С добрым утром!

Роджер и оглянуться не успел, как сильные пальцы впились ему в задницу, а потом большие ладони подхватили его под ягодицы, легко отрывая от пола его тело. — Ты с ума сошел?! — Тейлор постарался звучать негодующе и грозно, но вышло удивленно и взволнованно. — Боишься высоты? — Да пошел ты! Вместо ответа, Джон, криво усмехнувшись, перехватил его поудобнее и, сделав пару шагов, уронил их обоих на кровать. Та натужно скрипнула деревянным каркасом, но выдержала, а мягкий матрас, спружинив, гостеприимно прогнулся под их общим весом. Замешкавшись на секунду, сверкнув глазами, взмахнув недостриженной медной гривой, словно гибкий хищник, Джон опустился к нему на руках и впился в маленький, аккуратный рот поцелуем. Роджер, от поднявшегося внутри возмущения, чуть не начавший сопротивляться, вдруг замер под ним, послушно раскрывая губы, потому что в одно мгновение из пропитанного солью океанского бриза номера он вдруг перенесся в пахнущий пионами райский сад. Тонкий, ненавязчивый аромат словно окружил невидимым облаком, покоряя и подчиняя волю. И эти губы… Будто пропитанные сахарным сиропом, они были настолько сладкими, что хотелось их облизывать, посасывать и ласкать. Впрочем, они отвечали взаимностью, добровольно-принудительно захватывая в плен. Тейлору казалось, что он начал плавиться на солнце, когда чуть дрожащие ладони заскользили по всему телу, мгновенно рождая отклик внутри, обжигая, но при этом принося удивительное ощущения простоты и правильности. Роджер закрыл глаза и забылся в этой сладкой иллюзии, подаваясь навстречу прикосновениям и выгибаясь, когда хрупкие, тающие на коже поцелуи, спустились на шею, проложили путь по груди, а потом вернулись назад. — Ты такой сладкий, Родж, — сказал Джон, и с его губ слетел весьма шкодливый смешок, что Роджер, чуть встрепенувшись и приподняв голову, спросил: — Издеваешься? — хитрый лис, будто прочитал недавние мысли Тейлора и опередил его, сделав пикантный и одновременно милый комплимент. Джон бросил на него лукавый взгляд. — По-девчачьи, — и на сей раз, предвидя реакцию на свои слова, резко опустившись, Дики прикусил маняще выступающую сахарность тазовой косточки, заставив Роджера рыкнуть и предпринять провальную попытку высвободиться из его хватки. — На себя посмотри, Рапунцель, — обессиленный ласками и поцелуями, начал парировать Роджер, за что тут же получил очередной укус, — ты из меня леопарда сделать захотел?! Джон снова посмотрел на него и, виновато лизнув то же самое место, вдруг, отчего-то смущаясь, ответил: — Делать это везде у меня просто не хватит терпения. Роджер, удивленно вскинув брови, перевел взгляд на член Джона и невольно облизнулся: большой и тяжелый, тот, в полной боевой готовности, почти упирался покрасневшей головкой ему в бедро. Тейлор сглотнул. — Могу представить, мистер Одаренность. На щеках Джона словно в мгновение ока распустились те самые розовые пионы, которые продолжали дурманить. Казалось, что он весь был пропитан их нектаром. Бархатная, молочная кожа уже не была обжигающе огненной, но безумно теплой и приятной. Со стороны открытого балкона подул чуть прохладный ветерок, играясь с волосами Джона, отчего те красиво взмыли в воздух и плавно опустились на широкие округлые тугие плечи. Роджер почувствовал, как этот поток скользнул по его телу, заставляя все волоски встать дыбом. И все внезапно стало очень реальным. Глядя на Джона, севшего на его бедра, смотрящего с легким волнением и любопытством, Роджер наконец-то осознал, что очень редко обращал внимание на то, что, кроме Фредди, в поле зрения есть еще один экземпляр, который, черт