Послать бы тебя на

«Блять! Сука! Иди нахуй!» — хотел бы он сейчас сказать, внезапно захотевшему посрать мемберу, но это был малыш Чонгук, поэтому у Чимина даже мысли не поднимались, а вернее не опускались до такой степени брани на любимого макнэ. А ведь он уже почти дошел до кульминации в своей дрочке. Сперматоксикоз ударил по мозгам внезапно во время тренировки, потому что было слишком жарко. Помимо идеальных мемберов, его окружали не менее идеальные танцоры, чертовски сексуальные, накаченные, богически двигающиеся танцоры. А когда их лица скрыты черными масками, а тела обтянуты полупрозрачными майками или вообще отсутствует верх, ибо жарко очень, фантазия Чимина говорит «привет» и начинает шалить. Вот и сегодня, он отрабатывал свой сольник и десяток крупных накаченных парней окружили его в плотное кольцо, и надо было ему подумать о себе, как о бедной слабой овечке, загнанной в западню стаей ненасытных волков. Он еле дотанцевал и пулей направился в общежитие, потому что в голове: его уже по кругу пустили раза так два, да простят его блядские мысли ни в чем не повинные танцоры компании. Он был рад, что мемберы еще в студии и сразу занял ванную, включив теплую воду, скинул с себя все шмотки, наконец, прикоснувшись к уже эрегированному члену. Издав протяжный стон, он стал прокручивать в голове грязные сцены с танцорами в масках, намеренно скрывая их лица даже в мыслях, пытаясь не запятнать своей похотью людей, с которыми работает каждый день, ну хоть где-то воспитание берет верх. Уже постанывая без остановки, он словно в танце слегка приседал, немного сгибая колени, одной рукой не отрываясь от члена, а второй водя по соскам, представляя беспорядочно блуждающие по его телу чужие руки. Поднимался к лицу и вставлял поочередно свои пальцы в рот, посасывая их, причмокивая максимально пошло. Хорошо-то как, думал он, пока резко не открылась дверь, и не раздался бешеный крик, — Срааать! — Прости хён, я быстренько, — уселся на унитаз Чонгук, а Чимин от испуга и стыда чуть в слив не смылся. Послать бы его сейчас, но это же любимый малыш Чимина, он никогда его не ругает, не выгоняет и вообще обращается, как с драгоценностью. Лучше бы это был кто-то из хёнов, хотя у них ума бы хватило воспользоваться отдельным туалетом наверху. «Чонгук, какой же ты глупыш… и до чего же сучная ситуация!» Стоит, не двигается, мокнет под водой, молясь, чтобы Гуки закончил все свои нужды и свалил нахрен, ибо блять! Уже печёт ниже пояса так, что, кажется, сейчас дым из задницы повалит. А «мелкий» притаился, какает как-то тихо, думает Чимин, не смея повернуться, представляет котят с щенятами в руках бабули, чтобы стояк упал к чертям собачьим. — Хён, ты очень красивый, — внезапно слышит из-за спины Чимин и вздрагивает, делая похолоднее воду, потому что старая сучка высунула язык и показав средний палец, свалила из головы вместе с живностью, оставив стрелку неподвижно на двенадцати. — Ха, ха, да спасибо, я в курсе, да, спасибо, Чонгуки, — немного дебильным тоном отвечает сбитый с толку Чимин. — Твоя красота отличается, — продолжает рассуждать, сидящий на толчке в позе мыслителя Чонгук. Чимин не выдержал и посмотрел на него через плечо, приподнимая в изумлении одну бровь. Макнэ выглядел таким милым, сидя поджав ноги, придерживая голову на ладони одной руки и смотря большими восхищенными глазами на хёна. — И чем же? — вдруг заинтересовывается Чимин, незаметно кладя руку на член и прикусывая губу, смотрит на младшего. — Ну, знаешь, вот взять Хоби-хёна, он тоже пластичный танцор, жилистый, худой, как и ты, но вот на него смотришь — мужик мужиком, а ты… Проказник под душем, слегка сдавливает головку члена, проглатывая чуть не вылетевший звук наслаждения, на грани возможного контролируя свое тело, чтобы не выдать непристойных действий. Он