Полуночная встреча

Музыкальная рекомендация к главе: Camila Cabello — Used to this Frank Sinatra — Strangers in the night

***

Незнакомцы в ночи… Дверь за нами медленно затворилась, и мы очутились на первом этаже оформленного в готическом стиле изысканного пентхауса, очаровывающего входящих контрастным сочетанием роскоши и явного мистицизма. В помещении, лишь прилагая усилия, можно было различить десятки беспорядочно танцующих и хрустальными фужерами поглощающих игристое Дом Периньон жителей шумного американского города. Вернее сказать, его привилегированную и состоятельную прослойку, заботящуюся лишь о том, сколько новых нарядов появится в их гардеробных за сутки и как обойти своих закадычных друзей в борьбе за первенство на скандальных страницах бульварной прессы, полных самых свежих светских сплетней. В центре зала, свисая с высокого потолка, виднелась огромная стеклянная люстра с тысячами мелких ромбов, которые от разгоняемых танцующими потоков воздуха, сталкиваясь друг с другом, издавала крадущийся по всему периметру звон. Звон, который служил аккомпанементом к разношерстным музыкальным композициям, подобранным специально для новогоднего вечера. Лучи ослепляющих софитов, попадая на поверхность этого предмета интерьера, преломлялись и отбрасывали ломаные блики, превращая люстру в неизведанную гигантскую звезду. Как та, что украшала верхушку ели на площади Таймс-Сквер. Стройные колонны, подпирающие чёрный, словно обтянутый кожей, потолок, были украшены светодиодными лампами, поворачивающимися вокруг своей оси и поочередно меняющими окрас с белого на темно-бордовый. Но единственное, что приковывало взгляды пуще всего — чудесная панорама ночного Нью-Йорка, околдованного магическими силами зимы. Продолжительный снегопад, заваливший петляющие дороги Манхеттена горными вершинами снега, на фоне мерцающих огней города, превращал его в город из рождественского фильма, вселяя в каждого надежду на наступление того самого момента волшебства и исполнения продуманных заранее желаний. Витражные панорамные окна со сдвинутыми к краям темно-серыми тяжелыми занавесками растянулись по всей стене. Неразличимые силуэты королев и королей танцпола сменяли друг друга, мешая любоваться видами из окна. Приглушенная рождественская мелодия, заигравшая из колонок, дополняла картину и ознаменовывала наступление нового витка времени через считанные часы. — Я и не представляла, что это будет настолько масштабно! — говорю сама себе, когда увиденное действо сражает меня наповал. Я перестаю жалеть, что проведу этот вечер здесь. Молодой человек, пару минут назад поднявшийся на этаж для особо ценных и уважаемых гостей, успел спуститься ко мне. Расслышав мою фразу, произнесенную под влиянием накативших эмоций, приостанавливается и оборачивается на мой мелодичный голос, забыв о намерении поздороваться с ожидающей его компанией. Друзья парня потягивали сладкий кальян и манерно выпускали клубы дыма выкуренного арабского жасминового табака. Аромат лепестков жасмина дурманил и кружил голову. Мне хотелось скорее добраться до своего места. Уединение и привычная непринужденная обстановка, царившие в моей квартире, всецело устраивали меня. Но было лишь одно «но» — мысль о том, что иногда стоило выходить из зоны комфорта, идя навстречу влекущей неизвестности, словно давно забытая мелодия, утягивающая за собой в мир драгоценных воспоминаний и оживляющая их, звучала в моем сознании. Если хотя бы раз не пойти на риск, не просчитав события наперед, можно сказать, что полноценная жизнь улизнула от тебя, вильнув хвостом. Оставила биться в клетке собственной неуверенности и страхов. Забываю о пристроившемся рядом молодом человеке, и от неподдельного восторга крепко впиваюсь в его руку, надежную и тёплую. Он переворачивает мою ладонь в своей руке и, медленно сгибая каждый свой палец, сжимает ее в ответ, переплетая наши кисти. — Аа… я прошу прощения, — вздрагиваю и сразу же приношу извинения за свое необдуманное действие, но он не собирается отступать. В этот миг зажегшийся зеленый софит светит прямо в