По волчьим следам.

— Кое-что особенное? — повторяет за алхимиком мальчишка, упорно не желая отпускать хиленькое тёплое тельце из своих объятий. — Да, — Альбедо чуть кивает, приподнимая руки, чтобы затем весело и энергично взъерошить серые непослушные локоны. Парнишка внизу недовольно бурчит и фырчит, но рук не отнимает, лицом упираясь в живот, трётся. Вызывает тихий смешок. — На некоторое время мы избавимся от этого палящего солнца и сможем передохнуть от города. — Куда мы… идём? — Рэйзор наконец отпрянул от липкой кожи блондина, чтобы заглянуть в глаза. Ему было интересно. Ему нравилось путешествовать по Вольфендому, изучать новые красивые места, пробовать новую еду и наблюдать за миром. Город стал для него роковой ловушкой, которая грозилась в любой момент схлопнуться: ему не хотелось здесь быть, но именно в Мондштадте находились те, кто ему дороги. Возможность выбраться из тесных четырёх стен дома алхимика казалась очень заманчивой. — Будь готов к опасностям. Мы отправляемся на Драконий Хребет.

***

Конечно, упоминание Драконьего Хребта лишь на деле казалось чем-то мистическим, волнующий и неизведанным. Преисполненный желанием мечник в тот же миг готов был броситься к своей одежде, лишь бы немедленно отправиться в столь таинственное место. Но, Альбедо, как всегда, остудил его пыл. Скромно поцеловал в щёки и наказал сидеть дома, не высовываться на улицу до тех пор, пока не придёт «тот час». Это лишь сильнее путало волчонка, и тот, в недоумении, расхаживал по пустым комнатам уже минут сорок, пытаясь понять, что же значит фраза «тот час». — Тот… Час? Это… Который час? — он замер напротив настенных часов, исследуя замысловатые циферки. Они красивые, заключённые за тончайшим стеклом, ждут того момента, пока стрелка циферблата не укажет на них. Он досчитал до двенадцати, и ни одна из озвученных им цифр не была похожа на слово «тот». От столь сильных размышлений может и голова заболеть. Однако, всё оказалось намного проще — Альбедо ушёл за покупками. В поиске необходимого оснащения в столь холодное и суровое место, он направился в центр города — искать знакомые ему лавки. В этом же деле ему здорово подсобит гильдия искателей приключений — уж кто-то, а у них нужное снаряжение всегда есть. Удерживая тяжелые и переполненные пакеты, блондин не вовремя пересёкся с Сайрусом, направляясь в сторону столов для регистрации. Отделаться лёгкой беседой не вышло, и пальцы, едва удерживающие тяжелую ношу, должно быть, побелели. Алхимик едва ли понимал то, о чём ему толкуют — слушал в пол уха, лишь иногда кивал и шептал своё тихое «ага», да томно вздыхал, когда Сайрус вспоминал очередное приключение из своей бурной юности. У него не было слишком много времени, и зная неусидчивость Рэйзора, он побоялся бы задерживаться ещё на минут десять. Элфри, вовремя подошедшая к Сайру, смогла отвлечь его документами и сведениями недавних экспедиций ровно настолько, чтобы Альбедо смог улизнуть. Возвращаясь с многочисленными покупками обратно, блондин, к своему удивлению, был преисполнен силами и надеждой. Возможно, потому, что он ещё никогда ни с кем не путешествовал вместе, особенно так далеко. Рэйзор для него особенный. Эта мысль пронзает сердце тонкой иглой-очевидностью, но от этого вовсе не больно. Приятно даже, как-то, что ли. Он усмехается про себя, когда поднимается по лестнице, когда отворяет дверь своего жилища и прежде чем зайти — его сбивают с ног крепкими сильными объятиями. И злиться как-то нет сил. Лишь по-доброму улыбается, когда глаза напротив испытующе горят, а голос вопрошает, — Альбедо… Это тот час? Скажи мне. Скажи. Нотки жалости и грусти закрадываются в эти простые фразы и именно от этих слов безудержно хочется прокричать «да». Наверное, даже несколько десятков раз, потому что расстраивать мальчишку-волка вовсе не хочется. Хочется подарить ему всё то, о чём он просит. О чём мечтает и грезит, то, о чём он раньше никогда не говорил. Но Рэйзор молчит, играет в самостоятельного мальчика, предпочитая разбираться со своими проблемами в одиночестве, и в этих случаях грустит уже именно Альбедо. Потому что он не знает, как иначе выразить свою любовь. Он привык, что жители города идут к нему, если чего-то не понимают. Альбедо, расскажи про это, расскажи про то. Помоги мне вылечить мою сестрёнку! Помоги мне с местом раскопки! Дай свой совет! А Рэйзор молчит. Может, просто не может правильно сказать. Может, просто не хочет на него полагаться? Собственные мысли способы довести его до внутренней паники, потому что их отношения кажутся неравноценными. Альбедо лишь требует и просит, требует и ждёт. А Рэйзор — совсем ничего. Ничего. В пору бы закрыть глаза и расстроиться, возможно, сдаться. Возможно, прекратить общение. Ведь эта идея с экспедицией на Драконий Хребет — тоже его задумка. Его просьба. Это ведь она ему нужна, а не мечнику. Что ему до пустой холодной земли, где обитают лишь монстры? Лёд и горы снега — ужасно романтично, не правда ли? И лишь достаточно очевидная мысль о том, что Рэйзор просто готов отправиться за Альбедо куда угодно, ускользает от блондина.

