаборатории в том месте, где он расправился с предательницей. И Мегатрон, не найдя причин возражать, вызвал Дредвинга, приказав ему организовать раскопки и создание нужного оборудования.       Дредвинг, узнав о смерти Эйрахниды и о своих новых обязанностях, лишь недовольно заскрежетал дентами. Стойкий, лояльный и до безумия честный, он поклонился Мегатрону и направился к вехиконам-инженерам и шахтерам. Циклоп лишь передал ему датапад с планом работ и медленно потопал к Лагнату. Выбор прораба не устроил Ученого — если армию инсектиконов найдут, то он не сможет сохранить ее в тайне, даже если убьет всех вехиконов и Дредвинга.              Пока Аватар бродил по бескрайнему кораблю, Шоквейв аккуратно положил на медицинские платформы корпуса Эйрахниды и инсектикона. Три тела, абсолютно друг на друга не похожих, обеспечили ученого таким фронтом работ, что он не сможет покинуть Предвестник еще месяц. Ему необходимо: восстановить паучиху, желательно трансформировав ее в настоящую матку будущего улья, разобрать труп инсектикона, усилив его деталями Эйрахниду и свой будущий корпус. И, конечно же, закончить новое тело… Еще и та занимательная формула синтетического энергона, которую Нокаут своровал у Рэтчета!       У меха прибавилось так много работы, открылось столько возможностей, но не хватало ни ресурсов, ни рук. Он исправит и это, нужно лишь время и терпения… И если последнего у него в достатке, то вот первого страшно не хватает!