его малахитовые льдины глаз, заставляя зажмуриться. Несколько раз моргнув, вновь ласкает меня головокружительной нежностью своего взгляда. Мы будто остались наедине посреди снующих любителей вечеринок, а весь зал окрасился в темный цвет, пропадая из вида. Только я и зеленоглазый красавец, так метко влетевший в мое беззащитное неопытное сердце. Мы не двигались, казалось, даже не дышали, проникая под кожу друг друга и считывая чувства и мысли по горящим живым интересом глазам. Отсутствие каких-либо источников света возле нас спасает мое положение — его присутствие само по себе вгоняло меня в краску, а захватившие сердце чужаки-чувства были бы давно распознаны. — Кажется, мы упустили из вида одну маленькую деталь, — так очаровательно ухмыляется, пока я как завороженная всматриваюсь в его приобретающие оттенок темной ночи, зрачки, не догадываясь, что он имеет ввиду. » Дорогие, напоминаем, что наше мероприятие проходит при полной анонимности гостей друг для друга! Поэтому просим вас не забывать о врученных атрибутах этой предновогодней вечеринки. Надевайте маски и погружайтесь в мир тайн, недосказанности и новогодних чудес, раскрывающих ваши самые запретные желания. Добро пожаловать!» После небольшого объявления три центральных источника света, находящихся прямо над нами, зажигаются, направляя столбы света на меня. Акцентируя внимание на моем наряде. Шифоновая, украшенная мириадами блестящих частиц ткань платья блестит и переливается, полупрозрачный светлый корсет, туго затянутый на талии, подчеркивает точеную фигуру, плавно переходя в пышную юбку, и открывает вид на подтянутый живот. Загорелый оттенок кожи гармонично контрастирует с персикового цвета вечерним облачением. Застегнутое на шее колье из розового золота с камнем в виде драгоценной капельки посередине украшает пышную грудь. Широкие сетчатые бретели, соскользнувшие с гладкой молодой кожи, открывают обзор на словно нарисованную мастером живописи линию открытых плеч. Я, будто хрустальная фигурка, могу расколоться от неосторожного движения руки. Эта нетронутая красота побуждает всех представителей мужского пола, находящихся рядом, не сводить своих пытливых глаз с меня. Слышу, как зеленоглазый шатен надрывно вдыхает позади меня.  — Разрешишь … ? — спрашивая, своими тонкими будоражащими воображение пальцами протягивает мне изысканную карнавальную маску, сшитую из черного игольного кружева — изогнутые линии и продолговатые прорези на лоснящемся материале придают ей особого парижского шика, затмевая вычурность узора и дороговизну материала. Поворачиваюсь спиной к нему и позволяю примерить на себя главный аксессуар предстоящей ночи — необходимым условием присутствия на празднике была неосведомленность гостей друг о друге — входящим обязательно следовало спрятать свои холеные лица за одинаковыми масками, мгновенно превращающими ваших спутников в незнакомцев. Всё это возбуждало интерес, позволяло парить в новизне ощущений и мчаться навстречу риску. Маски не только скрывали лица гостей, но и рассекречивали подавляемые чувства, в обычное время непременно отрицаемые даже в моменты одиноких зимних вечеров у камина. Разве человек может отказать себе в удовольствии прожить новую жизнь, стерев свои имя, пусть и умещенную всего лишь в один предновогодний вечер? — Еще секунда и… готово, — он подходит ближе, налегая своим корпусом на меня и опаляя голые участки тела горячим, но спокойным дыханием, в то время как мои лёгкие сдавливало от нехватки воздуха. Играючи разобравшись с атласными лентами маски, затягивает их на моем затылке бантом, проходясь пальцами по блестящим прядкам волос. Затихает и, вдыхая облагораживающий мускусный шлейф моего парфюма, собирает волосы руками, почти сразу распуская их, и ровно раскладывает так, чтобы они полностью прикрывали спину. — Я… я очень признательна вам за помощь. Без заветного приглашения я бы точно осталась мёрзнуть снаружи. Хотя бы не зря проделала такой длинный путь, — проявляю дежурную вежливость, скрывая свою заинтересованность им, а он, подтверждая мои слова, покачивает