***

Дурин зовёт его. Альбедо не знает, каким словом описать это чувство, но «призыв» — звучит более-менее логично. За спинами их — огроменные рюкзаки, впереди — последний привал, где можно встретить людей. У подножия Хребта можно встретить искателей путешествий — их яркая зелёная одежда привлекает внимание ещё задолго до того, как группа из двух людей настигает их. — Беннет, — тихо хрипит Рэйзор, понимая, что это «хорошие люди». Хорошие люди — так сказал когда-то давно ему Беннет, когда рассказывал про гильдию и пап, которые его растили. Но против воли, мальчишка ёжится, сутулится, выставляя острые углы плеч вперёд. Он напряжен. Когда они подходят к ним вплотную, мальчик-волк и вовсе умолкает, прячет взор своих глаз, цепляется пальчиками за перчатку Альбедо, тянет на себя. Он, похожий на застенчивого ребёнка, вызывает умиление со стороны, но алхимик знает, что если что-то пойдёт не так или на них нападут, этот застенчивый и тихий ребенок поубивает всех вокруг. Его громко стучащее сердце выдает отголоски паники. Рэйзор так и не привык к городу. Альбедо чуть мнётся с началом разговора, кусает свои губы и смотрит вверх — на верхушку горы, покрытую снежными белыми шапками. Внутри него что-то тоже зовёт Дурина. Это похоже на рябь воды в стоячей луже. На другой стороне тоже есть рябь. Когда волны и вибрация соприкасаются — порождается что-то новое. — Мы здесь по поводу запланированной экспедиции, вот документы и разрешение, — алхимик давит через силу слабую улыбку, ощущает себя потерянным. Чем ближе гора — тем сильнее зов. Он теряется в собственных ощущениях и мыслях, не откликается на своё имя, даже когда его настойчиво тянут за руку и Рэйзор пускает в ход испуганный взгляд. Волнуется. Само очарование. Альбедо собирается в единое целое, фокусируется на грустной мордашке и успокаивает своим привычным, — всё хорошо. Девушка, закончив проверять документы — пропускает их. — Не знаю, уж зачем вы пришли сюда, но будьте готовы ко всему, — голос искательницы приключений звучит уж очень сурово и холодно, но блондин лишь кивает, благодарит и прощается. Ступая ногами по свежему хрустящему снегу, берёт за руку Рэйзора, укрепляя их шаткую связь. Здесь их никто не увидит и не найдёт, среди заснеженных вершин и лютых морозов. — Спасибо, что отважился отправиться со мной в это удивительное путешествие, — Альбедо впервые искрится от счастья и его лицо, обдуваемые холодными ветрами и снегом, выглядит невероятно. Ресницы в миг намокают, и голова покрывается подтаивающим снежком — в миг становится холодно. Рэйзор застенчиво кивает, отводит взгляд вперёд и говорит, — здесь красиво. Не так как дома. Не так как у тебя. Но красиво. Алхимик усмехается, потому что вовсе не думал, что нечто такое может привлечь мальчишку. Холодный кусок камня, с его редкой растительностью и крутым ландшафтом. Новизна не пугает мечника, и он с радостью вызывается помогать Альбедо, ловко карабкается по склонам, не жалея рук и ног. Первый привал у них случается вечером, почти под ночь. Они находят удобное место, в котором ветер не сможет их достать. Небольшое отверстие в скале, подобно пещере — здесь теплее и уютнее. С заходом солнца погода становится суровее и ветер завывает, намереваясь столкнуть неосторожных путников. Они разводят костёр. Немного сушёных веток, которые Альбедо взял с собой, сослужили свою