Sol lucet omnibus

Дом. После отъезда Лель постоянно чувствовал себя изнуренным. Мало того его мучили переживания о супруге, так еще и самочувствие не давало расслабиться. Он внутренне догадывался о причине, но решил не торопить свои предположения и немного подождать. Жизнь вернулась в прежнее русло, ничего знаменательного не происходило. Каждое утро начиналось с восхода солнца, затем объезд имения, подсчеты, помощь кому требуется. Лель специально завалил себя делами, чтобы не думать о Заге и о том, с чем же или с кем на самом деле он там борется. Малыш вел себя тихо, он постоянно находился рядом с Келием и его сыном Элем. Вечерами омеги вместе с детьми на руках сидели в библиотеке и читали им по очереди сказки. Нет ничего лучше, чем спокойно проводить досуг в компании близкого человека. Келий время от времени впадал в какое-то странное состояние апатии, отдаляясь от Леля и скрывая свою тревогу, но лишь услышав плач своего, ко всему, неугомонного дитя, сразу становился прежним: заботливым и любящим папой. Именно таким он нравился другу. Пересекая границу восточного имения, Загу хотелось кричать на всю округу, дабы его любимый услышал зов и выбежал на встречу, хотя замок располагается мили через три от этого прекрасного места. Наконец-то все уладилось! Пусть это и стоило стольких усилий, зато теперь можно расслабиться, провести время с сыном и супругом. А это таки заманчивая перспектива! Вокруг начинало смеркаться, медленно, но все же заставляло альфу ускориться – не хотелось ехать в кромешной темноте, а он, как никто другой, знал, что тяжело переправляться в слепую – иногда просто конь отказывается бежать дальше и приходится останавливаться на ночлег. А ночи сейчас и впрямь не видные, особенно когда тучи с запада грозятся заполонить небо. К счастью, Заг успел во время, хоть и изрядно вымотавши и себя и коня. Заехал он с заднего двора: там еще хлопотали слуги по хозяйству. В просторном зале кое-где горели свечи, тускло освещая пространство, но пройти по лестнице не составило труда. Тяжелее всего было отыскать комнату, получилось только с третьего раза. Сначала альфа подумал, что Лель находится в своей старой опочивальне, потом в детской, где сейчас разместился Келий, а оказалось, к собственной радости, омега спал в кровати Зага, а рядышком в маленькой чудной колыбели – Анатолий. Альфа улыбнулся, на цыпочках подошел к сыну, который на его взгляд уже чуточку подрос, поцеловал его в маленькую щечку. Малыш только дернул ручкой и больше ни как не отреагировал на присутствие отца. «Соня», - подумал про себя Заг. Нужно бы и сходить освежиться, путь был долгим, но вот так не хотелось уходить отсюда. Теперь он всегда будет рядом со своей семьей, и если уж возникнет необходимость переехать в столицу, то только с его любимыми созданиями. Лель даже не почувствовал, как рядом прогнулась кровать, только когда к нему прильнуло горячее тело, он открыл глаза. Все было как в тумане – рядом лицо Зага, и его руки нежно обнимают, гладят… - Наверное, снится, - прошептал омега сквозь сон. - Спи, - ласково сказал альфа, укладывая голову мужа на свое плечо. Он поцеловал супруга нежно, чувствуя, как волна трепета одолевает тело. Как же он соскучился, так и хотелось почувствовать ласки и тепла. - Мы все наверстаем, - словно утешая, произнес Заг, перед тем как уснуть. *** *** *** Времени свойственно проходить незаметно, стремительно быстро… Сад наполнился силой: расцвели цветы, деревья, что когда-то были маленькими саженцами, распустили зеленые листья, создавая прохладу и укрытие от солнца, а детские радостные голоса украшали общую картину. Лель сидел на скамье, в самой прохладе, наблюдая за Келием и детьми. Его большой живот не позволял сейчас бегать вместе с ними и ловить бабочек, хотя и обидно. Сыновья очень привязаны к другу, и иногда нотки ревности просыпаются внутри омеги. Келий же наконец-то стал прежним, все так же хлопочет по хозяйству, и почему-то считает себя слугой, сколько бы в обратном не убеждал его Лель. У него появился ухажер, молодой альфа из селения, моложе самого Келия года на три или четыре. Красивый мужчина, воспитанный и к работе приученный. Они познакомились на празднике урожая, что проходил в том году в окрестном селении. Первое время Келий уклонялся, по его словам, от назойливого мальчишки, лишь после начал отвечать взаимностью, крепкая стена, служившая опорой вот уже шесть лет, понемногу рушилась. Все что не делалось, все к лучшему. Келий еще слишком молод, чтобы быть все время одному, и ребенку нужен отец. У Леля это уже была третья беременность, протекала она хорошо, в тишине и покое. В то утро, когда вернулся Заг, вся жизнь изменилась. Нет, она не стала такой идеальной, как у его родителей, и отношения иногда складывались не лучшим образом, особенно в те моменты, когда пара ссорилась, но то, что они полюбили друг друга, оставалось неизменным. Почти всю вторую беременность альфа находился рядом, кроме нечастных поездок в столицу. К счастью, в стране наступил мир и порядок, и Зага больше не тянуло на военные подвиги, а Лелю все больше доставалось внимания супруга. Во время беременности нервы порой сдавали сильно, все, конечно же, вымещалось на Заге, который мужественно терпел, ради тех минут, когда мог находиться рядом с супругом, обнимать его, гладить круглый живот, нежно целовать его или разговаривать с ним. В те минуты они были близки к друг другу, как никогда не бывали, настолько это было сокровенно, чисто, что в душе царил покой, а на сердце радость. А сколько было счастья, когда на свет появились омеги близнецы: такие чудные, почти во всем схожие, кроме глаз. Старшенький, Михаэль, унаследовал глаза Зага, а младшенький, Эрик, - Леля. И вот теперь близнецам по пять, Анатолию шесть, и вскоре появится еще один ребенок. Нет ничего более сильного, что могло бы связывать его с мужем, кроме детей, ведь в них их отражение, их любовь. Солнце озаряло фигуру человека, что неожиданно появился перед омегой. - Вы сильно скучали? – обратился нежно Заг к любимому, присаживаясь рядом и легко поглаживая огромный живот. - Конечно, - отозвался омега, целуя альфу в губы. Затем он положил голову на его плечо и посмотрел в небо, озаренное таким маленьким, издалека солнцем, но таким огромным, чтобы было возможно светить всему человечеству, и каждому по отдельности.