Полуночная встреча

«Он так пылко лез ей в душу, что ища для себя выгоду, нашел любовь, так старался овладеть ее сердцем, что полюбил сам» Маркес

***

Стейтен Айленд, Нью-Йорк, квартира подруги Джемре — Джемре, подруга, как все прошло? — Ясемин Туран присаживается на коричневый диван рядом со мной. Настольный камин глухо потрескивает, серые зрачки девушки рассеянно осматривают мое лицо, что повышает уровень тревожности.  — Десять, девять, восемь, семь, — отсчет до наступления первого января нового года стартовал. Смотрю на него, после снова на широкий плазменный экран, затем снова на его желанные губы. — Ну же, словно в рот воды набрала! — прищелкивает пальцами перед глазами, обращая внимание на себя, но не преуспевает в этом. — Я же сейчас сгорю от нетерпения, милая! — звучный голос университетской подруги вырывает меня из облачных мыслей, в которых я пребывала уже пять минут, нервозно сминая край красной шерстяной рубашки, накинутой поверх белого топа на широких бретелях. — Что рассказать? Ты итак все знаешь. Ясемин, последнее время ты чересчур любопытная! Как вариант, может быть тебе найти себе занятие получше, чем поиск способов наладить мою личную жизнь? — поднимаю золотистую чашку за ручку, втягиваю в легкие мятный аромат и отпиваю огненную жидкость, обжигая нежную кожу губ. — Я же сказала, что ушла с вечеринки, не дождавшись полуночи, — перестаю смотреть на свои сомкнутые на чашке руки и не моргая перевожу взгляд на раззадоренную моей скрытностью подругу. — И следовательно, провела остаток вечера дома, — закидываю ногу на ногу и, увидев покрасневшие подушечки пальцев, ставлю кружку с кипятком на стол. — А почему тогда не позвонила мне, я бы приехала и отметили бы вместе, Джемре? — нет, Ясемин, ты бы не застала подругу дома. — Никто не должен оставаться один в праздники! — Нет проблем, Ясемин, мне не в новинку отмечать Новый год в гордом одиночестве. Я привыкла, — даже не лгу, так и есть. — Да и подарить мне свой пригласительный билет с самого начала было плохой идеей, — треск камина усиливается, а языки пламени вырываются на свободу. — Эти вычурные мероприятия совсем меня не интересуют, а ты была бы там как рыба в воде, — она знает, что я права, подруга, закончившая Нью-Йоркскую школу Тиш-трамплин для людей, связывающих свою жизнь с творчеством. Как и моя подруга, одна из лучших фотографов нашего города. — Или ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, чем я занималась дома? Хорошо, когда я вернулась, отвела на прогулку Джесси, заварила чай и… — встречаю в серых шариках глаз немой упрёк. Продолжать бестолковый разговор не бвло смысла. Поспешно поднимаюсь с покрытого пледом из искусственного белого меха сиденья кресла. — Расскажи, мне очень интересно! Ладно, что нового я могу услышать от тебя? Разве то, что ты сменила мелодию будильника, Джемре! — шутит подруга, отчитывая меня. — Джемре, разве так можно? Я же переживаю за тебя! Ты стала такой необщительной, редко выходишь из квартиры! — активно жестикулирует. — Ясемин, ты хочешь сказать, что я не веду светскую жизнь, как ты? Это правда, я не люблю всю эту мишуру, — признаюсь, и даже от мысли о посещении подобного рода мероприятий меня передергивает изнутри. — Джемре, если бы ты согласилась составить мне компанию раз… хотя бы раз, то поменяла бы свое мнение! — уговаривает, а я молчу, покорно выслушивая. — Так не пойдет! — госпожа Туран всерьез рассержена и сейчас мне придется выслушивать длинные речи, которые за время нашей дружбы я заучила наизусть. — Дорогая, я же тебе говорила — забудь обо всем, наслаждайся вечером и познакомься с кем-нибудь! — последнюю фразу мы произносим в унисон, сразу же заливаясь искренним смехом. Механические часы на стене пробивают девять вечера.  — Это было самое крупное новогоднее мероприятие Нью-Йорка, а ты снова умудрилась упустить шанс! — разговор напрягает меня, хочется сорваться и поделиться секретными деталями прошедшего вечера, но что-то останавливает меня. Неуверенность в правильности совершенного? Боязнь стать игрушкой в руках очаровательного «незнакомца»? Либо страх, что для меня это было нечто большее, чем полуночная встреча под Новый год? — Ясемин, ты говоришь так, будто я шла туда с определенной целью! Пойми уже, я не жалуюсь на свою жизнь, все идет своим чередом. Если сейчас я одна, значит так и должно быть, — еще чуть-чуть и я ударюсь в философию, рассказывая подруге о необходимости полного принятия себя и своих желаний.  — Нет, ты точно что-то скрываешь от меня! Нет, не поверю, — прищуривает глаза, выпытывая правду, — ну же, рассказывай, ты обижаешь меня. Кто он? — наклоняется, спрашивая шепотом, а ее хитрая улыбка заставляет мое сердце заколотиться в ускоренном темпе. — Ясемин, разве от тебя можно что-то скрыть, дорогая? Если бы я постаралась это сделать, всё было бы обречено на провал, — тяну время, стараясь разрядить слишком накалившуюся обстановку.  — Ладно, мне пора, завтра из Стамбула прилетает мама, нужно заняться приготовлениями к ее приезду, — хлопаю ее по руке, когда мой телефон заливается вибрацией, чуть не слетая с журнального столика, стоящего у высокого стеллажа с книгами по психологии. Мы обе переводим взгляд на электронный девайс, лежащий на расстоянии от нас. — Кому же ты понадобилась в такое время, подруга? Сейчас проверим! — загадочным тоном интересуется Ясемин, пытаясь дотянуться до все еще звонящего телефона. Действую на опережение, суетясь, хватая аппарат и кидая его в небольшую сумку молочного цвета, пока подруга находится в растерянности от моих движений. — Может быть, уже посмотришь, кто звонит? — Ничего важного, я уверена. Перезвонят, — голос дрожит, а скрыть нервозность все тяжелее.  — Ладно, дорогая, увидимся, я пойду уже! — опускаю стопы в утепленные кеды, небрежно набрасываю на голову палантин, застегивая пальто. — Джемре, ты сегодня слишком подозрительная! Я почти не сомневаюсь, что вчерашний вечер закончился на счастливой ноте, — многозначительно подмигивает, но не улыбается, все еще надеясь найти в моих глазах ответ. — Только не выходи замуж, не оповестив меня, Джем!  — До встречи, Ясемин! — смеюсь и поцеловав подругу в щеку, покидаю квартиру, захлопывая за собой дверь. Стоило мне только скрыться из вида, как подруга достала телефон из кармана своих спортивных брюк и начала проворно что-то искать, перелистывая имена списка контактов. Через минуту в квартире послышался восторженный крик. — Дженк Карачай? Не может быть! Нет, мне почудилось! Как это возможно? Изумление после шокирующей новости, что мне звонил главное действующее лицо ночных грез молодых девушек, наследник богатейшей империи Дженк Карачай, сменились довольной улыбкой, которая могло означать только одно: подруга не поленится выпытать у меня мельчайшие подробности той магической ночи на двадцать втором этаже пентхауса под куполом нью-йоркского ночного неба, словно из рога изобилия рассыпающим на улицы ледяную снежную крупу.