службу, давая небольшой огонёк тепла, что греет косточки. Он устал, с радостью сбрасывая сумку со своих плеч, ощущает боль мышц. Рэйзор вновь подмечает, каким хрупким может оказаться Альбедо — с его тонкими ручками и хилыми ножками, он, должно быть, намучился за день, таская столько вещей на своей спине. Он стремится помочь — тянется к замёрзшим руками, помогает снять перчатки. Пальцы у блондина синие. Альбедо неловко, и он прячет руки за спину, смотрит куда-то вверх, тяжело выдыхает. Ему немного стыдно за свою слабость. Потому что Рэйзору оказался нипочём холод и мороз Хребта, потому что его тело и руки невероятно горячие, пылающие. Даже в этом холодном и пустом месте. И столь резко оказаться в чём-то слабее или хуже, словно промах. Он дуется, когда расстилает шкуры у костра, когда садится и греет потерявшие чувствительность пальцы. Мечник молча садится рядом и наблюдает — огонь чарует его, и подрагивающие, наливающиеся кровью и теплом пальцы — тоже. И впервые за долгое время он выдает поразительно правильные и мудрые слова, — Альбедо, если холодно — не нужно молчать. Не дожидаясь ответа или реакции, он обнимает блондина, обхватывает горячими пальцами бока и спину, в желании согреть. Подарить своё тепло. Альбедо медленно отодвигает руки от огня, поворачивает голову, чтобы губами уткнуться в такой же горячий лоб Рэйзора, — спасибо… И ты не заболел, случаем? Они оба смеются. Засыпая в обнимку, под слоем нескольких толстых шкур, Альбедо пускает свои вновь замерзающие руки по спине мечника, ведёт вниз, перебирая указательным и средними пальцами. Рэйзор смеётся во весь голос и активно ёрзает, желая сбросить с себя это приятное покалывание, легонько пихает стопой альбедово колено, конечно, играючи. Рассвет ещё не скоро, а значит, можно вдоволь насладиться крепкими объятиями и столь редкой близостью. Дыхание у Альбедо тоже холодное — оно неровно ложится на лицо мальчишки-волка, обдувает шею и ушки, намереваясь добраться до затылка. Руки перемещаются на плечи, спускаются ниже — оглаживают предплечье, невесомо очерчивают локотки, чтобы в итоге сомкнуться на запястьях. Он склоняется над костяшками, целует меж ними, вызывая дрожь и скомканное удовольствие внизу живота. Рэйзору хорошо, и он жмурится, иногда резко выдыхает и хрипит, словно бы волк. — Ну, всё-всё, — лицо Альбедо мило румянится, он не припомнит, когда бы видел его таким. Весь день алхимик ведёт себя немного странно — много думает, молчит. Иногда лишь тревожно смотрит куда вдаль, тяжело вздыхая, но ничего-ничего не говорит. Рэйзор решает спросить сам. Тянется руками ко лбу блондина, оглаживает светлые локоны. — Плохие мысли? Тут, — он указывает на лоб, когда запускает свои пальцы в волосы алхимика. Тот распустил их, и теперь они взлохматились, утыкаясь в его тонкие плечи. — М-м, немного, — Альбедо прикрывает глаза, не зная, как об этом сказать. Кто же поверит ему, если он будет твердить, будто бы Драконий Хребет взывает к нему. Будто бы Хребет резонирует с ним, с началом его души. — Я немного запутался, Рэйзор. Не знаю, что теперь правильно, а что нет. Он прячет своё лицо в мехах, словно бы пытается скрыться. Мальчишка-волк не знает, что и сказать, беспокойно теребит прядку, дожидаясь того, что же ещё ему скажет алхимик. Но тот лишь желает ему «доброй ночи» и засыпает, оставляя в голове у мальчишки ворох вопросов.