головой, закусывая нижнюю губу. — Наверное, мы с вами должны были познакомиться здесь сегодня, — опускаю взгляд на клатч, который открылся, позволяя мне достать приглашение, лишь после того, как зеленоглазый парень провёл меня внутрь. — Что? — музыкальные биты словно ритм серца гремят, раскатываясь по залу, не позволяя мне разобрать сказанное моим собеседником. — Я говорю, что вам очень повезло, что я оказался рядом, — добавляет он, смеясь, а я продолжаю делать непонимающий вид, жестами руки указывая на плохую слышимость. — Ладно… Я надеюсь, что оставшуюся часть вечера смогу позаботиться о себе сама, — боясь себя, обозначаю четкие границы. Глубоко в душе не хочу отпускать его, кружусь в мечтах провести вечер в компании моего благородного спасителя, но не признаю этого. Дженк не противоречит мне, снова одобрительно покачивая головой. Кажется, его все устраивает и он не хочет продолжить наше знакомство, в отличие от меня, что наносит удар по самолюбию. — Конечно-конечно, тем более, на этот раз мне действительно пора возвращаться к друзьям. Я не хочу, чтобы они затаили на меня обиду, — обращаю внимание на уединенный столик с мягкими белыми креслами вокруг него на втором этаже пентхауса. Оттуда открывался отличный обзор на огромную сцену, где уже собирались облаченные в облегающие вечерние платья девушки-певицы.  — В любом случае, мне было приятно сопровождать тебя, — кокетливо хлопаю ресницами, поднимая и округляя глаза. — Твое присутствие только скрасит этот вечер, милая, — без тени сомнения забрасывает меня комплиментами молодой человек. — Здесь нет никого красивее тебя! Милая? Не подаю вида, но от его слов в моем сердце распускаются цветы и поют райские птицы. В то же время мне кажется, что он совершенно равнодушен ко мне. Вопросы толпились в моей голове — зачем обманом проводить малознакомую девушку внутрь, выдавая ее за свою спутницу, а после, даже не узнав имя, оставить в одиночестве? Эти вопросы только подстегивали мой интерес к нему, и я уже совсем не хотела выйти из-под непреднамеренного гипноза сочной зелени его глаз. — Хотелось бы, чтобы у тебя остались приятные воспоминания об этом вечере. Гарантирую, что на вечеринках, спонсируемых холдингом «Карачай Альянс», никогда не бывает скучно, — подмигивая и бросая напоследок пару слов, берет меня за руку и припадает к ней губами в чувственном, возносящем до небес, но в то же время невинном поцелуе. Аккуратно оформленной щетиной покалывает восприимчивую к его касаниям кожу рук, слишком долго задерживаясь губами. Невольно я стеснительно улыбаюсь, а в легких снова заканчиваются запасы воздуха, а губы пересыхают. Тело дрожит в предвкушении его дальнейших действий, и даже мой верный друг-разум кричит о том, чтобы я не упускала свой шанс. Меня беспрестанно влечет к нему с того самого момента, как я услышала его низкий голос, печатая соообщение подруге, стуча ухоженными ноготками по экрану телефона. Разве можно, не видя человека, спиной чувствовать невыносимое притяжение к нему? Но повергает в трепет не это. Внушает страх то, что отклики тела не поддаются командам разума, будто они вступили в противоборство, наотрез отказываясь заключить перемирие друг к другу. Дженк ищет своими глазами мои и небезуспешно находит, передает мне покоившуюся в них хрустальную нежность и затаенную взаимную надежду на то, что наше знакомство было неслучайным. Обнимает, избегая физического контакта. Дразнит, не предпринимая попыток узнать обо мне больше, чем просто имя. Провожаю его опечаленным взглядом, пока он поднимается по лестнице, наконец, вернувшись в круг своих знакомых. Над частью пентхауса загораются огни световой аппаратуры и мне приходится оторваться от слежки за незнакомцем и занять место за столиком нижнего ВИП-сектора. Когда часы пробивают одиннадцать вечера, в просторном зале резко и монотонно то зажигаются, то потухают закрепленные в углах зала софиты, распространяя по всему помещению неоновый ослепляющий свет. Глаза быстро устают от мигающих вспышек, а окружающая обстановка застывает словно в замедленной съемке