побери, безумно чувственен и оказывается способен на такие шалости. Но больше его привел в странное возбуждение тот факт, что, в самое ближайшее время, по видимому, его задницу трахнет громадный, упругий мужской член именно этого экземпляра. Здоровенный инструмент Джона, мать его, Дикона, его лучшего друга, коллеги по группе, с которым ему, по несчастью, еще и приходится делить их «общего» Фредди. Под изучающим взглядом стало немного неуютно, и Роджер попытался отвернуться, так и не додумав свои мысли, но осторожные тонкие пальцы, тихонько взяв его за подбородок, ласково, но настойчиво вернули голову в прежнее положение. — Может, поможешь мне? Лиззи… — робко произнес Джон сухими губами, и это имя, сказанное его устами и показавшееся в этом случае несколько инородным, напомнило Роджеру о блестящих страстью черных глазах, вишневой яркости рта и опасно острых скулах. Он даже не удержался от смешка, подумав о том, что их малыш Джонни быстро всему учится. Пальцы Дики скользнули по его щеке и вплелись в волосы, настойчиво упрашивая, и Роджер сдался, покоряясь судьбе, обстоятельствам и доле собственного любопытства. Джон тихо и сладко застонал, едва Тейлор взял в рот горячую головку его члена, начиная мягко посасывать, растягивая его удовольствие, что оказалось опрометчивым шагом. Но Роджер понял это только тогда, когда хватка в его волосах стала крепче, а крепкие, густо покрытые волосками бедра, за которые он держался, сильно напряглись. Не имея возможности отстраниться — держали его на удивление крепко, — Роджер насадился глубже, пропуская в горло и ощущая, что пионовый аромат, исходящий от тела Джона, там сменяется другим, воспламеняюще-острым, мускусным и очень мужским. Его всего прошило сильной волной возбуждения, высвободившейся сладким стоном вокруг чужого большого члена во рту. — О, да, — Джон вздрогнул вслед за ним, но потом вдруг потянул назад, снимая с себя и с любопытством, даже, как показалось Роджеру, с маленькой долей удивления, взирая на подвесным мостом соединившую их тонкую нить блестящей слюны. Тейлор старался не думать о том, как выглядит со стороны, но словосочетание «развратная шлюшка» так и норовило выскочить откуда-то из-за поворота и вспыхнуть неоновым свечением на обороте век, как только он закроет глаза. — Роджер, — выдохнув его имя, Джон вдруг снова ринулся к нему, опрокидывая на спину и неистово жадно целуя, сплетаясь с ним языками, по-хозяйски вылизывая его рот и иногда покусывая и без того огнем горящие губы. Электрические разряды начали прошивать все тело почти безостановочно, и Тейлор задался вопросом о том, какие еще фишки скромняга Дики мог подхватить у своего бессменного учителя, кроме манеры называть людей женскими именами. Проворные пальцы, пробежавшись по ключицам, внезапно сжали соски, заставляя выгнуться и громко застонать. — Черт бы тебя побрал, Дикон! Я хочу тебя! — выпалив это, Роджер сам ответил на свой вопрос, осознавая, что Джон обзавелся, ко всему прочему, еще и блестящим даром соблазнять, не прикладывая для этого почти никаких усилий. Застыв, шокированный собственным заявлением, Роджер не придумал ничего лучше, чем попытаться скрыть свой крик души, неожиданно лихо перевернув их обоих, и устроить потасовку. Полувялые тычки и мягкие удары кулаками в бока Джона, видимо, должны были стать своеобразной прелюдией для, никак не решающегося сделать смелый шаг, Тейлора. Да к тому же надо было утереть нос этому цветочному мальчишке и показать, кто здесь на самом деле альфа-самец с огромным… Опытом. Джон, от неожиданности пропустивший хорошую порцию несильных