***

Просыпается Рэйзор раньше алхимика, выбирается из их укрытия чтобы погулять. Утро ещё толком не наступило на Драконьем Хребте, и солнце только сейчас подбирается к линии горизонта, чтобы ознаменовать рассвет. Прогулка выходит долгой, и мечник умудряется даже потеряться, после небольшой стычки с монстрами, которые выглядели очень необычно. Его не ранили, но неприятный осадок из-за того, что он не знает, где теперь находится, остался. Мороз долгое время не мог сковать его, и быстрые резкие движения мальчишки не дали ему замерзнуть в первых два часа уж точно. Когда он оказался один, то почувствовал тревогу, мелкий укол паники, что угрожает вылиться во что-то более значительное. Но Альбедо всегда говорил ему не бояться, особенно тогда, когда остаёшься один. Но разве мог он не переживать, не волноваться? В неизвестном месте, без еды и воды, он имеет все права здесь и сейчас устроить панику, закатить истерику и заполнить свои глаза слезами. Что-то внутри всё же останавливало его, держало ситуацию под контролем. И мелко шмыгая, даже тогда, когда Рэйзор случайно скатился с крутого обрыва, он принялся медленно подниматься обратно. Несколько мелких неудач не должны его так просто сломить! В душе огнём теплится надежда, что где-то там, наверху, его все ещё ждёт алхимик. Что он не бросил его, не пошёл дальше один. В этот факт верится очень легко, словно бы само собой разумеющееся, и легко вытирая свои влажные глаза, мечник возвращается на место боя, где он окончательно потерялся.

