Дисбаланс

Эггси придирчиво осматривает накрытый стол. Он поправляет тарелки и вилки, дергает скатерть, и временами поглядывает на плиту, пытаясь не прозевать момент, когда его тесто для блинчиков станет полноценным блином. Он трет затылок, еще больше взъерошивая волосы после сна, и кидает взгляд на часы. Восемь утра, а его еще нет. Обещал приехать к половине восьмого. Эггси нетерпеливо дергает ногой, и поворачивается обратно к плите. Он не видел Гарри почти неделю с тех пор, как его отправили куда-то в Америку, разбираться с последствиями очередной миссии с контрабандой наркотиков. С непонятным наркокартелем разобрались… ммм… Стейтсман? Вроде так они себя называют, Эггси не особо уверен. Он не запоминал. Американская сеть пригласила их в гости, и почему-то Гарри и Мерлин решили, что можно с самого начала отправить туда только Артура и Борса. Эггси немного возмущен, что его не взяли с собой. Он же напарник Гарри! И партнер! На секунду Анвин отвлекается от своих мыслей и переворачивает блин на сковороде, ловко орудуя лопаткой. Он морщится от боли в раненном плече, в которое его подстрелили пару недель назад. Даже несмотря на чудодейственные препараты Кингсман, нормальное восстановление никто не отменял. Не беря в расчет то, что он сам на момент обнаружения американского агентства практически только-только вернулся с миссии в Иране, Эггси продолжает беззлобно ворчать себе под нос. Они разговаривали с Гарри перед его полетом обратно на родные земли, и, судя по расчетам, он уже должен был вернуться и сидеть за столом в своем собственном доме. Ну, в их доме. Эггси выключает плиту, и поворачивается, привычно осматривая столовую и коридор, который видно с того места, где он стоит. Где-то там его обувь стоит на одной полке с обувью Гарри, а на вешалке рядом с серым пальто висит желтая куртка. На кухонной столешнице лежит плохо сложенный фартук, который Эггси кинул туда пару дней назад, устав бороться с завязками на спине. Улыбка сама по себе появляется на губах, и Анвин вновь смотрит на часы. Еще немного, и Гарри вернется домой, а он встретит его с распростёртыми объятьями. Словно предугадав его мысли, в дверной замок вставляется ключ и проворачивается несколько раз. Полоска света появляется на полу коридора, а Эггси уже несется в сторону входной двери. Тапочки на его ногах в виде плюшевых щенят, которые ему подарила Рокси на «новоселье», смешно шаркают по полу, и Эггси спотыкается о порожек. Он почти что вываливается из-за поворота, и его подхватывают холодные руки, прижимая к себе, а ухо обдает морозом. Гарри обнимает его, ставя на ноги, а ткань зимнего пальто приятно холодит кожу щеки, к которой она прижимается. Эггси смеется, уткнувшись носом в плечо мужчины, и обнимает его в ответ, не обращая внимания на открытую дверь и снег снаружи, часть которого уже замела крыльцо их дома. — Аккуратнее, мальчик мой, — Гарри трется носом об его висок, мягко целуя кожу, и захлопывает дверь позади себя ногой. — А как же «Здравствуй, Эггси, я вернулся»? — Анвин поднимает подбородок и обхватывает лицо Гарри руками. Он чувствует, как его настроение сразу подскакивает вверх. Удивительно, что для этого хватает только одного вида Гарри — живого и вернувшегося домой. — Здравствуй, Эггси, я вернулся, — Харт поворачивает голову и мягко целует его ладонь, прижимаясь к ней щекой. Его глаза озорно блестят, хоть и застелены немного усталой дымкой. Сложные переговоры со Стейтсман и долгий перелет вымотали его, но Гарри улыбается нежной улыбкой, прижимая своего мальчика ближе к себе. Он дома. — Уже лучше, сэр, — бормочет Эггси, нахально усмехнувшись, и заставляет Гарри склонить голову, чуть потянув на себя. Ему не терпится прижаться к Харту еще ближе, чем сейчас, поэтому он старается удовлетворить свою потребность приветственным поцелуем. Губы мягко касаются чужих, и вот Эггси уже пылает, ощущая не холод от пальто, а настоящий жар. Это не ощущается как возбуждение, а больше как… жажда. Жажда этого человека рядом с собой, желание чувствовать все то, что принадлежит ему и будет его. А Эггси будет ему принадлежать. Он уже принадлежит — душой и телом. А особенно своей задницей. Они отрываются друг от друга, и Эггси помогает Гарри снять пальто, улыбаясь тому, как мужчина недовольно бурчит о поездке домой из ателье. Утренние пробки, а особенно в зимнее утро, заставили его задержаться. Эггси тянет Харта за собой на кухню, пока тот продолжает разглагольствовать о явно незаконном наличии прав у некоторых водителей в центре Лондона, и усаживает его за стол. Счастливый и явно довольный при входе в дом Гарри мгновенно превращается в возмущённого и ворчащего пассажира. Пока Эггси кладет несколько блинов ему на тарелку, Гарри успевает продумать и рассказать о как минимум девяти способах убить тех водителей в утренней пробке, которые пролезали перед его такси. Эггси смотрит на него такого и улыбается еще шире. Вот он — его партнер на всю оставшуюся жизнь. Сидит на их общей кухне, и уплетает приготовленные блины, стараясь не разговаривать с набитым ртом. Тот, ради кого он бросится под пули, и тот, кто бросится под них ради него самого. Его наставник, вырвавший его из бездны бедности, и показавший, как Эггси может использовать свои способности в этом мире. Гарри замечает его немного поплывший взгляд и замирает, перестав жевать. Так нелепо. Но, проглотив блин, он улыбается ему той самой улыбкой, которая предназначена только Эггси. С тех пор, как они вернулись с миссии под прикрытием в Венеции, Гарри стал намного чаще так улыбаться. Они временами ссорятся. Эггси испытывает терпение Гарри, нарываясь и старясь выбесить его, чтобы сбить временами проявляющийся снобный лоск, а он пытается сохранять спокойствие при любой ситуации. Они спят в одной постели, и Гарри постоянно жалуется, что Эггси и теплое одеяло — это несовместимые вещи. Что парень горячий как печка, и часто пинается. Они просыпаются по несколько раз за ночь от кошмаров друг друга и снова быстро засыпают, сплетаясь в одно единое целое. Мерлин закатывает глаза каждый раз, когда замечает их сплетенные пальцы под столом, а Рокси морщит нос, когда Эггси целует Гарри перед тем, как уйти. Мишель звонит несколько раз в неделю, чтобы узнать, как дела у её сына. Гарри всегда молчит, пока Эггси разговаривает с матерью, но после касается его в жесте немой поддержки. Семейные отношения медленно восстанавливаются. Обезьянка обожает Гарри всей душой и сердцем. А особенно сильно в те моменты, когда он тайком дает ей сладкое, несмотря на запрет Эггси. Анвин знает об этом, но молчит, когда замечает на щеках сестры крошки шоколада. Они семья, хоть и странная. Два человека, проводящие половину времени в разъездах по всему миру, а вторую половину практически не отлепляясь друг от друга. Эггси, можно сказать, мечтал об этом. И сейчас, сидя ранним утром на кухне, пока Гарри продолжает завтракать, он впервые чувствует баланс в своей жизни. А всего лишь-то надо было сыграть проститутку. Простите, представителя эскортной службы.