Да, хён, я в этом профессионал.

— Мне кажется, что я неудачник, — резко захлопнув учебник, подвёл итог Хван, чем незамедлительно привлёк внимание Ли. Тот только бровью повёл и повернулся к одногруппнику вполоборота. — У нас с Сынмином было свидание, — покусывая губу, начал старший, — всё было круто, но когда мы расходились, он решил меня поцеловать, — Феликс чуть нахмурился, продолжая просто внимательно слушать. — О господи, не смотри так на меня! Мне и так безумно стыдно говорить об этом вслух. — Дальше-то что было? Не беси меня, — Ли вздыхает, откидываясь на спинку стула, хотя на душе кошки начали скрести ещё на моменте, когда Хван объявил о своём свидании с Кимом. Он, Хёнджин, Феликсу нравится достаточно давно, но рисковать дружбой Ли попросту не хотел, будучи уверенным, что он даже не во вкусе Хвана: слишком низкий, слишком смуглый, слишком добрый и просто какой-то слишком. — Он поцеловал меня, — выдыхает брюнет, опуская голову. — Прошла неделя, а мы даже не разговаривали, я уверен, что это из-за моей неопытности. Ему не понравилось, — взвыл старший, на что Ли только тихо цокнул. С такими губами можно вообще ничего не уметь, всё простится. — Слушай, ты же по-любому пользуешься популярностью у девушек и опыта у тебя навалом? — В глазах старшего блеснул огонёк, а вот Феликс почувствовал срочную необходимость перевести тему, пока Хван свою мысль до ума не довёл. — Может ты научишь меня целоваться? — Что? — У Ликса земля ушла из-под ног, а весь напускной вид местного плохиша дал большую трещину. Правда, пока что только в глазах Ли, потому что глаза напротив всё ещё горели. Феликс взвешивает все за и против, только молчание порядком затянулось, а парень напротив ждёт ответа. Была не была.— Да, хён, я в этом профессионал. — Отлично, тогда у меня в восемь, — брюнет довольно улыбнулся, отчего его глаза вдруг приняли форму полумесяцев, и Феликс соврёт, если скажет, что не любит это в Хване до безумия. А вот в себе он терпеть не может невозможность старшему отказать. Старший быстро закинул тетради в рюкзак и отсалютовав младшему, сбежал из аудитории, оставляя Ли наедине с, точно так же салютующим, разумом.

***

      Помнит ли Ёнбок, как он пришёл к этому дому? Нет. Помнит ли он, зачем он сюда пришёл? Да, ведь мысль о том, что ему придётся экстренно разбираться в том, в чём он, мягко говоря, никто, циркулировала в голове не хуже крови по организму, и доводила просто до трясучки. Именно поэтому Феликс дрожащей рукой тянется к звонку, останавливаясь в паре сантиметров, как дверь резко распахивается.       Хван, с растрёпанными отросшими волосами, в домашней растянутой одежде — это новый вид унижений, придуманный специально для Ли. Как бы, смотри, тебе это не достанется, зато достанется какому-то Ким Сынмину. Ликс на стену лезть готов и выть от обиды и осознания, что он в пролёте. Его буквально используют, чтобы в итоге удивить своим «мастерством» другого парня, не его, не Ли Феликса. Другого. Попробуй тут не расстроиться. — У меня новый сироп к кофе, — Слегка хрипит старший, собирая волосы в хвост. — Будешь? — Буду, — кивает младший, разуваясь и оставляя вещи в прихожей, а сам следует за хозяином квартиры, удобно усаживаясь на подоконнике. Феликс он как кот: любит возвышенности и когда гладят по голове. Чудесно было бы, если бы это делал Хван. Феликс почему-то уверен, что только его ладонью можно накрыть половину его макушки. — А с чем? — Шоколадный орех, — уголками губ улыбнулся старший, показывая парню небольшую ёмкость с сиропом. — Не знаю как на вкус, но я подумал, что тебе понравится, — сосредоточенное лицо старшего просто гипнотизировало, заставляя бессовестно пялиться, пока на тебя не обращали внимания. Феликс даже первое время смущался этого, пока не