***

По мере приближения к темно-коричневой арочной дубовой двери одного из элитных небоскребов в самом сердце Нью-Йорка — на кипящей жизнью Пятой Авеню, я несколько раз, одергивая себя, сворачивала назад, напоминая себе, что занимаюсь откровенной глупостью и еще не поздно провести предновогодний вечер на уютном диване своей квартирки на другом конце города в компании лучшего друга — коккер-спаниеля Джесси. Если бы мне не было жаль потраченного на путь в центральную часть города времени, проведенного в пропахшем искусственной кожей салоне желтого кэба под слишком настойчивый аккомпанемент разговорчивого водителя-мексиканцем. Седоволосый мужчина, между прочим, по неизвестным мне причинам предрекал мне незабываемый вечер и рассказывал о своей бурной молодости. Впрочем, чего только не расскажут вам случайные попутчики, чтобы наполнить свой карман парой сотен баксов. Погода не слишком жаловала жителей каменных джунглей по зимам, которые скорее были похожи на позднюю дождливую осень с затопленными водой улицами, но в этом году все перевернулось с ног на голову. Целый декабрь городом безостановочно правили антициклоны, щедро одаряя крыши зданий сахарной пудрой из искрящихся под светом уличных фонарей снежинок. Завывающая метель поднимала снежные пылинки с заасфальтированных обледеневших тротуаров, образуя настоящие воронки и превращая проходящих мимо случайных прохожих в ходячие сугробы. Напротив крыльца соседнего бутик-отеля играли в прятки дети, укутанные в теплые куртки так, что из-под одежды виднелись лишь вздернутые покрасневшие на морозе носы. Частый и звонкий лай двух питомцев похожих на плюшевые игрушки придавал обстановке уюта, навевая мысли об уже далеком, но счастливом детстве. Сейчас очень хотелось оказаться на месте резвящихся детей, беззаботно играя в снежки с друзьями и воссоздавая силуэты ангелов в нанесенном ветром снегу. Хотелось снова очутиться в фантазийном мире, где ты не был связан обязательствами, наивно полагая, что эта жизнь расстелется у тебя под ногами, претворяя твои мечты в жизнь, стоит тебе захотеть. Улыбка неосознанно возникла на моем лице, когда у обочины дороги затормозила машина такси и наружу выскочила симпатичная молодая девушка, сразу же бросившись на шею ожидающему ее брюнету, прячущему за спиной букет красных кустовых роз, лепестки которых были припорошены мелкими снежинками. Оставляя глубокие следы своими посеребренными туфлями-лодочками на липком снегу, я подобралась к центральному входу, напротив которого возвышалась помпезная праздничная голубая ель, сверху донизу увешанная имитацией подарочных коробок с красными бантами и елочными игрушками-балеринами в пышных пачках. Смахнув с уложенных мягкими волнами волос бусинки-снежинки, я спеша проникла внутрь, успев продрогнуть за те пару минут, что искала отель. С нажимом подталкивая вращающуюся дверь и зазывая потоки декабрьского свежего воздуха внутрь помещения отеля, я оказалась в пышущем роскошью холле The Peninsula New York. Мраморный серый пол был начищен до блеска так, что его можно было смело использовать вместе зеркальной поверхности. Переливы джазовой музыки убаюкивали, очаровывали и придавали атмосферности и без того лаконичному, но крайне богатому убранству отеля. По обе стороны от входной двери в антикварных вазах стояли благоухающие пионы, шлейф от аромата которых кружил голову. Стены были выкрашены в золотисто-розоватый цвет, а у стойки регистрации, как и по всей площади помещения, красовались карликовые живые ели. Вместо люстры холл освещали невысокие светильники в форме раскрывшихся бутонов хрустальных роз, расставленные у выделенных для отдыха прибывающих постояльцев отеля диванов. Не успев перешагнуть порог этой обители роскоши, на моем пути появился мужчина-дворецкий, вежливо спросивший цель визита и предложивший