destiel love(fuck)s

Собственный ремень поддаётся неохотно, руки потеют и подрагивают, но стояк каменный. Как в пубертат, хотя он уже давно не в том возрасте. Фотография слегка бликует на свету, а предвкушение такое сильное, будто ему впервые удалось купить порножурнал, а не брать уже облапанный далеко не одной парой рук других людей. Стыд и возбуждение смешались в одно целое. Тем не менее, первое он послал куда подальше. Азарт куда сильнее. Эта идея пришла ещё тогда, когда он увидел Каса в ковбойской шляпе. Воплотить подобное в жизнь у него не хватило бы смелости, а вот фотография... С фотографией проще. Пальцы обхватывают уже крепко стоящий ствол, отодвигают крайнюю плоть. Подушечкой большого пальца он накрывает щёлку уретры, чуть массирует. Кусает щеку с внутренней стороны, позволяя наконец-то фантазии разыграть своё представление не в виде коротких образов не к месту, а уже полноценной плёнкой. Вечно растрёпанные волосы Каса наверняка превратились бы в сплошной хаос. Пальто и пиджак давно валяются где-то на полу, рубашка уже расстёгнута, галстук смят и висит набекрень, больше мешаясь, но снимать его не хочется из-за странного принципа. Губы скользят по ключицам и ниже, язык с нажимом обводит чувствительные соски. Ангел беспомощно всхлипывает, пальцами впивается в плечи охотника и еле-еле держится на ногах. Дин двигает пальцами ниже, прежде чем обхватить член у основания и сжатым кулаком двинуть вверх. Так, чтобы судорожный вдох вырвался из сжатых челюстей. Имя охотника звучит на выдохе, Кастиэль вскрикивает от резкой смены положения в пространстве и хватается за простыни. Охает, чувствуя, как сухие губы проходятся по низу живота и ниже, вдоль дорожки волос, ведущей к паху. Дин позволяет себе обвести крепкий стояк сквозь ткань брюк и усмехнуться, услышав тихий всхлип сверху. Охотник пережимает член у основания и тяжко дышит, откинув голову. До края в этот раз он дошёл слишком быстро, но хочется как-то отсрочить этот момент. Ещё один взгляд из-под полуприкрытых глаз на фотографию, случайно прямо в синеву запечатлённых на фото. Кажется он мысленно умер. Наверняка у ангела выступили бы мелкие капли слёз, которые Дин с упоением слизал бы с его щёк, при этом беспощадно продолжая оглаживать его пах сквозь слои одежды. Кастиэль вскидывает бёдра, приоткрывая изломленные в мольбе покрасневшие от поцелуев и лёгких укусов губы. В глазах – поволока желания. Шляпа чуть съехала, но всё ещё каким-то образом на его голове. Охотник четырхается, зажмурившись. Принимается надрачивать себе резко, яростно, максимально широко расставив ноги. К чёрту задержки, просто к чёрту. Ангел облегчённо выдыхает, когда брюки перестают давить на пах и практически воет через секунду. Дин не церемонится, ткань боксеров отодвигает и губами, языком гладит, ласкает практически горячий член. Губами ловит истекающую смазкой головку, языком скользит по ней, кончиком тычется в щёлку. Под звук громкого стона насаживается горлом, пальцами сжимает бедро. Кастиэль его по затылку гладит, но не сдерживается: сжимает короткие волосы, когда накрывает. Охотник глаза прикрывает, чувствуя, как в нёбо ударяют тугие, тягучие струи, и глотает, глотает... Дин скулит, кончая в собственную ладонь и в следующую секунду затыкает рот ладонью, чувствуя, как появившийся страх стучит в череп вместе с застрявшим где-то на пол пути к глотке сердцем. Отзвук произнесённого вслух имени эхом повторяется в голове. Рядом слышится шуршание перьев. Дерьмо.