Чулки

      — Мне кажется, я тебя здесь уже видел пару раз, — задумчиво протянул Арсений, внимательно оглядывая меня с головы до ног. — Только ты был…       — Чуть менее ярким? — предположил я вариант, с улыбкой отпивая из своего бокала, что мне заказал мужчина.       — Определённо.       Сам я Арсения в клубе раньше не замечал, предпочитая обращать внимание на менее брутальных мужчин. Как такового типажа у меня не было, а вот неуверенность в себе была и слишком уж сильно давала о себе знать рядом с такими как Арсений.       Но он подошёл ко мне первым, завязал нейтральный разговор, открыто, с интересом смотря на меня и обворожительно улыбаясь. И я подумал: почему бы и нет.       — Лето, — пожал я плечами и развязал высокий пучок из тёмно-зелёных афрокос, позволяя им свободно падать на плечи. Глаза Арсения от этого моего действа будто загорелись ещё ярче. — Я учитель и во время учебного года мне нужно выглядеть более презентабельно. А сейчас пусть попробуют запретить.       — О, если бы я не видел тебя раньше, в чуть более консервативном образе, я бы воскликнул: ты учитель?! В жизни не поверю! — широко улыбаясь, признался он. — А так я почти даже и не в шоке.       — Почти? — смешливо уточнил я.       Конечно, я не знал, когда именно и в чём он мог меня видеть, но по одной только интонации мог, в общем-то, и догадаться.       — Те шорты всё же создают в моей голове некий когнитивный диссонанс, — подтвердил мужчина мои догадки.       — Ох, это, — мне моментально захотелось куда-нибудь, где холодно и убиться головой о стол. — Не то чтобы я пытался оправдаться, но то была плата за проигранный спор. После того вечера я ритуально сжёг эти шорты.       — А жаль, — улыбаясь, вздохнул Арсений.       И от его улыбки у меня желудок едва не сделал кульбит.       Этот мужчина производил восхитительное впечатление и, по всей видимости, прекрасно знал об этом и умел пользоваться своими преимуществами. И хотя такие личности меня обычно пугали, сейчас я не чувствовал, что общаюсь с типичным ловеласом, для которого все мы – только зарубки на спинке кровати.       — Ни капли не жаль, — хмыкнул я, в содраганием вспоминая те шорты, не прикрывающие толком ничего.       Чтобы я ещё хоть раз с кем-то спорил в своей жизни.       Арсений искренне рассмеялся.       У него был очень приятный смех, пробирающий до самых внутренностей и поднимающий самооценку на пару пунктов только потому, что посмеялся он над моей «шуткой».       — Встречал когда-нибудь своих учеников в клубах? — с озорным огоньком во взгляде спросил он.       — Хвала богам, пока проносило, — снова нервно посмеялся я, представив эту картину. — Я раньше как-то не думал даже, что такое возможно. Спасибо за новую фобию.       — Прости, — потупил взгляд мужчина. — А вот я, представь, недавно встретил тут своего нового арендатора, который за пару дней до этого яро уверял меня, что он вот-вот сделает предложение своей очень спокойной, как он сам, девушке, с которой встречается всю жизнь, но с которой они не планируют никаких шумных детей или детей вообще. Хотя мне, в общем-то, было всё равно, я даже не спрашивал ни о чём таком.       — Видимо все эти «сдам квартиру парализованным славянам» совсем доконали парня, — рассмеялся я.       — Похоже на то.       — И что он сказал?       — Сделал страшные глаза и скрылся в толпе. Теперь, видимо, ждёт от меня подлостей и готовит контратаку.       Я посмеялся его незатейливой шутке снова, даже не лукавя в этом.       Быстрая, дёрганая музыка сменилась на более плавную и на танцполе началось активное движение: кто-то разбивался на пары, кто-то покидал его, а кто-то так и оставался двигаться в одиночестве, не чувствуя, кажется, в этом проблемы.       — Танцуешь? — спросил Арсений.       В ответ я просто кивнул и после не без удовольствия вложил свою руку в его, когда он поднялся со стула и пригласил меня.       Арсений был восхитительно горячий и головокружительно пах чем-то очень приятным. Он был большим, возвышаясь над моими сто восьмьюдесятью пятью на хороших полголовы.       А ещё прижимал к себе так уверенно и смотрел в глаза открыто и… Как-то правильно, что ли. Мне было поразительно приятно в его объятиях и дико хотелось запустить пальцы в растрёпанные тёмные волосы. А ещё поцеловать эти улыбающиеся, по-мужски узкие губы.       Для начала позволяю себе первое, легонько массируя чуть влажный затылок.       Манящие губы улыбнулись ещё более маняще.       — Тебе очень идут эти косы, — на ухо мне сообщил мужчина, посылая, по телу табуны мурашек, вызывая тем самым щекотку и, внезапно, стояк.       Только благодаря ему и подзатыльникам старшей сестры, мне удалось просто с улыбкой принять комплимент, а не начать уверять Арсения, насколько сильно он, по моему мнению, не прав.       В своё время Вика нещадно ругала меня за все возможные «в прошлый раз получилось лучше, да и цвет, по-моему, мне всё же не идёт» и «да ладно тебе, я эту футболку еле из кома с одеждой достал, так она ещё и гладиться не желала нормально». И тем самым так или иначе приучила хотя бы не показывать своей тотальной неуверенности в себе. С тем, чтобы убедить меня, что я не такое чмо, каким себя вижу, она пока всё ещё боролась.       Музыка давно закончилась, а мы так и продолжили стоять в обнимку, медленно покачиваясь.       Мне было так до жути комфортно вот так стоять в обнимку с Арсением, что только спустя пару минут я понял, что он, по сути, предоставляет мне право выбора: продолжить этот странный танец, перейти к чему-то более подходящему музыке, пойти обратно к бару или… к кому-нибудь домой.       ― Как на счёт романтичной прогулки под звёздами? ― хриплым от волнения и возбуждения голосом начал я. ― До твоего дома?..       Я буквально грудью чувствовал, как зарождается смех внутри Арсения.       ― Идти придётся долго, ― игриво предупредил он.       ― Тогда вызовем такси с откидной крышей, ― не смутился я, чувствуя себя куда более пьяным, чем было на самом деле. И от этого опьянения Арсением, чувствовал себя увереннее.       ― Хорошо, ― кивнул мужчина и повёл меня прочь с танцпола, взяв мою дико потную руку своей.       Лицо вспыхнуло мгновенно, причём на этот раз в плохом смысле этого слова.       Забавно и немного раздражающе: к примеру, небольшие пятна пота в подмышках Арсения не вызывали у меня ни отвращения, ни смущения, ведь в клубе было жарковато, а он живой человек, и живым людям свойственно потеть. А вот в сторону себя это никогда так не работало и от осознания, что Арсений явно чувствует, насколько мокрая моя ладонь, мне тут же захотелось её вырвать из его руки.       Усилием воли и здравого смысла я оставил всё как есть.

***

      Такси привезло нас на юг Питера к точечному девятиэтажному дому непонятного розово-оранжевого цвета. Сейчас сам цвет, конечно, было не разобрать, но в одном из соседних, таких же, домов когда-то жила Вика, поэтому я знал наверняка.       И, судя по всему, отчего-то разволновался, раз меня зацикливало на таких мелочах.       Мы поднялись на третий этаж и оказались в узкой прихожей, казавшейся ещё более узкой из-за габаритов Арсения.       ― Кофе, чай? ― вежливо спросил он.       ― Обязательно. На завтрак, ― улыбнулся я, постаравшись не только внешне, но и внутренне включить уверенного в себе мужчину, который совсем не стесняется своих желаний и не считает себя плохим из-за их наличия.       С каждым разом, со времён Того-Кого-Нельзя-Называть, получалось всё лучше.       ― Виски-кола? ― с тёплой, ни разу не осуждающей улыбкой уточнил Арсений.       ― Пожалуй, просто душ.       ― Да, конечно. Дверь позади тебя. Полотенце сейчас принесу, погоди.       В совмещённом – благослови их – санузле я быстро, но тщательно подготовился и в одном полотенце – сердце стучало, словно бешеное от этого решения – вышел обратно в коридор, где меня уже поджидал Арсений.       Только благодаря терапии подзатыльников от Вики, я умудрялся стоять ровно, не горбиться и не прикрываться руками.       ― Какой ты… ― с блестящими глазами выдохнул тот, приобнимая меня одной рукой за талию, а другую положив мне на щёку, мягко поглаживая.       Восхитительный жест. От него у меня всё сладко затрепетало внутри. От него и тех слов, что были произнесены. Точнее, как они были произнесены.       Едва ли не благоговейно выдыхая, я приподнялся на носочках и встретил губы Арсения на полпути ко мне.       И, боже милостивый, где он ходил раньше с этим чудесным ртом?! Я, конечно, любил целоваться, но чтобы в двадцать шесть лет возбудиться от одного только поцелуя – это прям открытие.       Уже очень давно тело не реагировало настолько бурно на другого человека. До дрожи в коленках.       ― Погоди-погоди, ― прошептал Арсений. ― Я тоже хотел сходить в душ…       ― Да, ― выдохнул я, отстраняясь от мужчины, а потом и вовсе на всякий случай отходя от него на шаг. ― Конечно. Иди.       ― Я скоро. Проходи в спальню. Вторая дверь, ― улыбнулся он и, быстро чмокнув меня в губы, скрылся за дверью санузла.       