понял, что Хёнджин этому значения не придаёт. — Как мило с твоей стороны, — Ликс даже не заметил, как вложил в свои слова часть собственной обиды. — Ты вспомнил обо мне когда тебе ничего не было от меня нужно. — Держать лицо, только держать лицо и ничего более. В глазах старшего Ли всё ещё был невероятно крутым и опытным младшеньким. — Как же ты сегодня разочаруешься. — Ауч, ты задел моё самолюбие, — нахмурился брюнет, оставляя чашку с горячим напитком на столе. — Просто его нужно немного сдуть, Джинни, — в ответ лишь довольная ухмылка. Феликс плавно перекочевал в гостиную, утаскивая чашку с собой. Аромат от неё исходил восхитительный, кстати, от Хёнджина тоже. Лёгкий и ненавязчивый цветочный аромат, который на любом другом парне казался бы слишком женственным, на Хёнджине играл совершенно иначе: подчеркивал его утончённость и мягкий характер. В общем, Феликсу нравилось до безумия. — Не знаю с чего нам начать, — на выдохе, чтобы голос вдруг не дрогнул и не выдал нарастающее внутри Ли волнение. — Не знаю, ты же профессионал, — господи, нет, я идиот, Хёнджин.— Вот ты и скажи, с чего нам начать. — Хван сел достаточно близко, так, что их бёдра соприкасались. У Феликса вдруг дыхание спёрло и дрожь снова вернулась к рукам. Момент истины, когда всё, что он успел просмотреть, можно претворить в жизнь.       Для вида, Феликс тихо цокает, будто бы еле-еле сдерживает своё возмущение, касательно такой реакции старшего. Способность мыслить вдруг разом покинула разум, оставляя Феликса справляться самостоятельно, а у того и так колени дрожат, так ещё и чувствует он себя по-глупому неуклюже.       Блондин перекидывает ногу через бёдра старшего, усаживаясь сверху лицом к лицу. Это решение заведомо является проигрышным, ведь стоит ему встретиться с глубокими карими глазами брюнета, как внутри всё скучивается в узел, а потом резко падает в пропасть, оставляя сомнительное ощущение лёгкости, но с горьким, очень горьким осадком. Хёнджин шумно сглатывает, размещая свои ладони на узкой талии младшего; последний готов забыть о том, какую роль он отыгрывает в обществе, и замурлыкать от удовольствия, как самый ласковый домашний кот.       Время хочется растянуть словно патоку, но Ёнбок знает, что отпустить потом не захочется, но придётся. И будет вдвойне обиднее, когда конфетку отберут, даже не предложив альтернативы.       Ли тихо выдыхает, прикладывая ладошку к шее старшего и осторожно наклоняясь к нему, замирая в паре сантиметров от его губ. Проделывать всё это под наблюдением пары тёмных глаз было слишком страшно. — Закрой глаза, придурок, — прошипел Ли. — Сам придурок, — ответил старший, подаваясь вперёд.       Феликс от удивления широко распахнул глаза, чуть царапая ноготками шею старшего и расслабляясь постепенно. Хёнджин, для неопытного, целовался слишком хорошо и, как предполагал всё это время Феликс, с такими губами — простительно всё. Ли попытался взять инициативу в свои руки, мягко сминая пухлые губы старшего, чуть цепляя те зубами и бережно оттягивая, после чего тут же пробегался по местам укусов языком. Не в качестве извинений, нет, просто Хван мычал каждый раз слишком громко, а у Феликса нервы совсем не стальные оказались.       Хван внезапно спускает руки до ягодиц, заставляя младшего тихо охнуть, что позволило брюнету проскользнуть языком в рот оппонента, сталкиваясь в негласной борьбе за ведущую роль с языком Ли. Феликсу с трудом удавалось удерживать в голове мысль о том, что учить старшего должен он, а не наоборот. Только в один момент всё пошло коту под хвост.       