хуков, попытался закрыться, но проворный Роджер, пользуясь своей ловкостью, оказался шустрее, и в итоге Дики пришлось капитулировать, подняв руки ладонями кверху и тяжело дыша. Роджер сидел на его бедрах и с победным видом взирал на поверженного противника. — Вот видишь, Дики, не всегда размер имеет значение, — он многозначительно заерзал задницей, через ткань чувствуя, как в ягодицы упирается чужая эрекция, — да и мал золотник, да дорог. Если ты понимаешь, о чем я, — он наклонился ближе к Джону, с любопытством изучавшему его лицо, — сегодня я тебе это докажу. Опыт, как и талант, дорогой, не пропьешь. Ты и твой огромный член еще мало, что повидали. Но я готов восполнить твои пробелы, — патетичные нотки разукрасили последнюю фразу, и очаровательный носик Тейлора горделиво вздернулся вверх. Не хватало только учительских очков, которые бы он поправил на носу. И, пожалуй, аплодисментов, на которые так и напрашивалась его наглая мордашка. А вот чего он точно никак не ожидал, так это того, что Джон, с силой оттолкнувшись от кровати, уронит его рядом с собой и начнет возвращать удары, да так быстро, что ни уклониться, ни закрыться от них, не представлялось возможным. — Ну, ты и жук! — воскликнул Роджер с досадой, а потом ринулся на Джона, на этот раз, отвечая ударом на удар. Словно ошалевшие котята, подхваченные задиристо-игривым настроением, они начали кататься по огромной кровати, продолжая эту шуточную борьбу, кусая за самые неожиданные места, вскрикивая от боли или удовольствия и все время пытаясь дотянуться до самого важного. Роджеру почти удалось добраться до задницы Дики, и ему уже показалось, что Джон вот-вот сдастся, но тут реальное положение вещей заставило его зарычать от досады: оказалось, что Джон успел подцепить резинку его трусов, а потом ловко стянул их вниз. Оставшись обнаженным, Тейлор, выскользнув из-под чужой руки и, подпрыгнув на кровати, словно потревоженный громким звуком кот, вдруг вспрыгнул на своего чуть менее быстрого соперника и, прижав чужие изящные, но все же сильные, запястья к кровати, запыхавшись, выпалил, рыча, словно зверь, и обдавая красивое лицо напротив разгоряченным дыханием: — И кто теперь царь горы? — в собственном голосе он услышал и ярость, и страсть, и торжество победы. Именно поэтому он не понял, почему на губах Джона вдруг появилась хитрая ухмылка, но, буквально в следующее мгновение, бедра Дики чуть приподнялись, и горячая головка его члена уперлась Роджеру прямо между ягодиц, настойчиво и красноречиво скользнув по сжавшемуся колечку мышц. Не справившись с нахлынувшим ураганом эмоций, вскрикнув, Роджер, словно скошенный серпом колос, на подогнувшихся руках упал Джону на грудь. Дыхание стало тяжелым, а вся кровь, казалось, хлынула вниз и к щекам, залив их ярким оттенком розового. Сильные пальцы вплелись в его волосы и настойчиво потянули наверх, но Роджер тряхнул головой, словно желая сбросить их, и тогда Дики применил чуть больше силы, вынуждая зашипеть от боли, балансирующей на острой грани с удовольствием, и, наконец, подчиниться. Но едва его губы встретились с довольно улыбающимся ртом Джона, как все его существо накрыло новой волной неповиновения, и он перехватил инициативу, напористо проникая языком за ровные зубы, настойчиво хозяйничая внутри. Джон застонал и вновь активно двинул бедрами, что Роджер отчетливо ощутил, как чужой член снова оказался около его задницы и начал жадно потираться о нее, желая проникнуть и познать эту неизведанную для него территорию, открывая для них обоих грани необыкновенного наслаждения. Реальность оглушительным фейерверком вспыхнула в