Я же остался стоять посреди крошечного коридора. В одном полотенце и со стояком, не зная, куда себя деть. Сейчас, когда Арсений вышел, на его место пришла привычная, но нахрен не нужная неуверенность.       Я прошёл в спальню и начал лихорадочно думать. Мне стоит лечь? А полотенце снять? И куда его потом? Повесить на батарею или можно просто кинуть куда-нибудь на пол? Или в нём сесть на кровать? А когда Арсений войдёт, мне встать к нему или остаться сидеть? А если я выключу свет, он подумает, что я долбанутый?       Есть вообще шанс не выглядеть конченым?       Мысли роились в голове, словно пчёлы. Хотелось либо забраться под одеяло с головой и пусть мужчина сам разбирается, что с этим делать, либо быстро одеться и свалить из квартиры.       От второго варианта спасало только то, что одежда осталась в ванной на стиральной машине. От первого – что это глупо и что мне грёбаных двадцать шесть лет.       Весь прошлый опыт нефига не помогал, потому что я либо был уже слишком пьян, чтобы париться на счёт чего угодно, либо всё в целом происходило быстро и под метафорическим одеялом.       А главное, в партнёрах у меня ни разу не было такого восхитительного мужчины, как Арсений.       По итогу, с бешено бьющимся чуть ли не об рёбра сердцем, я быстро сел на край кровати, едва услышал, что вода в ванной перестала литься.       Арсений вышел спустя ещё минуту.       Я ожидал, что он будет без всего – по крайней мере такие как он всегда представлялись мне довольно уверенными и с уклоном в самовлюблённость – но на его бёдрах так же рисовалось полотенце. Смешное, с мультяшной таксой.       Меня отпустило едва ли не мгновенно.       Будто присутствие этого мужчины делало меня более уверенным. То ли взгляд у него такой был, то ли ещё что-то, не знаю. Да и в целом, при виде него, пусть и в полотенце, все мысли уходили совершенно в другую плоскость.       Без слов он подошёл ко мне и повалил на кровать, нависая сверху.       Ещё более горячий, чем раньше, остро пахнущий чем-то яблочным, возможно, шампунем или гелем для душа, и с требовательными потрясающими губами.       Я несдержанно застонал, проводя по его спине от лопаток до границы с полотенцем и срывая его к чертям.       Арсений прижался ко мне так, что я отчётливо чувствовал его член своим и, наконец, снова поцеловал.       Горячие губы терзали шею, но я остро чувствовал потребность в том, чтобы самому исследовать тело этого здоровяка, поэтому чуть толкнул его в плечо, показывая, чего хочу. Он, с секунду посмотрев мне в глаза, перекатил нас так, что я оказался сверху.       В ту же секунду у меня отобрали полотенце.       Дурацкая волна стыда готова была накрыть меня с головой, но я оказался хитрее: завладел сначала губами Арсения, а потом начал постепенно перемещаться ниже.       Я покусывал, поглаживал и облизывал всё, что попадалось на пути, пока не добрался до прижатого к животу члена. Аккуратного, с блестящей каплей смазки, небольшого, относительно габаритов Арсения, члена.       Такой восхитительно удобно будет чувствоваться у меня во рту.       Но прежде чем сделать это, я прошёлся языком от лобка до яиц, абсолютно не обращая внимания на волосы и короткими лёгкими касаниями исследовал их.       Где-то на границе сознания промелькнул вопрос к себе: если тебе действительно плевать на волосы на теле у других, почему нужно парится на счёт своих и думать, что это дико мерзко для тех же самых других? Но он, конечно, был отправлен нахрен за несвоевременностью, как и всегда.       Арсений в ответ на подобные ласки начал прерывисто дышать, вздрагивая каждый раз, когда язык касался его где-либо и комкая одеяло.       Восхитительно отзывчивый, что вкупе с внешним видом составляло просто взрывоопасный для мозга тандем.       Когда я наконец обхватил губами истекающий смазкой член, мужчина уже едва не скулил, рукой ненавязчиво, но всё же направляя меня за косы в нужном направлении.       И, боже милостивый, каким же восхитительным было чувствовать его член на языке. Слышать, как Арсений стонет из-за этого. Чувствовать его руку на своей голове.       Пока я насаживался ртом на его член, пиздецки приятно подгоняемый его рукой, своей легко поглаживал влажные от слюны яйца, порой проходясь пальцами по промежности, не понаслышке зная, что там есть чувствительные места и для их стимуляции совсем не нужно проникать куда не просили.       