думает, что это какой-то новый извращенный вид получения удовольствия. Потому что впервые придается ласкам блудливым рук шаловливых, возбуждаясь от слов о себе из уст не просто человека, а малыша Гуки, его невинного макнэшички. И это невероятно заводит, сносит все тормоза и устои, размывает границы допустимого, потому что не только тело сейчас бьется в развратном сладострастии, но и мозг заводится, обещая беспрецедентную кульминацию и тела и души. «Это грязно, Чимин, ты грязный! Низко, очень низко павший, человек» — думает про себя Чимин, но останавливаться не планирует, его сильнее завлекает эта странная игра, а удовольствие ни на что не похожее от того что его могут застукать в любую секунду, будоражит кровь. Чонгук и в ус не дует, что там за спиной хёна происходит, сидит такой невинный на унитазе, бормочет что-то там, буквально удовлетворяя своими речами похотливый разум Чимина. — А твоя фигура, словно и мужская, а вот сейчас смотрю, она такая изящная, без одежды ты очень хрупкий и привлекательный… «Давай, малыш, не останавливайся» — упивается комплиментами Чимин. — Ты не подумай, я ни на что не намекаю, ты мужественный и крепкий, просто такой… — Андрогинный. Это называется, — внезапно открывается дверь в ванную, которая с недавнего времени стала проходным двором и внутрь заходит лидер группы, — Блин, какого вы все толчки в общежитии позанимали, тут срут, там ссут! О! Чимин, извини! — Да похер уже, заходи конечно… — Я закончил, хён, еще раз сорян, — быстренько натянул брюки и смысля Чонгук. «Сука, шли бы вы все, такой кайф обломали…» — сетует про себя Чимин и слышит щелчок двери. В его голове вдруг проносится мысль, а собственно, почему он не закрыл дверь, это же гениально, как ни посмотри. И уже бы подрочил и помылся бы. Стоит, думает, а потом понимает, что стоит не только он и не только у него. Потому что он, конечно, не телепат, но то, что сейчас к нему точно жмется тело старшего с конкретным таким, судя по ощущениям большим желанием — сомнений нет. «Он, блять, голый что ли?» — опускает немного голову и получает моментальный ответ от проницательного лидера. — Да, я голый, — низким голосом, проникающим в каждую клеточку тела мгновенным трепетом, произносит Намджун и опускает руки на плечи Чимина, чем вызывает еще больше вопросов и непонимания происходящего, а после заглядывает вперед через плечо и видит нешуточное, умоляющее уже что-то сделать с ним, возбуждение младшего. — Сколько бы не думал об этом, — будничным тоном начинает Ким, обхватывая крупными ладонями тонкую шею Чимина и замыкает её в два слоя рук, — Но наш макнэ прав, твое тело изумительное, — притягивает ближе к себе не отпуская шею, — Не подумай, я не извращенец, мы оба парни и понимаем, как бывает нелегко справляться с демонами, особенно стоячими демонами, правда, Мини? — казалось, с грубой издевкой произносит лидер, прекрасно зная, что так его зовет только на трансляциях, когда обозначает их шутливый союз Мини-Мони. И сразу с пошлым чмоканьем пухлых губ примыкает к его уху, опаляя дыханием холодную от воды кожу, облизывая, нагло проникая языком в ушную раковину, отчего Чимин неосознанно подгибает колени и упирается ягодицами в пах Джуна. Из-за разницы в росте, Намджуну приходиться согнуться, заключая Чимина в себе в подобии буквы «С», не давая отодвинуться. Он берет с полки тюбик масла для тела с ароматом миндаля, заботливо купленного Джином и оставленного для общего пользования, чтобы, как он говорил: «Кожа моих любимых младшеньких была шелковистой». Выдавив на ладонь, прижимавшую до этого к себе за живот Чимина, он просунул её между его ног, смазывая маслом внутреннюю часть бедер. А после толкнулся членом в бедра Пака, так, чтобы его стояк вошел в узкое отверстие между его ногами. — Малыш, сожми сильнее ноги, уже в щёку рычит