сопроводить меня до дверей лифта. Время тянулось невероятно долго, пока лифт отсчитывал этажи высотного здания. Число «двадцать два» показалось на экране, и характерный звук оповестил об остановке. Вылетая из лифта, я пытаюсь открыть золотой клатч прямоугольной формы, чтобы достать лежащее внутри него приглашение, но замок не поддается моим упорным стараниям. Мысленно злясь на саму себя за то, что не сделала этого раньше, останавливаюсь, прижимаясь спиной к стене, пропуская толпы приехавших следом за мной гостей, разодетых в откровенные и переливающиеся всеми цветами радуги под приглушенным светом коктейльные платья. Они что-то громко рассказывают друг другу, перебивая, улыбаются и ослепляют своими натянутыми голливудскими улыбками. Через минуту девушки скрываются в конце коридора, заходя в ту дверь, куда должна была зайти и я. Ноги путались в шелковых складках ткани моего платья в пол, подобранного из гардероба подруги. Пути назад уже нет, а я корю себя за то, что поддержала подругу и, решив не обижать, согласилась заменить ее на этом пафосном празднике жизни. Шумным вечеринкам и обществу незнакомых людей я всегда предпочитала тихие безлюдные вечера в своем лофте под умиротворяющий треск электрического камина. На ковролине под моими ногами были горстками рассыпаны конфетти и крупные части пушистых гирлянд — предновогоднее веселье уже было в самом разгаре, не смотря на то, что я оставила в запасе полчаса. Перед самым входом в логово главных тусовщиков Нью-Йорка, вижу высокого коренастого мужчину в классическом костюме, который просит меня показать приглашение, которое я так и не смогла достать благодаря застрявшему замку клатча. — Подождите минуту, приглашение было здесь, секунду, — киваю на миниатюрный аксессуар в моих руках, чувствуя, как лицо покрывается краской. Ну же, открывайся! Мужчина оглядывает меня настороженным и суровым взглядом, держа в руках папку с парой листов. Переворачивает их и снова поднимая безразличный взгляд на меня, задает логичный вопрос. — Госпожа, напомните свою фамилию, пожалуйста. Это частное мероприятие и я должен проверить, занесены ли вы в списки. Если нет, вам, к сожалению, придется покинуть это мероприятие, — отчеканивает охранник заученные фразы, вычеркивая фамилии приглашенных. — Джемр… Ясемин, Ясемин Туран, — чуть не выдаю сама себя, озвучивая свое имя, но тут же вспоминаю, что на один вечер я вынуждена была прикрываться фамилией лучшей подруги. За моей спиной уже скапливается огромное количество людей, стремящихся попасть туда, откуда доносились звучные басы и девичьи голоса. Я, сторонясь, отхожу в сторону, уступая путь выжидающим своей очереди позади меня двум девушкам в одинаковых черных платьях в пол, расшитых пайетками. Мимо меня проходят два мужчины в точно таких же костюмах, как и человек, заведующий пропускными списками, с черными бейджами с надписью «секьюрити». Гремучая смесь из всевозможных ароматов селективных парфюмов бьет в нос и тянется вплоть до пожарной лестницы. Стряхиваю несуществующие пылинки со своего вечернего платья, спрятанного под короткой дымчатой шубой из искусственного меха, и понимаю, что подобранный мной женственный наряд определенно будет выделяться среди многообразия платьев разных оттенков черного и темно-синего цветов. Нервы подводят меня, когда большая часть очереди исчезает на глазах, я отодвигаю рукав меховой накидки, проверяя который час — без пяти десять. Ну что же, у меня есть еще пять минут до начала культурно-развлекательной программы. Тереблю в руках свой клатч, прилагая усилия, чтобы открыть проклятый замок, но удача снова не улыбается мне. Кидаю беглый взгляд на подходящих людей, которые сливаются в темную движущуюся кляксу, выдыхаю, словно сбрасывая с себя груз, когда внезапно слышу неприятный голос охранника, окликающего меня. — Госпожа, ваше имя есть в списках. Но… вам все же придется показать свое приглашение. Я не могу брать на себя такую ответственность и пропускать вас поверив на слово,  — звучит словно приговор, учитывая явную безвыходность ситуации. — Таковы требования организаторов. Эти правила касаются всех прибывающих гостей, — щелкает ручкой и опускает папку, придерживая входную дверь за ручку, чтобы запустить очередную партию молодежи внутрь.  — Желающих посетить наше мероприятие много, а количество мест строго ограничено, — моя стрессоустойчивость дает сбой и я мысленно прикидываю, какой же действие предпринять, как выкрутиться из ситуации и притом не быть неблагодарным человеком, который не оправдал надежды подруги и не принял ее щедрый подарок. Хочется верить, что это презент от самой судьбы и возможность сбежать без последствий в виде нравоучений подруги, устроив привычное празднование в родных четыре стенах. Тем более, до приглашения мне явно не добраться, а без него меня не впустят. Скажу Ясемин, что непредвиденные обстоятельства встали на моем пути и заставили принять единственно возможное решение — вернуться домой. — Простите, госпожа Ясемин, вы задерживаете очередь. Я не смогу вас впустить, пока вы не предоставите мне пригласительный билет, — кажется, что охранник разочарован не меньше, чем я. Неприятности словно преследуют меня, даже в эту новогоднюю ночь. — Хорошо, я поняла. Спасибо, — улыбаюсь и вежливо благодарю мужчину, чувствуя себя человеком, старающимся незаконно вломиться на территорию чужой собственности. Превосходное начало праздника, Джемре. Что же еще припасла для меня на сегодня судьба? Придется набирать номер подруги и рассказывать ей о приключившейся со мной истории. Возможно, у нее найдется запасное электронное приглашение, которое обычно высылают для подстраховки на случай таких форс-мажорных случаев. Отхожу от входной двери и достаю средство связи из кармана шубы, пробегая глазами по списку контактов и вводя имя подруги, даже не надеясь на благоприятный исход. Смирившись со странным и отчасти комичным стечением обстоятельств, я, сдавшись и в глубине души чувствуя облегчение, собиралась двинуться вперед по коридору, оставляя любителей светских тусовок в обжитой ими атмосфере, как вдруг приятный мужской баритон зазвучал прямо за моей спиной, заставив замедлить шаг и замереть посреди коридора. Низкий и обволакивающий. С нотками дурманящей хрипотцы. — Волкан, милая леди — моя спутница, — одним словом спасает меня незнакомец, которого я увижу спустя мгновение, развернувшись к нему лицом.  — Пропусти ее, — нежной кожей тела под спустившейся с плеч шубой чувствую его пристальный взгляд на себе. — Пожалуйста, — замолкает, а я опешив от такой бесцеремонности незнакомца, поворачиваюсь к нему, собираясь отказаться от помощи и разобраться в случившемся. Прокрутившись вдоль своей оси на тонких словно игла шпильках, я раскрываю рот, чтобы выдать то, что хотела, но увидев молодого человека, мило улыбавшегося и впивающегося в меня взглядом, слова мигом улетучиваются. Мысли покидают мою трезвую голову, а все, что я способна делать — это хватить воздух, пытаясь унять сорвавшийся с цепи ритм сердца. — Милая моя, позволишь, — он вынимает руку из кармана брюк и протягивает мне, намереваясь помочь мне справиться с громоздким предметом верхней одежды. Мои глаза округляются еще больше и в них застывает немой вопрос — «зачем он это делает», когда я ловлю на себе все тот же взгляд божественных малахитовых глаз, обведенных пушистыми темными ресницами. Он почти не моргает, словно смотря сквозь меня, пробуждая душу и сердце, проникая под кожу. Я мгновенно отмечаю сводящую с ума красоту этого мужчины, утаить которую можно было разве что от незрячего человека. Не хочу замечать, отвлекаясь и пытаясь вернуть пропавший разум, но