Отчасти такие брутальные мужчины не привлекали моего внимания в плане секса ещё и потому, что я любил разнообразие в постели, а они, как мне казалось, яро отстаивали эту свою брутальность и активность. Конечно, иногда хочется чего-то такого мощного и непоколебимого, но большую часть времени я не любил ограничивать себя одной ролью, пусть даже речь идёт об одной ночи.       Сейчас я действовал очень осторожно, чтобы ни в коем случае не задеть брутальные чувства Арсения и чтобы всё это не закончилось. А вот просто прекратить подобные покусительства не мог, остро чувствуя потребность в том, чтобы попробовать показать этому мужчине, как бывает.       Но Арсений…       — Пожалуйста, — хрипло прошептал тот. — Ты можешь… Можешь… Пожалуйста, потрогай меня там…       Это было произнесено настолько будоражаще горячо и значило кое-что настолько восхитительное, что я аж застонал от нахлынувших эмоций.       Я взглянул на Арсения из-под влажных ресниц и окончательно пропал.       Покрасневший, взмокший, с горящими глазами и покусанными губами.       В очередной раз насадившись настолько, что нос коснулся сначала волосков в паху, а потом и самого лобка, я пальцами прошёлся между влажных от стекающей слюны ягодиц.       Арсений чуть согнул ноги в коленях и раздвинул их, от чего у меня едва ли не поехала крыша.       Весь такой восхитительно большой, с крутыми татуировками на накачанных руках и волосатым торсом, он сейчас буквально предлагал себя.       Я не выдержал и застонал вновь.       А потом и вовсе выпустил член изо рта и, пройдясь языком по яйцам, скользнул им ниже, начав толкаться кончиком в напряжённое пока колечко мышц.       — Подожди-подожди, — невероятно сексуальным голосом попросил Арсений.       Я едва не застонал от разочарования, но он продолжил, начиная переворачиваться.       — Так… Так удобнее…       И встал передо мной в колено-локтевую, прогибаясь в пояснице и поглядывая на меня, из-под руки.       — Вань, пожалуйста, — попросил он, когда я невольно слишком надолго завис на этой картине.       Блядский боже, откуда это всё взялось на мою грешную голову?..       Абсолютно не задумываясь о том, как это выглядит или звучит со стороны, я огладил поджарые ягодицы, разводя их и со стоном прижался ртом к анусу, проходясь по нему языком.       Арсений протяжно застонал.       Голову прострелила идея и я, тараторя что-то о том, что сейчас вернусь, что я здесь и никуда не ухожу, бросился к тумбочке, на которой, сам того не осознавая, уже давно приметил флакон со смазкой.       Выдавив её себе на ладонь, я вернулся к этому восхитительному мужчине и продолжил своё занятие, помимо прочего ещё начав поглаживать его член.       Всё это было просто потрясающе горячо. Арсений был отзывчивый и пиздецки честный в выражении эмоций. Он то стонал в голос, прогибаясь в пояснице ещё больше, то утыкался лицом в подушку, затыкая себя ею, то смачно матерился, рассказывая мне, насколько хорошо я ему делаю.       Напряжённый мускулистый татуированный мужик молил глубже трахать его языком.       У меня кружилась голова, мне ужасно мешали собственный нос и дикий стояк, но я самозабвенно вылизывал Арсения, дроча ему в такт своим толчкам.       — Боже правый, пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня, — лепетал мужчина. — Я не могу больше. Прошу тебя, Вань…       — У меня нет с собой резинок, — надсадно дыша, честно признался я, накрывая его собой сверху и утыкаясь губами в мокрый загривок. — Не рассчитывал на… такое, — Арсений разочарованно застонал, но не стал спорить или предлагать свои, видимо тоже обратив внимание, что размерами мы всё же не совпадаем: у него член был порядком толще, хоть и примерно такой же по длине.       Вместо этого он просунул руку к члену и грубо провёл по нему несколько раз поверх моей руки.       — В другой раз я обязательно трахну тебя так, что ты имя своё забудешь. А сейчас я заставлю тебя кончить своим языком, ладно?       Вспоминая потом этот эпизод на утро, я едва не сгорел со стыда. Говорить такое совсем не в моём духе. Но я был восхитительно пьян. От алкоголя и самого Арсения.       — Блять, — заскулил мужчина. — Да. Пожалуйста, да…       Он был пиздецки чувствительным. Я ласкал языком чуть припухшие, покрасневшие края ануса, и его выгибало от наслаждения. Я оглаживал по кругу его яйца, и он стонал, будто ничего круче не чувствовал в своей жизни. Даже внутренняя сторона бёдер у него была нежной и явно чувствительной, что я понял, покрывая её поцелуями и вылизывая его и там, в то время как пальцами осторожно проникал в расслабленную уже дырочку.       