или стоп-кадрах, и я скорее направляюсь к дальнему столику, осторожно минуя выписывающих пируэты девушек и парней, придерживая подол платья, стараясь не запутаться в искрящемся шлейфе и завязывая узлом ленты маски. Проведя битый час, отдыхая в слишком удобном кресле, опираясь о его спинку, я увлеченно наблюдала за переполненным людьми танцполом и страстно целующимися парочками за барной стойкой, которым лучше было подыскать себе номер, недостатка которых никогда не испытывал отель Fairmont New York. Потягивая безалкогольный коктейль, я считала минуты до наступления кульминационного момента, ради которого и был организован этот вечер. Скука нарастала, а отказ от алкоголя не облегчал ситуацию. Половина гостей, опьяненные пятым, а то и шестым бокалом горячительных напитков, что-то бурно обсуждала, другая половина, выйдя в центр танцпола, вульгарно изгибалась в танце под популярные композиции молодого американского диджея. Подперев голову рукой и допивая остатки жидкости, я махнула рукой взмокшему от непрекращавшихся заказов бармену, попросив повторить заказ. Несмотря на снующих туда-сюда людей, оглушительные звуки r’n’b — треков, меня клонило в сон. Экран телефона засветился, оповещая меня о том, что еще каких-то жалких тридцать минут и я буду свободна, выполнив свой долг перед подругой. — Безалкогольный коктейль, госпожа? — уверенно киваю, поправляя свою маску, которую я желала снять, нарушив правила мероприятия. Я пропускаю момент, когда танцевальная площадка пустеет, а вместо энергичных треков раздается лиричная инструментальная мелодия, заставляя меня встрепенуться и покрыться непрошеными мурашками. Несколько пар уже обнимались в медленном чересчур близком танце, пока диско-шары, подвешенные на потолке, вращались, осыпая присутствующих обломками света. Незаметно пентхаус погрузился во мрак, плотные портьеры сдвинулись, скрывая от глаз возвышающиеся почти до небес крыши неспящего Нью-Йорка. На стенах появилась цветная проекция ночного Центрального Парка с его заснеженными полумесяцами мостов и стянутой тонким льдом поверхностью водоемов: настолько правдоподобная и осязаемая, что казалось, будто ты действительно перенесся из здания отеля под звездное небо парка. Тут же сцена и прилегающая к ней часть покрылась искусственными снежинками, парящими в свободном полете и приземляющимися на раскачивающиеся танцующие пары. Я замерла, задерживая дыхание и любуясь этим действом, разворачивающимся под одну из самых душевных композиций Фрэнка Синатры. Незнакомцы в ночи. Нарушая мой покой, молодой человек, стоящий в дальнем углу зала, надвигается на меня, самоуверенно и дерзко. Мысль о его намерениях лампочкой загорается у меня в голове, и я собираюсь вежливо отклонить совсем не заманчивое предложение. — Обворожительная леди не хочет подарить мне этот танец? Я наблюдаю за вами весь вечер, — я с опаской и недоверием смотрю на него, отмечая довольно нетрезвое состояние и тошнотворный аромат спиртных напитков. — Не хочу обидеть вас, но я вынуждена отказать, — он воспринимает отказ лучше, чем я ожидала и в ту же секунду подсаживается за мой стол, закидывая руку через мое плечо. — Я немного перебрала, — говорю, кивая на бокал в моей правой руке, притворяясь, что его содержимое было не безалкогольный. Артистически откидываюсь на спинку кресла и прищуриваю глаза, пытаясь изобразить девушку, опьяненную алкоголем. — Тем более, звучащая музыка не в моем вкусе , — отворачиваюсь и морщусь. Отодвигаюсь, пытаясь солгать, лишь бы не вступать в диалог с навязчивым, непонимающим прямолинейности моего ответа брюнетом, который, очевидно, решил использоваться алкоголь вместо парфюма этой ночью. — Ничего страшного, тогда мы можем поворковать и здесь! — склоняет голову и тянется к моей щеке. Я ловко уворачиваюсь, провожу невидимую линию между нами жестом руки. — Думаю, не стоит, — выдавливаю улыбку, понимаю, что проблемы сами свалились на мою трезвую голову. — Если вы хотите занять этот стол, пожалуйста, я не возражаю, — выпутываюсь из неловкой ситуации, поднимаясь на ноги и собираясь