непроизвольно еще сильнее замечаю. На нем классический костюм цвета асфальта, из-под которого виднеется черная рубашка из тончайшей ткани, расстегнутая на три верхних пуговицы. Короткая золотая цепь ручной работы с аккуратной круглой подвеской, на которой тонкими линиями выдавлена буква Д, почти сливается с его загорелой кожи и обвивает массивную мужественную шею. Короткие уложенные волосы темно-русого цвета удачно оттеняют его зеленые глубоко посаженные глаза. Немного позади шатена стояли двое молодых людей — симпатичный парень-брюнет атлетического телосложения в костюме-тройке и пепельная блондинка в ультра-коротком фиолетовом бархатном платье-футляре с высоким воротником, длинными рукавами, украшенными витиеватыми, едва проступающими черными узорами и грубых ботинках с высокой шнуровкой и декоративными карманами по бокам. Все происходящее вызывало у меня мириады вопросов, которые накапливались с каждой минутой и я готова уже была взорваться от быстроты всего происходящего. Может быть это сон и мне нужно всего лишь открыть глаза? — Дорогая, нас все ждут, — не отрывая от меня пытливых глаз выговаривает молодой человек, практически умоляя меня подыграть ему. И все же зачем незнакомцу помогать первой попавшейся девушке? В бескорыстную доброту людей я перестала верить много лет назад. Что же сподвигло его проявить такой непрошеный, но великодушный жест? Очевидно, что его друзья, которые не имели ни малейшего представления о том, что сейчас разворачивалось перед нами, нервничали и недоверчиво поглядывали в мою сторону. — Дженк, — кукольной внешности подруга шатена осторожно придерживает его, стараясь зацепить под руку, но он не медля грубо отдергивает руку, гневным сверканием глаз заставляя ее виновато потупить взгляд и сделать пару шагов назад. Дженк? Где я могла слышать это имя? Конечно, Джемре, это же слишком редкое имя! — смеюсь сама над собой. Ощущение, что я где-то встречала этого молодого человека беспокоит мое сознание и я копаюсь в воспоминаниях, стараясь отобрать нужное. Не желая обострять ситуацию и задерживать очередь, принимаю правила неведомой игры, быстрым движением рук скидываю с оголенных плеч меховую накидку. Красавец-шатен подоспевает вовремя, потянув за рукава и освободив меня от одеяния, передав его взрослому мужчине с гарнитурой в ухе, который был в два раза выше и ровно настолько же крупнее меня. Десятки глаз устремлены только на нас, от чего я стыдливо прячу свой взгляд, поправляя помявшийся вечерний наряд, а жар подступает к лицу. От моих глаз не скрывается, как шатен хищно оглядывает мою фигуру, превосходно выделенную тугим бежевым корсетом платья. Компания молодых людей, спрятавшихся за спинами других людей, поднимает свои смартфоны, направляя их на нас, и пара вспышек неминуемо ослепляет меня. Я зажмуриваю глаза, прикрывая их рукой. Что происходит и почему эти люди фотографируют нас? Кем же является мой спаситель? Зеленоглазый незнакомец что-то шепчет на ухо мужчине, который, очевидно, сопровождал и охранял его, после чего тот, кивнув, начал пробираться сквозь толпу, подбираясь ближе к папарацци, запечатлевшим нас минуту назад. — Надеюсь, мое приглашение вам не потребуется, Волкан, — иронично заявляет парень, меняясь в лице — в глазах проступает злость, и из них вылетают стрелы с огненными концами, — может быть, вы хотите что-то сказать госпоже? — предназначенный охраннику многозначительный взгляд тотчас вызывает ответную реакцию с его стороны. — Госпожа… — Дж… Ясемин — поправляю саму себя я, тихо отвечая. — Не стоит извин… — Извините, подобного больше не повторится. Прощу прощения, что заставил вас так долго стоять у входа. — Господин Дженк и госпожа Ясемин, — принимает из рук охранника нашу одежду, — прошу вас, проходите, пожалуйста! — распахивая дверь, услужливо раскланивается