Арсений кончил, когда я повалил его обратно на спину и, заглатывая его член до основания, методично надавливал на простату.       Собственная спина дико ныла, рука устала. Всё моё лицо было в моей же слюне. Всё это должно было быть отвратительным, но почему-то не было. Мой член стоял просто до невозможного. Я чувствовал, что кончу, только прикоснувшись к себе. А если ко мне прикоснётся Арсений, то, скорее всего, и вовсе потеряю сознание.       Только предоставив, что этот восхитительный мужчина может коснуться меня, я не выдержал ив несколько быстрых движений довёл себя до разрядки, не выпуская его член изо рта.       Как только Арсения перестала бить крупная дрожь, я вытащил из него пальцы, но ещё какое-то время почти невесомо касался языком члена, слизывая остатки спермы и просто доставляя удовольствие, как сам того любил. Судя по реакции, Арсения тоже всё более чем устраивало.       Спустя ещё пару мгновений, он коснулся моей щеки горячей ладонью и погладил её большим пальцем. Я прикрыл глаза, улыбаясь и чувствовал себя просто потрясающе.       Потом он притянул меня к себе наверх и поцеловал.       У меня не так чтобы был большой опыт с разными партнёрами и хотя все они имели разные предпочтения и табу в сексе, никто из них не целовал меня с таким желанием после того, как мой рот где только не был и что только не делал. К счастью, не было такого, чтобы им было мерзко целовать меня после им же сделанного минета, но чтобы делать это так…       Если бы я не кончил до этого, я бы непременно сделал это сейчас. Даже не касаясь себя.       — Ты такой потрясающий, — едва соображая, что говорю, прошептал я.       — Я? — улыбнулся Арсений.       — Точно тебе говорю.       — Ты тоже, Вань. У меня голова от тебя кругом идёт.       А потом…       Потом, когда мы лежали и лениво целовались, у меня оглушающе громко заурчало в животе.       И мне бы провалиться под землю, но сильные руки Арсения не дали. А сам он потрясающе добродушно рассмеялся.       — Пойдём, прервёмся на дозаправку, — с невозможной нежностью в голосе предложил он.       Как? Как так можно разговаривать с каким-то мальчишкой, с которым ты пару часов назад познакомился в клубе?       Хотя, возможно, он со всеми такой…       Что ж, тогда мне очень повезло встретить его и получить частичку этого потрясающего мужчины, его тепла и нежности.       Арсений поднялся с кровати и подошёл к шкафу, доставая оттуда шорты для себя.       ― Одолжить тебе что-нибудь? ― лукаво улыбаясь, спросил он.       ― Нет, спасибо, ― хихикнул я, всё ещё чувствуя себя пьяным и решив, что будет весьма забавным закутаться в одеяло и пойти на кухню в таком виде. ― Я одолжу вот это.       Арсений посмотрел на меня с такой потрясающей улыбкой, что у меня, кажется, остановилось сердце, а потом забилось с удвоенной силой.       Возможно, стоило показаться врачу, а то со всякими брадикардиями шутки опасны.       ― Так, значит, учитель? ― спросил Арсений, нарезая сыр и колбасу на бутерброды. Я угукнул. ― Учитель чего?       ― Истории и обществознания.       ― Ох, никогда не дружил с историей, ― вздохнул мужчина, а потом взглянул на меня игриво и добавил: ― Подтянешь меня?       ― Кончено. Только учти, у меня высокая почасовая оплата, ― разулыбался я, хотя это и было самым популярным подкатом от мужчин, которые узнавали о моей профессии.       ― Об оплате не волнуйся, ― кусая щёку сказал Арсений и поставил на стол тарелку с нехитрыми бутербродами.       ― Хорошо, ― кивнул я и сцапал с тарелки один. ― А ты чем зарабатываешь себе на хлебушек? М-м-м, с восхитительной колбасой.       ― Ох, комплименты моему умению выбирать колбасу мне ещё не делали, ― рассмеялся мужчина. ― Аж засмущал.       ― Я и не такое скажу, ― тоже посмеялся я, чувствуя себя поразительно комфортно, несмотря на то, что мы были знакомы пару часом, а я уже сидел у него на кухне в одном одеяле.       ― Жду не дождусь, ― игриво ответил Арсений.       ― Мы немного ушли от темы, ― сказал я. ― Так чем бы зарабатываешь себе на хлеб?       ― По́том и кровью, ― сурово произнёс мужчина, но потом опять заулыбался, от чего от уголков глаз потянулись морщинки-лучики, делающие его ещё более обаятельным. Я видел их весь вечер, но в очередной раз залип. Потрясающе красивый мужчина. Не смазливый, не идеальный, а именно по-мужски, по-человечески красивый. ― Порой даже буквально. Я стоматолог-хирург.       ― Зря ты мне это сказал. Теперь мне будет стрёмно открывать перед тобой рот, ― потупив взгляд, пробубнил я в бутерброд.       