dirty summer

***

Если спросить Соню Вьюшкину, какое её самое нелюбимое занятие, вы получите ответ–решать алгебру и ездить на дачу. Как любому стереотипному подростку, ей был чужд свежий воздух, развлечения и общение, зато она умела выигрывать в абсолютно любых видеоиграх, начиная с дурака онлайн и заканчивая сложными стратегиями. Поэтому любое расставание с миром в телефоне грозило испорченным настроением и бесконечной скукой. Родители считали, что ребёнка можно сдружить с соседскими ребятами, познакомить с природой, но всё, что девушка делала в итоге–сажала картошку и поливала грядки. Ну ещё спала и ела. Так и могло бы продолжаться до самого сентября, да вот только на даче закончились неперекопанные грядки, и Софья загрустила окончательно и бесповоротно. В середине июня она нашла себе кое-никакое увлечение–вела травник, зарисовывала туда растения, описывала их из атласа, оформляла и искала новое. И выходило неплохо, хоть и слегка кривовато. Девушка также часто стала ходить в лес через пару участков, чтобы занести в травник неизвестные раннее растения и пофотографировать. Деревья, плотными, стройными рядами стояли вокруг небольших и ветхлых домиков, и их зелёные верхушки можно было увидеть, только если очень высоко задрать голову. В глубине Соне всегда было страшно, что она потеряется, а ведь мох рос со всех сторон елей и дубов. В леших и бабок Ёжек она не верила. –Это мухомор или что вообще?–в очередной раз спросила саму себя девушка, попутно ища в рюкзаке ластик. От скуки она начала говорить сама с собой.–Мухомор всё-таки. Соня не ушла далеко в чащу, как делала в прошлые разы, сейчас она находилась возле черничника, что рядышком с местным болотом и огромным муравейником. Одно из самых красивых мест по мнению отца, деда и рыбы фугу по маминой линии. Необычный мох, растущий у залежей чёрной ягоды, вскоре был запечатлён на листах, описан, детализирован и сорван для хранения в ящике шкафа. –Кукушкин лён...лён...ну лён это, а почему лён?! Он не похож ни одним местом на лён, с какого перепугу это–лён?! А кукушкин почему? Вот почему? А вот захотелось, вот почему. Лён, да ещё и кукушкин, да ни одна птица его не любит, что за развод? Блин, вот надо ж было назвать мох так, а. Кукушкин лён, нет блин, голубиный ясень. Тополь! Да, тополь! Голубиный тополь, почему нет. Кукушкин лён...Тьфу! И, полностью погрузившись в раздумья, девушка врезалась лбом в ветку, оттуда запнулась об корень и полетела вниз, лицом прямо крапиву. Благо, успела ухватиться за ветвь еловую, ободрав руки, но походить пару дней с бинтом будет приятней, чем неделю с волдырями, ведь так? Она встала на ноги и увидела перед собой дерево. Ель образовала своими широкими ветвями подобие навеса, такого плотного, что солнце пробивалось через него только через пару дырочек. С другой стороны уже берёза своим поваленным стволом создала нечто, похожее на "забор". И девочке пришла в голову гениальная идея. На реализацию ушли три добрых дня, половину из которых Соня планировала расположение каждой детали, а оставшуюся часть таскала вещи на долгое расстояние от дома до ели. Она развесила гирлянду, даже старый, тяжёлый сундук теперь стоял у ствола ели. Своеобразное убежище, прям как в рассказах из книжек или американских фильмах. Её личная крепость. Поэтому Соня даже выстроила с одной стороны небольшую стену из кирпичей с заброшки. Вьюшкина наклеила несколько картин, принесла фонарь, так что теперь всё её свободное время стало проходить в новом бастионе. С утра и до самого вечера девушка приходила сюда. Приносила спрей от комаров и тёплую еду и отдыхала. Рисовала, играла на губной гармошке, общалась с сойками, иногда даже устраивала фотосеты в гоблинкор стиле. В прекрасный и чуть душный день Соня снова пришла в свой маленький штаб. Расположила вещи на столе, которым служила старая доска на пне, достала из рюкзака термос с чаем и блокнот. Девчонка рисовала, наслаждалась пением птиц, когда в воздухе началась чувствоваться сильная влажность, подул тёплый ветер, а небо затянуло тучками, ничуть не белыми. Где-то громыхнуло, а потом на землю начали падать капли, крупные, как маленький жемчуг. Соня даже не успела среагировать, когда с неба начало лить как из ведра. Отлично, она тут надолго. Вьюшкина вздохнула, подпёрла кулаком щёку и загрустила. В их краях летние грозы долгие. –Блин, есть хочется,–обречённо произнесла самой себе девушка, не боясь быть услышанной посреди большого леса. Она закрыла глаза. Звуки дождя и стука капель о листья, запах мокрой зелени, скука сморили Вьюшкину. Слыша всё происходящее вокруг и иногда ёжась от лёгкой прохлады, Соня спала под ветвями зелёных елей. Ближе к вечеру дождь закончился, оставив после себя лужи и свежесть. Соня пошла домой, вдыхая лесной воздух, в котором теперь не осталось и капли прежней духоты. Птицы пели о чём-то своём, далёком, непонятном человеку. Быть может, о небе. О тучах! Потом Соня опять вернётся к домику под ветвями, а пока ей стоило бы обойти эту огромную и грязную лужу перед собой, в которой, кажется, уже поселилось семейство жаб.