перед нами охранник, фальшиво улыбаясь, нескрываемо стараясь добиться расположения молодого шатена. — Незабываемого предновогоднего вечера! Если вам что-то понадобится, можете обращаться ко мне! — Вряд ли мы теперь обратимся за помощью к тебе, Волкан, ты сегодня явно не в духе, — слишком грубо и вызывающе отвечает шатен, не на шутку спровоцированный его попыткой не впустить меня. Охранник, мужчина средних лет с проступающей сединой, улавливает его намек. Он то ли пугливо, то ли сконфуженно смотрит на господина Дженка и идет на попятную, собираясь петлять в вынужденных объяснениях.  — Ладно, брат, успокойся, все в порядке, — прыская от смеха, дерзко отвечает и подмигивает, дружелюбно похлопывая его по плечу, — на этот раз, — поднимает указательный палец вверх, дав понять, что это первый и последний раз, когда он спускает ему с рук такое поведение. — Правила наших мероприятий не могут распространяться на таких прекрасных девушек, — добавляет охранник, а я молча наблюдаю за словесным неравным боем, чересчур сильно интересуясь тем, кем является мой фиктивный спутник. Одной его просьбы было достаточно, чтобы нарушить порядок пропуска гостей. Переключая свое внимание на меня, он ласково и слишком внезапно прикасается большим пальцем руки к моей щеке, подбираясь на максимально близкое расстояние. Локон небрежно выпадает из прически. Стеснение не заставляет себя ждать, выдавая моё особое отношение к мужчине, которого я видела сегодня впервые. Пару секунд хранит молчание и подмигивая, наконец, задает вопрос: — Все в порядке? — говорит так, чтобы слышала только я. Тяжело дышит мне в шею и кажется, вот-вот дотронется губами до колотящейся венки. — Разве может не быть, дорогой? —  отстраняясь от него и мечтая поскорее избавиться от харизматичного покорителя женских сердце и зайти внутрь, выдавливаю из себя. Односложный ответ получается неожиданно громким, но до приторной сладости милым. Кажется, все точно поверили, что я была «плюс один» этого коварного искусителя на предстоящем мероприятии. Но почему мне так льстит и одновременно выводит из себя его благородный поступок? — Дамы вперед, сладкая! Пробегает пальцами по моим выпирающим ребрам, спускаясь ниже и по-хозяйски обхватывая утянутую корсетом платья талию. Обаятельно улыбаясь мне, как настоящий джентльмен пропускает вперед, заходя следом и, наконец, предоставив шумящим и перешептывающимся людям, отстоявшим в очереди, шанс посетить новогоднюю вечеринку. — Да что вы себе позволяете! — наконец, осводившись от его чар, бросаю в лица зеленоглазому парню. — Я могу позаботиться о себе сама. Кто-нибудь просил вас вмешиваться? Что за невоспитанность, вы хотя бы понимаете, что своим поступком привлекли ко мне лишний интерес? — повышаю тон голоса, стараясь перекричать отстукивающие басы звучащей музыки, а Дженк демонстративно делает вид, что не слышит меня, прося повторить сказанное, что выводит меня еще сильнее. — Да? И как бы ты справилась без меня, красавица? — поддразнивает, видя мое напускное раздражение, ведь я была совсем не против его общества. — Не беспокойся, на этом моя миссия выполнена, — убирает руку с моей талии. — Если решишь познакомиться поближе, — пододвигается ко мне, обводя взглядом чувственные губы, — ты знаешь, где меня искать, — смотрит на второй ярус пентхауса, где были расположены ВИП-места и не проронив больше ни слова, подтверждая свои слова. Он даже не спросил мое имя, не продолжил знакомство, проявив возмутительную холодность, хотя минуту назад не сводил с меня заинтересованных горящих глаз. Так кто ты, таинственный незнакомец? Аксессуар, который я держала все это время под мышкой, падает на пол, ударяясь об него, широко раскрываясь. Дурацкое приглашение, ставшее причиной всех моих сегодняшних неприятностей и волнения, оказывается в зоне моего доступа…