Зубы не то чтобы были моей больной темой. Скорее у меня был слегка неправильный прикус и один кривой зуб в нижнем ряду и, что куда хуже, не самый приятный опыт общения с человеком, оказавшимся стоматологом по профессии. Не слишком приятно, когда тебе заглядывают в рот при любом удобном случае, а на просьбу перестать – обижаются. Благо, что человек этот был подругой матери, и с тех пор, как я переехал от родителей, встреч с той «чудесной» женщиной больше не было. А вот нелюбовь к стоматологам вне их кабинета осталась со мной до сих пор.       ― Не волнуйся, свои профессиональные деформации я держу в узде, ― по-доброму, будто понимающе, улыбнулся Арсений.       ― Все вы так говорите, ― уже по большей части в шутку буркнул я.       ― Поверь мне, если я и захочу залезть тебе в рот, то далеко не с профессиональной точки зрения.       Внутри всё ощутимо потеплело от этой фразы. Если не сказать: погорячело.       ― Если? ― лукаво поглядывая на мужчину, уточнил я.       ― Когда, ― всё правильно понял Арсений.       ― И когда?       Вместо ответа он подошёл ко мне и, притянув к себе за талию – по крайней мере за то место, где она скрывалась под слоями одеяла – поцеловал. Ласково, неспешно, осторожно, будто я был фарфоровым.       Мы прошли обратно в спальню, не прекращая целоваться и шарить по телам друг друга руками. Моё одеяло было оставлено где-то, а шорты Арсения благодаря мне оказались на полу в коридоре. Ласковые поцелуи давно сменились жаркими, требовательными, порой кусачими. Губы горели от щетины, сердце заходилось в бешеном темпе, а член снова настоятельно требовал внимания к себе.       ― Ты не представляешь как я зол на тебя за то, что у тебя не оказалось при себе презервативов, ― прошептал он мне в губы, наматывая косы на кулак и слегка оттягивая их, тем самым задирая мою голову назад. И тут же перемещаясь поцелуями-укусами на неё, от чего у меня с губ начали срываться слегка задушенные стоны. ― И теперь мне безумно хочется отплатить тебе тем же.       С этими словами он развернул меня и резко нагнул, вынуждая судорожно цепляться руками за стену.       Не успел я даже вздохнуть, как сзади меня коснулся его язык. Сначала прошёлся широкой полосой от яиц до копчика, а потом резко толкнулся самым кончиком внутрь.       Я задыхался. Меня буквально подкидывало от каждого движения его языка, а с губ срывались уже даже не стоны, а самые настоящие хрипы, будто ещё немного и я откинусь с мир иной. Мне было охринительно хорошо.       Руки Арсения мяли мои ягодицы, то ещё сильнее разводя их в стороны, то просто с силой сжимая их, что причиняло боль, но такую потрясающе правильную, что у меня закатывались глаза от кайфа.       Член истекал смазкой и я чувствовал, что сойду с ума, если не коснусь его хотя бы самостоятельно. Но когда я опустил одну руку, чтобы это сделать, Арсений поднялся, нависая надо мной и вернул её на место.       ― Что такое, солнышко? Совсем невтерпёж, да? ― жарко, невероятно жарко выдохнул он, прижимаясь ко мне сзади и удерживая мои руки своими на стене.       ― Боже, трахни меня, ― проскулил я, хотя даже в таком состоянии и понимал, что это точь-в-точь повторение сцены, что произошла ранее, только наоборот. И что он собирался мне за неё отомстить. ― Мне одновременно так охринительно хорошо и так пиздецки плохо, что я сейчас расплачусь… Прошу тебя… Арсений…       ― Ах ты, ― подавился вдохом мужчина. ― Маленький похотливый манипулятор, ― с нескрываемым восхищением в голосе выдал он, потираясь членом между ягодиц.       ― Пожалуйста… ― хныкал я, ёрзая и пытаясь насадиться задницей на его член. Пытался бы лучше, если бы на нём был презерватив. Благо, что мозги в этом направлении ещё работали.       ― Сучонок, ― прошептал Арсений и, шлёпнув меня по ягодице, отстранился. ― Стой и не двигайся, иначе так и отправлю спать.       ― И кто тут грёбаный манипулятор?! ― задыхаясь от восторга и возбуждения, уточнил я, поглядывая на него из-под руки.       На то как он достал из тумбочки презерватив, как разорвал фольгу и как надел его, напоследок пару раз пройдясь кулаком по члену.       А потом я поднял глаза на его лицо.       