Тёплые ладони Джина мягко сжимают ягодицы Ли, заставляя того немного прогнуться и податься вперёд, соприкасаясь торсами, отчего желание замурлыкать росло в геометрической прогрессии, и Феликс почти срывается. Почти — не считается. Руки находят своё успокоение в волосах старшего, с особой грациозностью срывая с них резинку и зарываясь пальцами как можно дальше. Хван вёл поцелуй, Феликс сдался достаточно быстро; они сталкивались зубами, неловко сплетая языки, как бы они ни старались, а неопытность проглядывалась.       Машинально Ли двигает бёдрами, стоит ладоням Хвана сжать его чуть сильнее, и в ответ блондин слышит глухой стон, тут же отрываясь от старшего и растерянно бегая взглядом по его лицу.       Блондин моментально садится на своё место и чувствует, как его щёки наливаются краской, а губы опухли и пульсируют. Он соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Но не соврёт, если скажет, что хочет повторить.       У Хёнджина чувства смешанные. Краем глаза Феликс подмечает, как красив растрёпанный и красный от смущения Хван Хёнджин, который дышит через раз и нервно прижимает подушку к животу, сжимая до побелевших костяшек. Совсем не такой как в школе: самоуверенный и по жизни идеальный. Чей-то мир сегодня явно перевернулся. — В общем, — выдыхает Ли, бегая взглядом по комнате, — для первого раза достаточно, думаю, — неловкий смешок слетает с губ быстрее, чем удаётся осознать всю сложность ситуации. — Блять, Феликс, у тебя серьёзно встал?— Младший мысленно даёт себя смачного леща, натягивая объемную худи как можно ниже. — Я, наверное, пойду. — Стой, — ладонь старшего резко легла на бедро Ли, сжимая. Юноша с трудом сдержал жалостливый стон, поджимая губы и кивая старшему. — Я не знаю, зачем остановил тебя. — Тогда мне действительно стоит пойти, Джинни, — громко сглатывает, прикрывая глаза от того, как же правильно рука Хвана ощущается на бедре. Феликс даже не против, если тот решится подняться выше. Он вообще сейчас лишает себя права голоса. — Думаю, нет, — Хван вдруг поворачивается и внимательно смотрит на раскрасневшегося Ли, замечая, как тот нервно оттягивает кофту вниз. — Блять, только не говори, что у тебя тоже. — Что? — Встал, Феликс, — у того перед глазами проносится вся жизнь, будто бы вот он — страшный суд, в лице судьи Хвана, а вот и его приговор, так же в лице всё того же Хвана. Феликс сам себе не верит, когда решается вернуться к старшему на бёдра, отбирая подушку и краснея пуще прежнего. А казалось, что права голоса он себя пару мгновений назад лишил. — С Сынмином так же было? — Тешит самолюбие. — Не было, — мычит старший, чувствуя, как Ли уверенно усаживается промежностью на эрегированный пах. — Блять, что ты делаешь? — Могу уйти? — Берёт на слабо, знает, что не выгонит, и всё равно бросается громкими словами. Хван рефлекторно руки кладёт юноше на бёдра, прижимая вплотную. — Вот ты и ответил. — Ты ведь ни с кем не целовался? — Вопрос звучит как выстрел, не в сердце, сразу в голову. — Обманщик. — А ты не был с Сынмином на свидании, — пытается парировать Ли, пока продолжает имитировать бёдрами плавные толчки. — С чего ты взял? — Старший глухо стонет, стоит юноше уместить ладонь на пряжке ремня. — Ёнбок…– Младший весь покрылся мурашками. Запрещённый приём. — Не помню, чтобы ты жужжал об этом свидании, как это обычно бывает, — Феликс победно улыбается, ведь они оба оказались наглыми обманщиками. — Допустим. А мой вопрос? — Да, — губы поджимает, но находит в себе смелость взглянуть старшему в лицо. Красивый чёрт. — Не мог же я тебе сказать, что я ни разу не целовался. — Мог, — хмыкает старший, сдавливая худые бёдра младшего, отчего тот сдавленно мычит, утыкаясь лбом в его плечо.       У Феликса сердце удар пропускает за ударом, и несмотря на всю сумбурную романтичность их разговора, в паху тянет болезненно, джинсами сдавливая так сильно, что хочется заскулить в голос. Хёнджин полностью Феликса понимает. Протиснув между ними ладонь, он расстёгивает пряжку чужого ремня, касаясь изнывающего до прикосновений члена младшего. Ощутимо вздрогнув, Ли дёргается бёдрами вперёд, у старшего вызывая только ухмылку.        