голове и рассыпалась игриво растворяющимися в воздухе пузырьками шампанского. Еще мгновение и Тейлор охнул от сильного давления, которое оказывал на его сжавшееся колечко член Джона. Тело прошило тонкой струной вибрирующего страха и, вместе с тем, сладкого предвкушения. Не желая больше терпеть, взбудораженный донельзя, он снова прижал руки уже не сопротивляющегося Дики к кровати, криво усмехнулся, и сказал: — Нет, Джонни, так не делается. Если ты хочешь получить что-то, нужно будет немного потрудиться и правильно меня настроить. Ты же умеешь это делать? Этот вопрос был отъявленной провокацией, но Джон не воспринял его как подкол, а вполне серьезно, если даже не ответственно, захлопал зелёными глазам. Его взгляд стал более сфокусированным, даже сосредоточенным, он шумно выдохнул и послушно кивнул головой, рассыпав ассиметрично подстриженные Роджером волосы по плечам. Борьба закончилась, уступив место нежности и ласкам, которые Джон моментально щедро начал раздаривать своему мастеру. Сильные руки заскользили по загорелому телу драммера, а он, в свою очередь, с удовольствием принял совсем распоясавшиеся, немного шершавые ладони Дики, откинувшись назад и наслаждаясь этой теплотой. От контакта с чуть грубоватой кожей, его соски вновь мигом затвердели, и Джон тут же приник к одному из них губами, вспомнив, что недостаточно уделил им внимание до. Он мягко втянул их в рот и коснулся языком. Тейлор с глухим стоном запрокинул голову, чувствуя, как член болезненно напрягается, требуя, чтобы горячий рот вспомнил и о нем тоже. Но у Джона, по всей видимости, были свои планы, и, краем глаза, Роджер успел уловить заинтересованный взгляд, блуждающий по его острым ключицам. Казалось, что даже зрачки Дики потемнели от странного желания любоваться этой, в общем-то, не самой выигрышной частью тела мужчины. Басист положил одну руку на поясницу блондина, устроив другую на лопатке. Тейлор, окруженный жаром со всех сторон, мгновенно почувствовал, что неизбежно тает, словно маршмеллоу на поверхности только что сваренного горячего кофе. Он не желал думать о себе в таком ключе, и все же готов был раствориться в Дики, слившись с ним и став одним целым. Роджер не сразу успел уловить внезапную прохладу — его тело все еще трепетало от приятных касаний, когда Джон, оторвавшись от него, потянулся к тумбочке возле кровати и достал оттуда баночку с кокосовым маслом. Мысли, видимо, аналогично телу превратились в растекшееся мороженое, ибо Тейлор поначалу не сообразил, на что именно смотрит Дики, отстраненно разглядывая две коричневые полусферы на упаковке. Осознание догнало с небольшим запозданием, но ударило внезапно сильно, и Роджер не удержался от того, чтобы подколоть Дики, воскликнув: — А ты, я смотрю, готовился?! — Точно не к тебе, Родж, — Дики ответил на удивление спокойно, если не сказать, серьезно, а потом вдруг больно ущипнул его за сосок, желая напомнить о мести за столь ранний подъем. Тейлор страстно шикнул и пропустил долгожданный маневр: влажные пальцы Джона очень успешно въехали в его анальное отверстие. — Черт, — он заскулил и насадился на них уже сам. Дики горячо выдохнул через ноздри и дотянулся-таки до сахарных ключиц, уткнувшись в них носом и смачно лизнув. Дерзости, попыток навязать свою тактику со стороны внезапно притихшего Тейлора, больше не было. Он стал до неприличия послушным и податливым, что несколько даже смутило Джона. Текучий, как ртуть, Фредди, с его любовью к пассивной роли, не сдавался столь быстро, как свою Бастилию, едва ли не с гимном, отдал пшеничный повелитель преисподней. Он растекся карамельным объятьем