***

Встретить утро, ощущая, что ты полностью промёрз — неприятно. Место рядом пустует, и рука сама стремится туда, где чуть ранее лежал Рэйзор — холодно. Потирая глаза и зевая, блондин приподнимается, чувствуя себя ещё более разбитым. Должно быть, мальчишка снаружи — резвится и бесится, играясь со снегом. Внутри всё ещё отчетливым гулом присутствует тот самый зов, который терзает его душу уже очень-очень давно. Он словно сладкой патокой заливается в его уши, блокируя все остальные звуки мира. Перед глазами предстаёт тот самый образ гулко бьющегося сердца, его алая, будоражащая кровь аура вызывает стаи мурашек на ладони. Как ему не хотелось сюда возвращаться. Вновь разводя потухший за ночь костёр, вспоминает, что сегодня они должны наконец добраться до лаборатории Альбедо, которую алхимик чуть ранее обустроил на Хребте. Там есть и книги с огромной доской, и столы с нужными реактивами, и спальное место, чтобы удобно переночевать. В теле ломит, стоит только вспомнить жёсткую ночку, и камень кажется отвратительной кроватью, которую не могут смягчить ни шкуры, ни покрывало. Потягиваясь, он выбирается из их логова, отмечая высоко стоящее солнце. Сколько же он спал? С рассвета, должно быть, прошло часа три точно. Он осматривается, в поиске серой макушки или мельтешащей туда-сюда фигуры. Но никого рядом нет. Тогда он зовёт мечника по имени — долго кричит, срываясь на хрип, но ветер заглушает его слова. И тогда не дожидаясь какого-либо знака, Альбедо срывается с места, забывая про вещи, про костёр и вообще Хребет. Сердце его громко стучит, отдавая барабанами в уши, а ноги сами несутся, не зная куда. Глаза бегают по промёрзшей земле и свежему выпавшему снегу, в поисках следов. Любых следов! Да хоть следов хиличурлов, лишь бы найти зацепку. Холод, охвативший тело — вообще не пугает его, немеющие пальцы и руки — тоже. Алхимик давно уже запыхался, но не оставил надежды найти Рэйзора. Отойдя от их привала приличное расстояние, он смог остановить охватившую разум тревогу, ненадолго обуздать. Он совсем забыл про свой внешний вид — его черно-белый плащ остался на шкурах, а волосы и вовсе не были заплетены. Убирает со своих покрасневших от щиплющего мороза щёк несколько прядей, закладывает за ухо. Альбедо может смириться со многими вещами — с уходом учителя, со своей одинокой жизнь, с тем, что не может в полной мере ощутить весь спектр человеческих эмоций, но смириться с тем, что Рэйзор ушёл от него — нет. Что он просто взял и оставил его, покинул на рассвете, даже не попрощавшись. Не оставив после себя ничего, даже то призрачное тепло, которое дарил вчера. И паника вновь врезается в его сознание, разбивает скалы здравомыслия и спокойствия. Он настолько торопится, что спускаясь по крутой местности ступает неосторожно — ноги его подкашиваются, и блондин катится едва ли не кубарем, зарываясь лицом в огромный сугроб. Отмечает впереди фигуру, но не знает, кто это. Смутно видит из-за снега, что стремится попасть даже в глаза. Щурится, всматривается, но фигура вновь удаляется. И тогда он срывается с места и бежит. Бежит так, что жжёт в лёгких, что больно в ногах, что промерзает спина, и кричит громко и отчаянно, — Рэйзор! Безвольно сжатые кулаки отбирают у него все силы, и он утопает в обилие снега, что доходит ему до колен и передвигаться становится ещё тяжелее. — Стой же ты! Стой! — продолжает кричать, неловко барахтаясь в этом снежном море, но не сдаётся, идёт шаг за шагом, а затем подмечает, что фигура замерла и обернулась. В этой фигуре блондин действительно узнаёт Рэйзора — замерзшего, продрогшего до самой макушки, но живого. И Альбедо уже не может сдержать слёз, когда настигает его фигуру, когда резко притягивает к себе, в свои объятия и начинает рыдать. Холодные слёзы стекают по такому же холодному лицу, оставляя после себя горячие солёные дорожки. Должно быть, это какое-то волшебство. — П-прости меня, — тонкий голосок мечника едва ли не скулит, и его мелкая фигура сгорбилась перед Альбедо, не решаясь обнять в ответ. — Прости… Прости. Я потерялся. Среди столь многих потерь, алхимик и вправду бы не выдержал потери Рэйзора, потери этой мелкой фигуры, которую он так сильно и крепко сжимает. Боль отступает от сердца и сквозь затихающие всхлипы он всё же чувствует себя счастливым, немного не в себе, но вполне счастливым. Ноги подводят и Альбедо оседает на подушку из снега. Раздаётся скрип и хруст. Они оба утирают свои замерзающие слезинки, берутся за руки. — Я перепугался, так перепугался за тебя, — тихо признаётся блондин, когда ведёт промерзшего до костей Рэйзора к их лагерю, — думал, сердце остановится, если не найду тебя. Мальчик-волк чувствует свою вину и сожаление, но не знает, что ещё сказать. Однако рука, что ведёт его — всё же греет. Наверное, настала очередь Альбедо делится своим теплом. — А всё потому, что я так сильно люблю тебя, Рэйзор. До этого момента я и не знал, как много ты значишь для меня. Пожалуйста, будь со мной рядом, всегда. Вернулись они в лагерь умиротворённые и спокойные.