спуститься на танцпол. — Разрешите пройти, — молодой человек стоит на своем, теперь пытаясь обхватить меня за талию. Вовремя перехватываю его руку, с раздражением отпуская. Когда находящийся подшофе молодой человек повторно дергает меня за руку, знакомый бархатный голос пресекает его попытки дешевого пикапа, хватая за воротник рубашки и выкидывая в центр зала с такой силой, что тот отлетает на несколько метров, врезаясь в испуганную толпу, гарантировавшую ему безопасное и мягкое приземление. — Этот тип больше не побеспокоит тебя, — поглаживая мои оголенные плечи, спускаясь по линии рук, убеждает шатен. — Да ведь, Майк? — поворачивается к испуганному парню, голос шатена испускает нотки гнева и… беспочвенной необузданной ревности. — Тебя не учили манерам, а? Не учили принимать отказ дамы? Или ты настолько жалок, чтобы заставлять девушку находиться в твоем обществе? — глаза метают огненные шары, пока он отчитывает парня, сдерживая себя, чтобы вновь не раскрасить его лицо. Его прикосновения, в отличие от провальных попыток наглого брюнета, не вызывают отторжения. Я прячусь за широкой спиной шатена, изредка выглядывая. Напротив, я хочу чувствовать на себе его руки, скользящие по моему телу и вплотную прижимающие к себе.  — Эй, — берет меня за руку, — эй… все хорошо, красивая моя? — с щемящей заботой проверяет мое состояние, встречаясь взглядами. — Этот придурок взял на себя слишком много, больше такого не повторится, он все понял! — закрывает мое лицо своими руками, гладит тыльной стороной ладони правую щеку, смещая пряди моих волос на лицо. — Да… да, спасибо, — словно просыпаясь, отвечаю ему, поняв, что только что произошло. — Я бы справилась сама, но благодарю вас… — Я сомневаюсь, что ты справилась бы, этот дон-жуан не впервые предлагает свою непрошеную компанию молодым девушкам, — оглядывается на парня, мигает охране, приказывая вывести его с вечеринки. — Это уже твоя вторая благодарность за этот вечер, — его смех успокаивает меня.  — Какой же будет третья, ммм? — намеренно сближается со мной, не прерывая зрительный контакт, а после отходит на безопасное для нас обоих расстояние, управляя биением моего сердца как виртуозный дирижер. — Правда, спасибо вам… — Дженк, и мы переходим на ты, окей?  — вспомнив, что мы так и не были официально представлены друг другу, протягивает мне руку в знак запоздавшего знакомства, несмотря на наше второе столкновение за сегодняшнюю ночь. — Джемре, — жму его руку, застенчиво улыбаясь как влюбленный подросток, тихо прокашливаюсь и перевожу тон голоса в более ровный. — Очень приятно! — стараюсь сделать непринужденный вид и подавить нервозность. — Джемре? — он вскидывает дуги бровей, слыша новое имя. — Ты же называла другое имя? — Ясемин — моя подруга, — проясняю ситуацию, но он все так же вопросительно сверлит меня взглядом. — И… это очень длинная история! — не сдерживаясь, смеюсь и поправляю прическу. — Я понял, если красавица так хочет, то это все, что мне стоит знать! Ну, а сейчас… — улыбается в ответ, не отпуская моей руки. — Не наградишь ли ты меня танцем… в знак благодарности за то, что принц спас тебя из рук чудовища! — мы одновременно улыбаемся, раскаляя воздух вокруг нас. Я не успеваю опомниться, как оказываюсь в его сладостных и надежных объятиях, кружась в самой середине зала, видя лишь расступившиеся из-за нас пары. Слишком властно прижимает меня к своему торсу, от чего у меня перехватывает дыхание и сжимается в чувственности момента строптивое сердце. Правая рука касается талии, а левая вытягивается, ожидая соприкосновение с моей ладонью. — Я не собиралась… — Тише-тише, больше не слова, — перебивает, говоря мне в губы, — смотри, — осматривает перекрывших все пути отступления людей, — мы уже танцуем, ты же не хочешь растолкать всех этих людей и помешать их танцу, — соблазнительная ухмылка растапливает сердце, горящие глаза лишают воли, руки на моем теле обжигают легким пламенем зарождавшихся чувств, — да и я тебя никуда не отпущу, так что выбора у тебя все равно нет, — лучезарно улыбаюсь и сдаюсь его глазам и