Ну, конечно, он смотрел на меня и делал всё напоказ, устроив своеобразное шоу! И улыбался… Улыбался так… Блядский боже, так потрясающе улыбался и смотрел на меня, что я снова заскулил от накрывшей меня волны возбуждения. Возбуждения и осознания, насколько ты можешь быть красив в глазах другого человека. Сколько восхищения можешь вызывать у него. Голый, бледный и хилый как немочь. Не изящный как ёбаная балерина, а просто обычный хилый взрослый мужик с небольшим животиком и далеко не самой потрясающей задницей на свете. Вообще ни разу. Обычной плоской мужской задницей, не знающей спортзала. И даже таким… Даже таким я мог вызывать такой взгляд.       Это осознание причиняло мне почти физическую боль и тянущее чувство в груди, пока Арсений не подошёл ко мне вплотную и не обнял, снова положив свои руки на мои и прижимаясь к моей заднице членом.       На одно мгновение я испугался, что он войдёт в меня просто так, сочтя римминг достаточной подготовкой, но потом расслабился, почувствовав тёплые губы у себя на шее. А потом и горячую, почти горящую, судя по ощущениям, руку, которая прошлась по моей руке, по всей спине и, наконец, огладила ягодицу. Спустя секунду чудесные, самые чуткие пальцы скользнули в меня, вызывая сладкую дрожь предвкушения в теле.       Когда Арсений успел использовать смазку я не вспомнил, но она там определённо была.       И снова… Снова он заставил меня буквально задыхаться, неспешно разрабатывая меня, при этом выцеловывая шейные позвонки, скользя языком по ушной раковине и нашёптывая невероятно пошлые, развратные и жаркие слова мне на ухо.       ― Какой чудесный тесный мальчик… Ты не представляешь, насколько потрясающе выглядишь сейчас. Красный, едва не плачущий от перевозбуждения. Прекрасная месть получилась, спасибо тебе за это.       ― Прошу тебя… Я готов… Вставь мне, Арсений… Я так хочу этого…       ― Всё, что ты захочешь…       Я закричал. Я, блять, натурально закричал, когда он, наконец, вошёл в меня.       ― Тише, Вань, тише, ― со стоном выдохнул мужчина, войдя полностью и закрывая мой рот рукой. ― Помимо наличия любопытных старушек в соседних квартирах, я боюсь ещё и позорно кончить слишком быстро, если ты и дальше продолжишь так потрясающе откровенно показывать, насколько тебе хорошо от моего члена в заднице.       Я лизнул его ладонь и Арсений вышел из меня почти полностью. Благо, чтобы потом вновь войти. Медленно. Слишком медленно. Раз за разом он неспешно толкался в меня, но делал это так, что всё время попадал точно по простате, из-за я сходил с ума.       Не прекращая буквально вылизывать его ладонь, я как мог тихо стонал и рвано, полузадушено дышал.       ― Быстрее… Я прошу тебя. Не могу больше…       ― Малыш, это возможно только если я уберу руку. Как ты считаешь, у нас есть шанс, что соседи не вызовут полицию? ― с явной улыбкой в голосе спросил мужчина, лизнув меня за ухом.       ― Да. Да, пожалуйста… Я могу быть тихим… Только, пожалуйста, трахни меня… Не сдерживайся.       ― Ты не представляешь как бы мне хотелось сказать тебе тоже самое.       Рука отпустила меня окончательно и теперь Арсений, зафиксировав меня за бёрда, наконец, ускорил темп.       Я же уткнулся лицом в изгиб локтя, заглушая себя дополнительно ещё и так. И почти плакал от дикого кайфа, словно электричеством проходящим через всё тело.       ― Какой ты тесный… Такой сексуальный. Боже правый, малыш… Этот голос… Он проникал будто внутрь меня, ласкал изнутри, подхлёстывая возбуждение. Я чувствовал, что не выдержу так долго. Чувствовал, что ещё вот-вот сорвусь и, скорее всего, потеряю сознание от переизбытка чувств.       ― Малыш, боже, да… Сожми меня сильнее… Такой… Блять, какой ты…       Движения стали ещё более резкими, несдержанными.       Шёпот Арсения отпечатался в подсознании и теперь ничем не вытравить будет. Мне было так ахринительно хорошо. Я так хотел, чтобы это не заканчивалось…       Стоило только мужчине коснуться моего члена, как я, укусив себя за руку, рухнул в пучину оргазма. Меня трясло как припадочного и я чувствовал, что Арсения потряхивало не меньше.       ― Сладкий… ― благоговейно шептал он, обнимая поперёк пояса и поглаживая по животу. Я чувствовал его поцелуи на шее. Я чувствовал себя просто пиздецки потрясающе. И потрясающим.       Спустя, казалось бы, мгновение, он вышел из меня, отстранился и поднырнул под мои руки, обнимая спереди и выпрямляя.       ― Пойдём в душ, Вань, ― прошептал он.       Я кивнул, чувствуя слабость. Если бы он меня не поддерживал, я бы тут же упал.       В душе он ласково водил по моей коже губкой со своим гелем с яблоками. Целовал куда придётся и улыбался. Улыбался так, словно это самый прекрасный вечер в его жизни.       Я улыбался тоже, но где-то глубоко внутри чувствовал бесконечную грусть.       