10 дней до самоубийства

ДЕНЬ 2        В комнате холодно, этот холод чувствуется даже под одеялом. Мурашки бегают по телу и ощущаются как настоящие насекомые, холод пробирает до костей. Он не может встать с кровати, его тело сковало и каждое движение причиняет невыносимую боль. Ощущение что прикован к кровати цепями, и эти цепи словно пронизывают тело насквозь, секунды тянутся словно годы. Его глаза залила чёрная краска и он бльше не может различить цветов. Эти жуки действительно бегают по потолку или по его глазам? Тусклый свет телефона озарил комнату, и казался настолько ярким что от него болели глаза. Карнавал из чёрно-серых оттенков всё не хотел кончатся. Похоже сегодня будет самый обычный день.        Он не обращал внимания ни на острую боль в левой руке, ни в спине, ни в целом во всём его теле. Голые ступни словно коснулись льда, а не просто холодного пола. С каждым его движением он только сильнее уставал, а боль только усиливалась. Так или иначе вскоре он уже стоял на холодном полу оставив постель полную насекомых, он не мог отделаться от ощущения нормальности происходящего. Его взгляд зацепился за мобильник -с этого и начьнём-, он взял телефон. Тот почти сразу включился сам, от ударившего в глаза света зрачки парня сузились. Это было к лучшему, так он хоть немного проснулся. Левое предплечье пульсировало и горело, он не был уверен что вообще сможет сегодня пользоваться левой рукой.Завтрак был холодным и безвкусным как и в многие дни до этого, хотя может ему просто кажется. Раз уж цвета пропали, то с чего он взял что остальные ощущения останутся с ним.        Он должен бы думать о том что потеряв его номер он потерял надежду, должен бы себя жалеть. Но он не мог ему было слишком больно даже думать об этом. Это так странно ведь они общались совсем недолго. Но от него будто оторвали кусок. Дыра в груди снова разьедала его изнутри, она болит и кровоточит он точно знал это. Всё вокруг для него давно было таким холодным чужим, и он старался соответствовать. Эти ощущения давно ему знакомы, сколько уже лет? Он не помнил. Холодная еда, холодный ветер, холодные полы многочисленных балконов и заброшек, холодная постель, холодные руки, холодный взгляд, холодное лезвие, холодный фильтр сигареты, холодный газированый напиток стреляющий в мозг, холодное общение, холодный разум.

И холодное одиночество.

       Нужно было идти на учёбу, хотя это так глупо. Он ведь всё равно ничего не понимает, но и проблем не хотелось, а они точно будут если его отчислят. И дело даже не в страхе перед будущим, ведь у него нет будущего. Что намного страшнее так это куда более материальная проблема даже материальнее чем возможное отсутствие пофесии- его собственный отец. А ведь их отношения когда-то были тёплыми и семейными, но в какой то момент всё рухнуло. Как и многие другие семьи его семью разрушил алкоголь. Он был ребёнком и совсем не понял как и почему это произошло, ему казалось что всё было в порядке, у них было всё. Просторная квартира, хорошая работа, они в конце концов были друг друга. Но однажды вечером отец немного выпил, и на следующий день тоже, а за тем ещё и ещё. Отец стал выпивать сначала чуть больше чем вчера, потом начинал пить чуть раньше чем вчера, а потом со словами вроде "ну градус же не понижают" приложился к бутылке кое чего покрепче. И так по наклонной их семейная идиллия скатилась в постоянные скандалы, с применением насилия и битьём всего что вообще могло разбиться. Как давно у них небыло нормального общения, так же давно уже совсем чужой мужчина лез в его жизнь. Всё время пытался узнать как у того дела с учёбой и работой, конечно его совсем не интересовала жизнь сына, только учёба. Это знание привычно било по самооценке, уже давно терпимо но всё ещё больно. Темновалосый юноша всегда знал что тоже склонен ко всякого рода зависимостям, но разве это могло его остановить? Ну по крайней мере он вредил только себе. Конечно всегда можно сказать что причиняя боль себе он причиняет её своим близким, но ведь он был совсем один.        На улице было не на грамм не теплее чем в доме, и цвета осени гасли и тонули в пасмурном, сером небе. Это небо было таким близким и густым, что казалось бы ещё чуть-чуть и он мог бы в нём утонуть. Он просто отвёл холодный взгляд, уже не таких ярких как казалось раньше глаз. На улице было серо и грязно. Да вобщем то всё в этой стране было серым и грязным, от абсолютно одинаковых домов, и вплоть до душ и помыслов людей в ней живущих. Но это было не удивительно когда твоя жизнь представляет собой рутину, а страна даже не золотую, максимум с дешёвой ободраной позолотой, клетку. Но время шло даже скорее бежало, а он в который раз пропускал мимо ушей заученные наизусть слова знакомой песни. Ему вообще то было плевать, не то что бы ему вообще было до чего то дело. Ему давно уже ничего не хотелось, даже сидеть в телефоне стало невыносимо скучно. Тёплый воздух бил в лицо при входе в однотипное серое здание, но это ощущение быстро исчезало и его снова пробивало мурашками. Он уже предвкушал совершенно обычный день не предвещавший ничего хорошего, как и всегда.