по плечам Дики, сомкнув руки на его лопатках. Джону даже не надо было быть настойчивым, пальцы сами скользили внутри узкого, но готового принять в себя все больше и больше, отверстия Роджера. Сердце этого вечного моторчика стучало как сумасшедшее, передавая импульс басисту. И вновь он ощутил их связь и идеальное взаимопонимание. «Когда, если не сейчас?» — четко услышал в послании Тейлора Джон. Аккуратные, весьма женственные ягодицы драммера приподнялись, соскользнув с масляных пальцев. Дикон провел ладонью по туго натянутому, как тетива, члену, и смело вошел в Роджа. Тот, не издав уже ни единого звука, зарылся своим носом в медную макушку друга. Джон же в ответ застонал, как только его член со всех сторон окружило раскаленным жаром чужой плоти. Роджер в его руках чуть вздрагивал и, казалось, был готов к чему угодно, с каждым медленным движением бедер раскрываясь все больше. Все тело Тейлора словно умоляло испробовать его, как самый изысканный и дорогой десерт. Ощутить нежную сливочность кожи, пропитаться медовой сладостью волос, лизнуть карамельные соски и чуть прикусить тонкую кожу на очаровательно выпирающих тазовых косточках. И все же двигаться быстро не хотелось. Джон крепко прижал к себе распаленного, влажного от пота Роджера, и плавно вошел в него до самого конца, а потом легко выскользнул, оставив внутри только головку, заставляя любовника заныть и заерзать, а потом снова погрузился внутрь, еще больше растягивая вход и нахально улыбаясь, когда Роджер начал жалобно поскуливать. Роджеру явно хотелось большего, и Джон уже готов был и к потоку произнесенных хриплым голосом рычащих ругательств, и к очередной потасовке. Но, на его удивление, Тейлор оставался спокойным и лишь хныкал и кусал губы, очаровательно сводя вместе красивые брови. Все то мучительное наслаждение, которое он испытывал, до последней капли отражалось у него на лице. Дики хотелось продлить эти мгновения, и он жадно впитывал каждую секунду, словно запоминал, записывал происходящее на бегущую внутри головы ленту памяти. — Джон… — Роджер простонал его имя и откинул голову назад, еще больше выставляя всего себя напоказ, так, словно его душа была готова вот-вот вырваться в свободный полет из-под тонкой кожи груди с просвечивающими под ней сводами ребер. Дики глубоко вдохнул, словно пытаясь втянуть с воздухом все то сладостное отчаяние, которое прозвучало в его голосе. Джон продолжил медленно толкаться в податливое тело, изучая каждую малейшую реакцию и стараясь доставить как можно больше наслаждения. Он не стал мешать Роджеру, когда тот, не выдержав, положил руку на свой налившийся член, пачкающий его живот смазкой, но притормозил его, придержав за бедра, когда Тейлор начал ускоряться, приподнимаясь и опускаясь на его члене, сбивая установленный им ритм. — Мы должны слышать друг друга, — напомнил ему Джон, намекая на их взаимодействие на сцене, и немного сжал пальцы, давая понять, по чьим правилам будет вестись игра. — Ты меня с ума сведешь, — слабо рыкнул Роджер, но подчинился, окончательно сдавшись и позволив Дики делать с собой все, что заблагорассудится. — Не больше, чем ты меня, — ответил Джон, страстно желая прямо сейчас увидеть обрамленное пшеничными волосами лицо, но Тейлор так и не возвращался в прежнее положение, и внезапно Дики представил, как он смотрится со стороны… Ладная, гибкая спина, светлые нежные бедра, упругая аппетитная задница, принимающая в себя растягивающий ее член, длинные волосы, щекочущие лопатки своими кончиками… Мысль, навеянная этими картинками, на мгновение ускользнула от него, но тут же вернулась снова, когда