рукам, наслаждаясь этой страстной самоуверенностью. — Неужели? — изумляюсь и переспрашиваю, погасив улыбку. — Прости, не привык спрашивать разрешение, всегда делаю, что хочу, — его нарочитая самоуверенность не раздражает, наоборот, привлекает еще сильнее, поддразнивает, подкидывая дров в пожар желания. — Какое занятное совпадение, — он разворачивается и мы меняемся местами в танце, от чего у меня снова захватывает дух, — а я всегда делаю только то, что хочу я, — намеренно придаю лицу серьезность, легонько толкая его пальчиками, прикасаясь к торсу. Тут же лучисто улыбаюсь, подчеркивая, что пошутила, он не упускает времени и, помещая руку на мою спину, резко притягивает к себе, касаясь своей щекой моей. От таких решительный движений, сердце разгоняет кровь в жилах, разогревая моё тело. « Незнакомцы в ночи, обменявшись взглядами, надеялись встретить любовь, пока рассвет не залил светом мир» — красивый голос певицы заполняет сознание. — Я заучил наизусть одно негласное правило: спроси — получи отказ, как тот мерзавец, хотя это и плохой пример, — ярость и отвращение всё еще читаются в потемневшем взгляде, когда он смотрит в часть зала, куда минутами ранее был брошен обнаглевший смельчак. — Я бы согласилась… — Что? — выстреливает в меня удивленным взглядом. — Я говорю, что если бы спросил, я бы согласилась станцевать с тобой… — Ммм… да? Значит, только я — исключение из правила? Красавица доверяет только мне? — его голос становится на тон ниже, и он чувствует себя на седьмом небе от моей откровенности. Как и я от того, что нашла в себе силы сбросить броню. — Знаешь, буду честен, слышать это от тебя сейчас до безумия приятно… — смотрит на губы, облизывая свои, а после снова в мои глаза, —… Джемре… — торжествует, почти соприкасаясь с моими томящимися в ожидании губами. Я не тянусь к нему, но и не хочу отталкивать. Как настоящая леди, жду следующего шага от мужчины. Прикрываю глаза, находясь под действием его заряженных флюидов. — Одно я знаю точно: этот вечер я запомню надолго… а ты? — дышит и перестает вести меня в танце. — Ты запомнишь меня? — мы оставливаемся, все еще обнимая друг друга — его обе руки покоятся на моей талии, а мои — сжимают его мужественную шею сзади. — Я… — вдох и выдох, —… я … — хладнокровная и разумная Джемре Йылмаз медленно и мучительно испарялась под его ласковым, но дерзким взглядом. — Я тоже… — уже не скрываю смущения и рассматриваю подол своего платья, когда он аккуратно проходится рукой по моей щеке, заставляя смотреть ему в глаза. Сделав два шага вперед, беря инициативу в свои руки, он наклоняется всем корпусом вперед, заставляя меня отклониться назад, вторя его движениям. Придерживает меня за спину, а я надавливаю рукам на его широкие плечи, чувствуя как мышцы перекатываются под пальцами. Пряди волос цвета молочного шоколада, струясь, спадают вниз, оголяя мою тонкую шею, от чего его безумные глаза начинают изучать мое тело. Ловко потянув меня за руку на себя, он возвращает нас в исходную позицию танца. От резкости движений я чуть не врезаюсь в его губы, а шёлк моих волос ложится мне на лицо. Он воздушным касанием заправляет прядки волос за ухо, не выпуская меня из своих крепких рук. Знаю, что в полночь загадаю одно желание — чтобы зеленоглазый шатен, вошедший в мою жизнь в прошлом году, присутствовал в ней и в новом, точно так же грея в своих объятиях. Чтобы не смел отпускать. Никогда. Впервые я просто озвучу свое желание, но роясь в причинах. Я не чувствую своих ног от эмоционального груза, упавшего на мои плечи. Слышу стук своего сердца, чувствую тепло его рук на своем теле, не могу перестать смотреть в его влюбленные глаза. — Значит, наши желания тоже сходятся… — томным шепотом произносит парень, развязывая ленты от маски на моем затылке. После осторожно снимает ее с моего лица, придерживая за края, и проделывает схожие манипуляции со своей. Губы приоткрываются, открывая доступ кислороду, которого мне все еще усиленно не хватало. Я не могла руководить своим телом, зачарованно наблюдая за ним. Бросает выполнившие свою задачу маски на