***

      Этот день прошёл не то что бы незаметно, он просто прошёл мимо него. Он будет невероятно горд собой если вспомнит хотя бы за что получил 3 по русскому, но ему будто совсем память отшибло. На удивоение похоже на амнезию, но объяснения этому он хоть убей не видел.        -Тёма, как ты себя чувствуешь? -над левым ухом прозвучал высокий голосок, а на плечо упали не длинные пряди блондинистых волос, староста - ты весь день спишь на ходу, как твоя голова?        - Как пиздец, только чуть больнее- "вау Артём, и это ты называешь заготовленный ответ?" В голове прозвучал его собственный саркастический тон "нихуя не смешно, иди убейся об стену"        После такого провала он поспешно удалился не сказав не слова, оставив девушку стоять в недоумении немного опустив своё милое личико. Он совсем в себе разочаровался "Неужто так сложно было ответить, что всё окей?!" Ну да это не правда, но ему то какое дело. Разочарование в себе, нанавить ко всему живому, и пронизывающий насквозь холод одиночества сами привели его на крышу. Он снова не знал как попал сюда, но это было уже не важно. Уголки тонких, холодных губ нервно дрогнули. Всё его тело била мелкая дрожь, отдельные мышцы дёргались. В этот раз он совсем в ином состоянии стоит здесь один. Он очень рад что один, ведь будь у него хоть кто то он бы вероятно не смог это сделать. Он жалеет только об одном, что не сможет увидеть реакцию знакомых и своего отца, на его холодный изуродованный труп. Кривая улыбка коснулась его губ, он мог услышать собственное сердцебиение и казалось никогда так остро не чувствовал собственное тело, нельзя отвлекаться приходится контролировать каждый шаг. Дыхание его настолько сбилось, что в какой то момент у него потемнело в глазах, после этого был пробел, сознание к нему вернулось когда он уже сидел на краю где кончалась каменная земля. Сначала он не чувствовал ничего. На руке было что то тёплое и мокрое, капля влаги блистела в тусклом свете. За ней на руки упала ещё одна, и ещё. Он плакал, впервые за столь долгое время. Нет он не плакал, он рыдал без возможности остановится. Захлёбываясь в слезах и всхлипах, то и дело срывался на отрывистые вопли. С крыши спустился он намного медленнее чем ожидал, по-прежнему чувствуя почву под ногами.        Холодная кровать и тёплые слёзы. Тёплую влагу своего тела приходилось компенсировать чем то холодным. Вот и тёплые капли крови, компенсировало холодное лезвие. Он уже не знал что чувствовал, но дико хотел от этих чувств избавится. Оставляя на коже новые и новые порезы. Тёплая слюна, холодный фильтр сигареты. Ожоги кровоточили не так сильно как порезы, зато боль была очень сильной и резкой. Кровь в особо глубоких порезах совсем не хотела останавливаться, небольшие капли обьединялись в более крупные. Эти жар и боль нельзя описать словами язык заплетался, а на его подушке образовывались красные узоры. В груди развивалось тёплое чувство в голове всё путалось, и только его пальцы оставались неизменно ледяными. Кровь мешалась со слезами, образуя собой такой себе коктельчик боли. В глазах всё плыло, тьма мешалась со светом единственной настольной лампы горящей в комнате. Холод мешался с теплом. А в сухом остатке только боль.        Торопливый, судорожно тревожный шёпот, звучал так странно в разодранном дикими криками горле. - Этот сукин сын дал мне надежду....