Осознание полной неподготовленности, а тем более неопытности — приходит внезапно, когда пряжки ремней давно расстёгнуты, а младший всё ещё трётся о пах Хвана, не решаясь заходить дальше. Хёнджину надоедает это быстро, только он какое-то время терпит, касаясь младшего через влажную ткань боксеров, только очерчивая пальцами головку и достаточно легко проводя по всей длине.       Даже так Феликс выглядит красиво и притягательно, всё так же невинно, чему способствует яркий румянец на щеках и безуспешно сдерживаемые стоны, вырывающиеся внезапно. Ли отрывается от плеча старшего, обхватывая крохотными ладонями его лицо и втягивая в мягкий, тёплый поцелуй, даже не пытаясь сражаться за ведущую роль, сразу протягивая белый флаг Хвану.       Старший тихо урчит, вылавливая момент особой смелости у Ли и пропуская ладонь через резинку белья, крепко обхватывая горячую плоть и позволяя себе довести младшего за несколько резких и грубых движений. Ликс от неожиданности стонет старшему в губы, кусая до крови и рывком отстраняясь, растерянно глядя то на Джина, то на его испачканную руку. — Изв…– Хван тянет младшего к себе за шею, мягко сминая его губы, как то должно быть при первом поцелуе. Действует безотказно, если кого-то необходимо срочно заткнуть. — Не за что извиняться, — шепчет, младшего отпуская. — На столе была пачка салфеток, не мог бы ты.? — Младший без слов откидывается немного назад и с трудом дотягивается до салфеток. Хван наспех вытирает руку, возвращая всё такие же тёплые правильные ладони на юношеские бёдра. — Ты грёбанный обманщик, — до Феликса наконец доходит. Брюнет лишь удивлённо вскидывает брови, строя растерянную мордашку. — Нихуя ты не «неопытный», — заключив слово в кавычки из пальцев, Ли нахмурился. — Да, но мне же нужен был какой-то аргумент, чтобы ты пришёл ко мне, — мурлычет старший, подаваясь вперёд и скользя носом по шее блондина. — А ещё, у меня в штанах небольшая проблема, позволь мне отойти, — Хёнджин хотел пересадить младшего на диван, но столкнулся с неожиданным препятствием, в виде его рук, прижимающих его грудь обратно к дивану. — Я сам, — уверенно выпаливает Ли, наблюдая за тем, как ухмылка медленно расползается на лице Хвана. — После такого ты обязан стать моим парнем, — довольно смеётся брюнет, резко охая, когда ладонь младшего касается члена увереннее. — Ничего не обещаю, Хёнджин, — наконец-то мурлычет Ли, оттягивая резинку нижнего белья и обхватывая ладонью твёрдый ствол хвановского члена, про себя отмечая, что проблема явно больше, чем заявил Хван. Только вот его слова, сказанные ранее, придавали уверенности, которой вначале ему и не хватало. Пропищать «да» хотелось, только имидж такое поведение подпортит. — Какой ты…противный, — старший дышит рвано, часто и короткими глотками воздуха. — Ты же совсем не такой, Ёнбок-и, — ладошка сжалась сильнее, срывая с губ брюнета томный стон, заставляя дёрнуться бёдрами вперёд, чуть подкидывая младшего. — Заткнись, — рычит младший, заливаясь краской. Двигать рукой становилось с каждой минутой сложнее, но ради тихих стонов и тихого «Ёнбок-и», Ли был действительно готов стараться. Хван тихо зашипел, резко толкаясь в сжатую ладонь, на что Феликс мягко провёл пальцем по головке и перешёл на более быстрый и рваный темп. В ладони внезапно почувствовалось тепло, а бёдра старшего напряглись настолько, что казалось на полу сидеть и то будет мягче. — Я согласен, — вскользь бросает Феликс, подрываясь с бёдер старшего и скрываясь за дверью в ванной, оставляя Хвана улыбаться в комнате одного. — Ещё бы ты был не согласен, Ли Феликс.