пол, и этим движением словно сбрасывая маску и с моего лица. Маску, охраняющую мои хрупкие девичьи чувства, от зверских лап не умеющих обращаться с ними людей. Чувства, которые предназначались только ему, и в нужный час раскрытые под лучами утреннего ласкового солнца, как бутоны дикого цветка. Он томительно медленно приближается ко мне, и я не сопротивляюсь, отзеркаливая его движения, без стеснения обхватывая рукой его лицо. Он накрывает мою ладонь своей, зажмуривая глаза от прилива удовольствия. Нас со скоростью света выбрасывает на песчаный берег реальности громкий стук часов, отбивающих секунды до наступления полуночи, а значит, и до наступления нового долгожданного года. Мы одновременно отвлекаемся на них, с замиранием сердца ожидая, когда с последним стуком ночное небо мегаполиса озарится миллионами золотисто-серебристых звездочек-огней, поджигающих ночные кучевые облака своим светом, притягивая все внимание к себе. Музыка затихает и слышно, как все окружающие затаили дыхание, поддавшись сказочности момента. В огромной толпе каждый человек думал о своем, держа в руках полупустой бокал с пузырьками игристого. Каждый смотрел на утекающие, как вода из рук, секунды старого года, но Дженк… Дженк был увлечен лишь мной. Я, будто почуствовав это, отвечала ему взаимностью, снова притянув глазами к себе. — Ты когда-нибудь целовалась под бой курантов? — Что…? — Традиция поцелуя под бой курантов. С человеком, поцеловавшим тебя, ты проведёшь следующий год… — хитрым взглядом спутывает все эмоции внутри меня, заставляя задуматься над таким заманчивым предложением. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… УРА!!! По всему городу раздается грохот фейерверков и восторженные возгласы отмечающих Новый Год жителей. За долю минуты сметая миллиметры между нами, он, делая частые вздохи и едва касаясь, как прозрачная снежинка, попавшая на теплую кожу лица, растопил мои губы нежной жгучестью своего чувственно поцелуя. Отрываясь от моих жаждущих продолжения губ, позволил сделать мне вдох, затем с новым напором завладевая пухлыми алыми губами, до боли стискивая их. Поймав ритм нашего поцелуя, я неловко повторяла его движения, вкушая сладость горячих губ Дженка. Он намеренно замедлялся, после ускоряя поцелуй, проделывая это снова и снова, держа мое лицо в своих руках, отрезав все пути отступления. Задыхаясь, мы все же нашли в себе силы отлипнуть от лакомых губ друг друга, в завершении растягивая поцелуй. Чмокнув меня напоследок, он облизнул свои губы, будто стараясь сохранить в памяти вкус моих. Не открывая глаз, словно желая остаться в своем мире, наедине среди ликующей толпы, он едва слышно произнес — «С Новым Годом, Джемре!». Соприкоснувшись кончиками носа, мы глубоко дышали и улыбались друг другу. — С Новым Годом! — на выдохе вымолвила я, еле стоя на ногах от диковинности волнообразно подступающих ощущений. — С Новым Годом, Дженк, — еле шевеля припухшими губами твержу я, еще раз поймав его губы в мимолетном нежном поцелуе. Хочу открыть глаза и увидеть его. Распахиваю веки, но… оказываюсь на простынях своей собственной кровати. Рядом мирно видит сотый сон мой пушистый питомец, изредка посапывая. За окном уже светает и летят хлопья снега, а страница календаря оторвана, показывая дату — первое января. Но как я оказалась здесь и когда успел завершиться новогодний вечер? Никаких признаков подготовки к мероприятию вокруг меня — чистота и порядок. Прикасаюсь к своим губам, которые хранят яркий отпечаток настойчивых губ зеленоглазого красавца. Но рядом никого, все как и прежде — небольшой лофт, мягкий как облако диван, моя двуспальная кровать и включённый электрический камин напротив. Неужели это был сон? Все казалось таким реальным — звуки музыки, голоса гостей, его дыхание на моем лице, его касания, медленный танец, украденные поцелуи… Звонок в дверь вырывает меня из мыслей, и я, накидывая, длинный шелковый халат на такую же шелковую пижаму, со всех ног несусь к двери, не замечая, как стряхиваю с одеяла прямоугольный лист плотной бумаги с именем подруги… Приглашение…