Роджер вдруг остановился на пару мгновений, а потом в таком же медленном темпе начал двигать тазом, прогнувшись в пояснице и (святые угодники!) запустив руки в собственную шевелюру, хватаясь пальцами за локоны. В этот момент он был похож на какую-нибудь очаровательную и пылкую блондинку — из тех, кто бегает за Джоном после каждого концерта. И если кто-нибудь бы сейчас зашел в номер, то подумал, что Джон все же сдался и позволил-таки себя оседлать. Эта мысль буквально вспыхнула в голове Джона, заставив тело содрогнуться от прошившего его возбуждения. Роджер мгновенно отозвался чудеснейшим чистым фальцетом, почувствовав, как напрягся внутри чужой член. Теперь уже эхом ему вторил Дики. Его бедра сами взлетели вверх, выбивая из Тейлора громкий стон и заставив потерять равновесие. Роджер упал к нему на грудь, и Джон, не теряя времени, в охватившем его жаре, нашел сладкие губы своими, утянув любовника в глубокий поцелуй, не позволяя отстраниться и заглушая все новые и новые вскрики. — Дики, я умру, если не кончу сейчас же, — Роджер исступленно завыл, когда Джон все-таки смилостивился над ним, разорвав поцелуй. «Не иначе, доведенная до отчаяния лесная нимфа, несколько дней скитавшаяся по выжженной пустоши и наконец-то нашедшая путь к волшебному источнику с нектаром, путь к которому перегородил коварный разбойник», — поэтично нарисовалось в воображении басиста. — Возьми себя в руки, — выдохнул Джон, понимая, что с такими играми собственного воображения ему не продержаться. Эта фраза прозвучала в полной мере двусмысленно, призывая не только хотя бы немного обуздать страсть, но и, черт возьми, поласкать уже себя. И как только Роджер, получив это разрешение, облегченно вздохнул, он начал скользить ладонью по собственному члену. Дики потерял контроль над собой и, крепко вцепившись в бедра Тейлора руками, оставляя вмятины от пальцев, динамично и влажно начал вбиваться в него, работая, как сумасшедший поршень. Золотистые кисти взлетели вверх, прикрыв лицо в почти истерическом припадке, тело в последний раз вздрогнуло, и Роджер с громким стоном кончил, обильно запачкав живот, опешившему от такой экспрессии, Джону. Но самообладание, а точнее, возбуждение моментально вернулось на свои места, и Дики, охваченный не меньшим экстазом от обладания этой сладкой красотой, резко опрокинул уже слегка разомлевшего Тейлора на спину и, толкнувшись сильно еще пару раз, кончил следом, дрожа всем телом и хаотично цепляясь за плечи друга.

***

— А вот сейчас твои вчерашние чертовы сигареты бы не помешали, — фыркнул Родж, раскинувшись морской звездой рядом с закрывшим глаза Диконом. — А потом, по законам жанра ты скажешь «Давай останемся друзьями?» и даже не спросишь номер моего телефона? — это могло быть остроумной шуткой в духе саркастичного Джона, если бы уголки его губ не поползли вниз, обнажив столь ранние для молодого человека заломы у его прекрасного рта. Его внезапно накрыло осознание, что и грань с Роджером перейдена, и теперь ему нужно будет заново выстраивать дружеские отношения с тем, с кем все как раз было легко и однозначно. Будучи интровертом, трудно лавировать между статусом коллеги, друга и любовника. И ему вполне достаточно этой сложной и филигранной работы в отношении Фредди. Раздался сиплый, сдавленный смешок, который заставил Джона распахнуть свои глаза и удивленно уставиться на Тейлора. Тот, повернувшись на бок и выстрелив вверх своим все еще обнаженным золотистым бедром, отчего у Дики, вновь затрепетало внизу живота, лукаво взглянул фирменным блядским взглядом и отвесил то ли предложение, то ли угрозу: — А