Засыпали мы в обнимку, прижавшись друг к другу тесно-тесно.       А на утро… На утро мы пили приготовленный им кофе и ели разогретые в микроволновке горячие бутерброды со всё теми же сыром и колбасой, что и ночью. И вели нехитрый разговор о погоде и работе.       ― Слушай, а у кого ты бил свои татуировки? ― поинтересовался я, не скрываясь разглядывая руки Арсения.       ― О-о-о, ― рассмеялся мужчина. ― Был у меня в своё время друг, решивший стать тату-мастером и активно склонявший всё своё окружение на то, чтобы оно стало его холстами для практики. Я оказался одним из самых лояльных его знакомых и заполучил в награду четыре прекрасных разнокалиберных портака разной степени портачности, ― моё выражение лица видимо было весьма говорящим, что Арсений вновь рассмеялся и пояснил: ― Ну а потом, спустя годы учёбы и осквернения других людей, исправил свои же косяки, сделав из четырёх разномастных татух два полноценных рукава.       ― Под этим великолепием есть ещё какие-то четыре татуировки?! ― опешил я.       ― Вот, смотри, ― разулыбался вновь мужчина, пододвигаясь вместе со стулом ближе ко мне. ― На этой руке изначально и были змеи, вот здесь, видишь? Потом он их просто откорректировал, чтобы они были не такими печальными. Добавил теней. А вот здесь, ― он повернул руку ладонью вверх. ― была самая первая его работа на мне и практически первая в принципе. Слегка кривоватая геометрия. Её пришлось сперва удалять лазером, иначе не перекрыть совсем было. Дай руку, ― я протянул требуемую конечность и он, взяв её за запястье, провёл кончиками моих пальцев по своему предплечью, покрытому змеями. ― Чувствуешь?       ― Да… Будто шрамы…       ― Это они и есть. Этот дурак так хреново работал, что буквально пропорол кожу иглой. Слишком глубоко работал.       ― Да уж, вот тебе и награда за лояльность к начинающему мастеру, ― присвистнул я, позволив себе ещё немного поизучать неровность кожи под действительно красивой работой.       ― Ну, то было другое время. Не было всего того количества мастеров, обучающий татуировке и материалов в свободном доступе, на которых можно тренироваться. И он фактически самостоятельно изучал это мастерство, методом проб и ошибок. На себе, между прочим, тоже набил парочку. Такая себе была идея, скажу я тебе.       ― Ничего себе! Да уж, идея огонь. Ну… По крайней мере потом он исправил свои ошибки, ― кивнул я и отпустил руку Арсения. ― Получилось круто. Так что, дашь контакт этого Мирослава? Или прячешь своё сокровище? ― я улыбнулся, допивая свой кофе.       ― О, нет, нисколько не прячу, ― рассмеялся мужчина. ― Могу номер продиктовать или кинуть ссылку на страничку в ВК.       Фактически он вновь предлагал мне выбор: делиться какими-либо своими контактами или нет, просто записав номер мастера в свой телефон.       Внутри меня всё горело от предвкушения и нервов одновременно. Одно дело умудриться провести восхитительную ночь с таким мужчиной, и совсем другое продолжить каким-либо образом общение с ним. С моим набором загонов самое оно для того, чтобы довести себя до ручки.       И тем не менее…       ― Да, давай ссылку, сразу хоть гляну и другие его работы. Запишешь номер? Кинешь на Вотсап или Телеграмм, ― решил я, всё же оставив себе место для отступления: номер всегда можно сменить, если что.       Арсений на это еле заметно ухмыльнулся одним краем губ.       Потом мы ещё немного поболтали о татуировках, о том, какие ещё два портака у Арсения было, о том, что я планирую себе набить, если планирую и во сколько Арсению обошлось всё это. И я начал собираться домой.       Мужчина проводил меня до дверей квартиры, спросил, не вызвать ли ему мне такси и получив вежливый отказ, даже как-то смутился, начав бормотать что-то о том, что он вообще не то имел в виду.       Настал мой черёд улыбаться.       ― Мне не далеко отсюда на самом деле, не волнуйся, ― я подошёл к нему и, повинуясь порыву, привстал на цыпочки, легонько чмокнув его в щёку.       И стараясь не думать о том, что это тупо, глупо и «по-школьниковски».       ― Хорошо, ― кивнул он, выглядя весьма довольным, хоть и всё ещё смущённым. ― Тогда… Пока?       ― Пока. Буду ждать ссылку, ― на последнем заряде смелости сказал я и вышел из квартиры Арсения.       И, конечно же, стараясь не думать о том, вернусь ли я сюда и напишет ли он мне вообще.       Но, разумеется, зациклился именно на этом, не имея возможности даже музыкой отвлечь себя от мрачных мыслей, давящих на самооценку.       Арсений написал минуты через две.