10 дней до самоубийства

      Я собираюсь себя убить.       Я определился как, где и даже записку написал. Я бывал там много раз, очень красивый пейзаж открывается с этого давно заброшенного дома. Я не знаю, что там случилось, от дома остался только бетонный каркас. Ни сломаных дверей, ни разбитых окон, ни старой мебели абсолютно пусто. Даже граффити, которых, как следствие, в подобном месте должно быть просто завались, нет. Кажется я единственный, кто знает о нём, но оно и хорошо, найдут не скоро. И моя цель 14 этаж.        Выходя на улицу, чувствуя привычную тяжесть на спине, хорошо, что я отказался от идеи идти с пустыми руками. Он поправил портфель, и по серому сухому асфальту застучали каблуками осенние берцы. В тяжёлые ботинки были заправлены чёрные джинсы с ключами на цепи, из под длинного чёрного пальто виделась чёрная толстовка с белой, нечитаемой, полуотвалившейся надписью. Бледное лицо обрамляли длинные тёмно-русые волосы, убранные в аккуратный пучок. Ярко зелёные, бездонные глаза в сумерках словно светились. Под этими прекрасными глазами красовались синяки, что делало вид парня ещё более измотанным. Фонари ещё не зажглись, и невероятные краски осенних листьев словно потухли и затаились, готовясь вот вот вспыхнусть яркими тёплыми огнями. Но сейчас даже осень была серой. Как жаль, ведь впереди зима, и совсем скоро цвета вовсе пропадут из этого унылого места. А серые пятиэтажки, что окружали его всё детство и юность, не переставая, намекали: «А что, если ты никогда не увидишь что-то кроме этого пейзажа? Что, если однажды ты проснёшься и обнаружишь, что цветов больше нет, а мир стал монохромным?". Конечно это не так, эти мысли что-то на грани фантастики. А эти страхи что-то близкое к тому, когда ты, стоя на балконе, боишься уронить телефон. Он даже не думал, хочет ли в последний раз насладится видом мирно падающих в свете фонаря осенних листьев, или не хочет знать о хорошем совсем, лишь бы не давать себе надежду. Но краски листьев не могут помочь в его состоянии. Да, это красиво, но это не причина продолжать жить. Что же по-прежнему держит его в этом мире, так это сигареты, успокоение, проходящие через всё тело вместе с дымом, оседающим в лёгких. Однако это того стоило, и он свернул в ближайший магазин, в котором продадут. И всё же так дорого. Хотя чего уж теперь беречь деньги, они ему больше не нужны.        - А тот, что ты взял, вкусный? Как он? - зеленоглазый парнишка лет 17 вздрогнул от неожиданности, чуть не обранив свою спонтанную покупку: банку энергетика. Совсем рядом с его лицом была чья то улыбающаяся физиономия. Зелёные глаза встретились с голубыми, в ответ на высокий, стройный голос нового собеседника зазвучал низкий и хриплый.        - Я впервые его беру, - тело немного сковало, а в руку с холодной банкой отдалался болевой импульс.        - Тогда я возьму тот же, и вместе его попробуем, - голубые глаза засверкали в свете ламп круглосуточного, только сейчас впримившись и подняв глаза, стало возможно разглядеть собеседника.        Схватил такую же банку своей загорелой ручонкой. Встав в полный рост казавшийся таким хрупким и маленьким мальчик, оказался на несколько сантиметров выше горе-суицыдника. Да уж, проигрыш в этом глупом соревновании-неприятная штука. Хотя, пожалуй, худоба мальчишки компенсировала рост и немного подслащивала яд. На худеньком теле невероятно мило смотрелись белая короткая толстовка с картиной заката, из под которой робко выглядывает воротник тёмно-синей рубашки. Светлые джинсы и завершавшие образ белые невысокие кеды и видневшиеся из под подворотов тёмно-синие носки с рисунком звёздного неба. Голубоглазый блондин так ярко выражал свои эмоции, что, в какой-то момент, в мир вернулись краски, на улице вместе с компанией нового знакомого внезапно пропал холод. Горели фонари, и в их свете ненавязчиво купались опадающие с деревьев невероятной красоты листья.        "Я бывал здесь много раз, очень красивый пейзаж открывается с этого давно заброшенного дома. Но был ли я тут хоть раз не в одиночестве? Что ж, теперь мой ответ "да". Как бы мне не хотелось, я не могу прыгнуть сейчас, он здесь, он говорит о себе и смотрит на меня. Знакомое покалывание в руке. Высота так притягательна, не думаю, что смерть хоть когда-то была настолько манящей. Но, как я смирился с тем, что умру, так же я смирюсь и с невозможностью сделать это сейчас. Он смотрит на меня своими блестящими глазами, и свет, что они излучают, ослепляет мою тьму. Как папсово звучит всё это, но глядя на него, я совсем не могу думать о плохом. Мир обрёл краски. Только сейчас я заметил, какое близкое и бездонное отсюда, небо. Здесь холодно, при дыхании из его рта идёт пар. В попытках согреть свои красные руки он дышит на них и трёт, засовывая поглубже в рукава толстовки. Каждое движение этого хрупкого, наивного мальчика вызывает восторг, столь грациозные, плавные и милые словно он не человек вовсе. Он - не человек, он -искусство. Как будто ненастоящий, но такой живой, яркий, чувственный, этот серый жестокий мир не заслуживает такую красоту и свет. Я боюсь до него докоснуться, что, если я задену его свет, разобью его крылья, однажды потушив этот огонь, я уже не смогу его зажечь. Но я хочу попытаться, хочу гореть вместе с ним. Имею ли я на это право?..."        - Напомни, как тебя зовут? - это самое искусство сейчас вопросительно смотрело на него своим аккуратным личиком.       - А..Артём, что на счёт тебя? - Артём силился оторвать взгляд от мальчика, но это было совершенно невозможно. К счастью, парнишка сам отвернулся, продолжая, однако завораживающее и так искренне, улыбаться, не позволяя всё же отвернуться.       - Я Саша, - назвалось человеческим именем искусство, не переставая окрашивать красками мир вокруг этих двоих. Они будто находились в куполе, и только в его пределах мир был живым, а за ними только пустота и серость.       - А сколько тебе, Саша?       - 16, а тебе? Хотя нет, подожди, я сам угадаю. Тебе.... 17!       - Браво Саша, ты мог бы этим зарабатывать.       - Хм.. обычно друзья зовут меня Саня, а тебя друзья как зовут?       - Меня не зовут, я сам прихожу, - взрыв смеха по левую руку заставил брюнета вздрогнуть от неожиданности. Такой реакции на свои глупые шутки он ещё не получал.        Как же так получилось, что в итоге он сидит в уличной одежде на своей кровати и смотрит на номер в его списке контактов "Сашенька♡ 79*******". Когда новый знакомый записывал номер к нему в телефон, его лицо просто пылало, да и сам он горел. Но сейчас в темноте квартиры цвета снова пропали, мир вновь чёрнобелый. Огонь мог гореть только, когда его что-то подпитывает, но теперь он остался один, как и всегда один. Квартира оказалась такой огромной и пустой, а в груди вновь болело. И боль только усилилась, случилось самое страшное, мальчик дал ему надежду. - Я дам ему шанс. Я не должен этого делать, это не должно ничего для меня значить. Но я просто не могу поступить иначе...       Его сознание на секунду помутилось, а уже в следующую он почувствовал дикий страх. Он бился в агонии, силился заплакать, но не мог. Хотел бится о стены, словно зверь загнаный в клетку, но не мог. Обхватив своё тело трясущимися руками и сгорбив спину, как будто подставляя её под удар лишь бы защитить переднюю часть тела и выронив телефон. Он очумело бегал глазами по своей тёмной комнате, пока его взгляд не наткнулся на блестящее в тусклом свете окна лезвие. В руке привычно кольнуло.