Намджун. «Когда это я стал малышом? Да поебать!» — Пак, прикрыв глаза, уже не стоит, а кажется, держится за счет тела лидера, отведя назад руки и обхватив плечи сексуального, до потери сознания, возбуждающего Кима. Внизу невыносимо ноет, но Чимин хочет довести себя до крайней степени исступления, один хуй, сегодня у него день экспериментов и новых незабываемых ощущений. — Боже! Намджун, это изврат… — хрипло произносит Чимин, понимающий вроде пиздецовую составляющую ситуации, но которому уже похуй, потому что Намджун извращенец похлеще него, но он такой крупный, прям как самцы из блядских фантазий Чимина, горячий и смелый, как будто это обычное дело пристроиться к согруппнику в душе и трахать его в бедра. — Не богохульствуй, — мычит куда-то в шею Намджун, плавно двигая тазом навстречу узкой дырочке, между старательно сжатыми Чимином ногами, попутно проезжаясь по его яичкам. — Размер как у коня, и ростом наградили и дубиной… — бормочет Чимин, понимая, что у Намджуна не только рост исполинский, голова и руки… — Блять, как же хочется оставить на тебе отметины, — уже на своей волне поплыл Ким, продолжая тереться губами то по лицу, то по шее Чимина. А вот Чимин думалку отключил, потому что слишком сильно сжимает плечи Намджуна, почти до синяков, но тот начинает ритмичнее подмахивать бедрами, от чего Паку приходится оторваться от его тела и, наклонившись вперед, облокотиться на плитку душевой. Намджун одной рукой обхватывает Чимина под живот, второй берет его член, который сочится аки шланг поливочный, и готов взорваться фонтаном. Пак начинает стонать, с ужасом понимая это, прикрывает рот ладонью, Намджун откровенно кайфует от высокого диапазона вокалиста. Продолжает надрачивать младшему, надавливая на головку, отчего Чимин не выдерживает и прикусывая ладонь, кончает, сгибаясь пополам, растяжка позволяет. Намджун с восхищением смотрит на гимнастические трюки Чимина, подхватывая его за тазобедренные косточки, чтобы тот не упал и, еще пару раз толкнувшись в уже еле сдерживаемые вместе ноги, кончает на ловко подставленную паковскую грудь. — Чудеса растяжки, — смеется Намджун, прижимая Чимина к себе, растирая попутно свое семя у него на груди, которое сразу смывает вода. — Я бы поцеловал тебя, Чимин, — шепчет ему на ухо, — но это выдаст нас, да и мы не возлюбленные, верно? Это просто взаимная разрядка, — добавляет и целует его в затылок, отпуская истощенного, опустошенного и охуительно удовлетворенного хубэ из своих рук. Когда парни вышли из ванной, и пошли в свои комнаты через гостиную, Чимин поймал странный взгляд сидящего там макнэ. Судя по всему, устроившегося на диване и ожидающего очередь в душ, так как рядом лежали плавки и чистая футболка с шортами. — Закончили? — таким же, как и взгляд, странным тоном спросил Чонгук, глядя в глаза Чимина. Намджун не обращая внимания, пошел к себе, а вот Пака почему-то дернуло от пронзительного взора черных глаз любимого макнэ. — Чонгукиии, — потянул Чимин, расплываясь в сияющей улыбке, — Хён так навонял, лучше не ходить туда, я чуть не сдох, — смеясь, жаловался Пак, опускаясь на диван рядом с младшим. — Что там по ящику? — взял пульт Чимин, пытаясь разрядить обстановку, чувствуя пристальный взгляд, неотрываемый от него ни на секунду. — От тебя сексом пахнет, — в десятку попадает Чонгук, приблизившись к застывшему с пультом в руках Чимину, вдыхая носом, — Тоже так хочу, — добивает. — А, ну… — потерял, как разговаривать Чимин. — Скажешь, что за гель ты использовал, хён? «П-п-пронесло? Пронесло же, да?» — бьется в конвульсиях мозг старшего. — Тоже хочу такой аромат, дико сексуальный! — подмигнул макнэ и скрылся в ванной. «Подъеб? Пиздееец…» — Чимин так и ушел в диван, пряча ладонями лицо. Чонгук войдя в ванную, шумно вдохнул запах, оставшийся после хёнов, — Тоже так хочу…