может, я захочу стать твоим личным парикмахером? На постоянной основе. С привилегиями, — и многозначительность последней фразы была «подписана» игривым подмигиванием. — Для начала доведи эту стрижку до ума. А там посмотрим, — голос Дики прозвучал настолько жестко и безапелляционно, что Роджер, не до конца поняв столь резкие перемены в настроении своего внезапного любовника, огрызнулся: — У меня почасовая оплата. И ты свой час потратил не по назначению, — дерзко встрепенувшись, он попытался вскочить с кровати. До Джона наконец дошло, что драма — не его конек, собственно, как и не конек Роджера. Он также быстро взметнулся и схватил Тейлора за плечо, прижав к кровати снова. Роджер, успевший уже сиюминутно вспылить и обидеться, дернулся вверх, показывая свою тигриную непокорность, но Дики сильнее надавил на все еще вспотевшее от жары и бурного секса тело блондина, и припал к его губам чувственным и горячим поцелуем, на который тут же ответили. Язык глубоко проник в рот Джона, и готов был отработать еще один час авансом. Дики скользнул своим по кукольным устам друга и, глядя теплым и, в то же время, властным взглядом, повторил свою просьбу: — Я серьезно, Роджер, доделай стрижку. После такого поцелуя, он вполне мог согласиться и на большее, включая эпиляцию, однако Джон опередил его, добавив: — Как думаешь, Фредди оценит? Ему понравится? — Да что ты пристал ко мне со своей стрижкой, — рыкнул Тейлор и рыбкой выскользнул из-под пальцев басиста. Натягивая свои узкие светлые джинсы на аппетитную задницу, которую с удовольствием разглядывал Джон, Роджер мило чертыхался и бубнил ругательства, но, скорее уже на плотную ткань, которая никак не хотела облегать его разморенные пеклом ноги. Все же достигнув цели и застегнув пуговицу над ширинкой, разрумяненный Тейлор повернулся и, не удержавшись, чтобы не съязвить, обратился к улыбающемуся Дики: — Окей, Рапунцель. Сигареты, короткая стрижка, ночные оргии, — на этой фразе брови Дикона взлетели вверх. Видимо, что-то с вечеринки накануне Тейлор помнил подробнее, чем он, — а что дальше? И Роджер, расплывшись в кошачьей ухмылке, прошептал: — Смена ориентации? — и, окончательно оборзев, талантливо передразнил басиста: — Как думаешь, Фредди оценит? Джон рассыпался своим прекрасным смехом и прикрыл лицо руками. Улыбка Джона подействовала на Тейлора заразительно, и он расхохотался в ответ, выдавив из себя: — Правда, мне тогда тоже придется последовать твоему примеру или сменить пол, раз уж я тебе дал. — Ну, сиськи я точно не прочь сделать, — и он пошло ущипнул себя за грудь, где уже мысленно представил, как минимум, третий размер. — Иди уже отсюда, Лиззи. Роджер схватил свою голубую майку и, виляя задом, пошел к входной двери. — Неееет, — мягко замурлыкал Дики. Тейлор пошло-вопросительно вскинул взгляд через плечо, и Джон, отрицательно качая головой, молча указал своими хитрыми глазами на балкон. — Как пришел, так и… Роджер прищурился и, замерев на мгновение, медленно и развратно начал рисовать рукой изгиб своего тела от бедра через плечо по шейке. Запустив пальцы в копну своих пшеничных локонов и вызвав у Джона стойкий эффект дежавю и в буквальном смысле слова, заставив его всего приподняться, воздвигнул над своей головой руку с поднятым вверх средним пальцем, как короной, опустил ее, но потом ловко завернул за спину, направив в сторону Джона, и, наконец, гордо зашагал к парадной двери номера. Сраженный этим хамско-очаровательным жестом, Джон хлопнул ладонью по кровати и услышал уже из коридора «собачий свисток» Тейлора, голосящий на всю гостиницу оперным вокалом: — С добрым утром!