Подои меня, Хозяин!

             — Подои меня, Хозяин! — раздалось над головой фермера.       Замерев, парень, придерживая широкополую соломенную шляпу, поднял голову. От вида скромно мнущегося дойного бычка изо рта вырвался тяжкий вздох. Однако бычок, поняв, что фермер обратил на него внимание, просиял солнышком, и сделал пару шажочков, приближаясь ещё больше.       Фермер по имени Энрих — молодой мужчина тридцати лет, среднего телосложения и роста, с короткими светло-русыми волосами, серо-синими глазами. Его ферма одна из лучших. Для этого он приложил максимум своих усилий. Несколько загонов вот с такими бычками. Большое поле с посевами. Несколько построек, как домов, так и складских помещений. Само собой, трудился он здесь не один. Попробуй реализуй столько уникального молочка. Особенно если учесть, что несколько бычков очень активные и требовали к своим персонам слишком много хозяйского внимания.       Бычок — парень под два метра ростом, двадцати лет, с загорелой кожей и огромными сиськами, которые он так мило зажимал руками, делая скромный вид. Кожа красиво сочеталась со шкурой на руках и изогнутых коленями ногах — белая в чёрное пятно. Он без остановки дёргал хвостом с кисточкой и прядал ушками, рядом с которыми росли небольшие рожки. Вечно растрёпанные, чуть отросшие белые волосы иногда закрывали карие глазищи, в которых сверкали сердечки от взгляда на Хозяина.       — Мумука, чего ты такой неугомонный? — вздохнул Энрих, поднимаясь с колен.       — Хозяин, вы что, меня больше не любите?! Я вам надоел?! Вы хотите меня продать?! — тут же захныкал бычок, шумно всхлипывая.       — Почему сразу надоел? — Энрих поставил в угол садовые принадлежности и, повернувшись к бычку, упёр руки в бока. — Не отстанешь же, да? — бычок на это сделал слезливую мордаху и закивал. — Хорошо. Опять с тобой ничего не сделаю…       — Хозяин, вы такой потрясающий! — восторженно закричал бычок, кидаясь парню на шею, чуть ли не душа в объятиях.       — С таким хуём тебе бы самому всех трахать, — Энрих, когда был отпущен, похлопал по толстенному длинному члену бычка.       — Не хочу, — бычок обиженно вздёрнул носик и отвернулся. — Хочу, чтобы вы меня! Вот сюда! — повернувшись спиной, он наклонился, сжал ягодицы руками и раздвинул их, демонстрируя большое колечко ануса.       — Хорошо-хорошо, — хмыкнув, Энрих протянул руку, защекотав анус, заставляя бычка глухо застонать. — Иди пока в домик, гляну, как остальные, и приду к тебе.       Бычка как ветром сдуло. Окрылённый любовью к своему Хозяину, он тараном мчался в дом, тряся сиськами, членом и задницей. Покачав головой, Энрих направился в общий загон, где над тремя десятками таких же бычков старались всего два самца. Энрих всерьёз задумывался, что нужно бы докупить ещё парочку, а то не ровен час бычков прибавится, а два главенствующих элементарно не справляются. Попробуй-ка вдвоём оттрахай три десятка изнывающих от желания красавчиков.       Когда Энрих добрёл до загона, до ушей сразу донеслись громкие стоны и мычание. Похоже, самцы трудились не покладая хуёв, помогая бычкам производить их особое молочко. Стоило Хозяину оказаться в поле зрения, бычки тут же просияли, а вокруг разве что только сердечки не залетали. Сложно было спокойно дожидаться своей очереди, когда огромный хуй самца где-то вначале ряда…       — Спокойнее, — Энрих снова поднял руки в примирительном жесте. — Раздобуду я для вас ещё самцов. Никто без внимания не останется! А я не настолько выносливый, чтобы вас трахать круглые сутки, — он отступил на шаг к выходу, когда несколько бычков обступили его со всех сторон, как бы намекая, что всем хочется трахаться, а не с кем. Да и вид у одного из самцов был плачевный: явно бедняга выдохся, а перед ним такой красивый бычок стоит и брови хмурит. Как бы не врезал.       — Когда вы их найдёте? — спросил бычок чёрной масти, выходя вперёд. — Хозяин, мы тоже хотим! А пока своей очереди дождёшься, всё молоко пропадёт!       — Обещаю: в ближайшее время разберусь с этим! — Энрих сделал виноватый вид, и только благодаря ему он был отпущен. — Надо разобраться с этим! — в панике выдохнул он. — Иначе мои же бычки меня так затрахают, что дух испущу!       Выносливости бычкам было не занимать. Но им всегда хватало и пары минут — грубо говоря — со своим Хозяином. Служило этому — сильная эмоциональная привязанность. Только от одного осознания, что они чувствуют в своих задницах Хозяйский хуй, приводило их в экстаз, а от этого давали больше молока. Энрих чисто физически не мог отодрать всех из своего стада. По возможности старался никого не обделять вниманием, чтобы избежать конфликтов. Он даже тетрадочку завёл, где составил график. Сначала долго ржал над этим дебилизмом, но в итоге понял, что это его спасает. Но даже у него было пара любимчиков. Например: Мумука. Непонятно чем этот милый развратник его привлекал, но с ним трахаться хотелось почаще.       — Надо купить самцов… — с обречением протянул Энрих, практически влетая в дом.       Мумука во всей готовности ждал его на втором этаже, в особой комнатке. Особой, потому что она единственная была оборудована, так же как и загон: с несколькими бочками и панелью управления. Нельзя же было допускать, чтобы столь ценное молочко пропадало.       — Хозяин, я уже готов! — с нетерпеливыми томными нотками прошептал бычок, смотря на парня большими влюблёнными глазами.       Не то чтобы Энрих своим красавчикам не доверял, но всё же сам проверил, как держались объёмные прозрачные присоски на сосках и одна — по размеру — на члене. Это было специально, чтобы не терять драгоценные ресурсы. Энрих бы предпочёл избавиться от препятствий на груди, ибо дёргать за соски ему очень нравилось. Особенно за такие здоровенные. Тыкать в них пальцами, нащупывая ямку, и начиная тыкать так, точно трахал. Мумуке это тоже нравилось. Вот только это означало потерю ресурсов. Не будут же они всё с пола тряпками собирать да в вёдра выжимать. Производительность из-за увеличения стада и нехватки самцов чутка упала, пока что Энрих не мог потерять и грамма.       — Ты молодец! — похвалил Энрих, пошлёпав радостно просиявшего бычка по заднице. Звуки от шлепков были громкие, звонкие, приятные слуху. Этого бычка хотелось затрахать без подготовки, чтобы насладиться его мычанием. Но Энрих так не делал, ибо не хотел вредить. Обойдя бычка, он с воодушевлением уставился на анус. Несмотря на вид, дырка узкая. Хотя и создавала вид, точно тут конский хуй спокойно влезет. Кашлянув, Энрих перехватил цепочки от ошейника с колокольчиком и обмотал хвост, чтобы не мешался. А то от перевозбуждения они могли им так начать молотить, что берегись.       Мумука от предвкушения затрясся всем телом. Опустившись на четвереньки, он подставил бёдра максимально удобно для Хозяина. Дотянувшись до банки со смазкой, Энрих обмакнул в неё пальцы и вымазал анус бычка, который от прикосновений начал трястись всё больше. Поглаживая задницу, Энрих протолкнул в дырку сразу три пальца, начав активно ими двигать. Анус мычащего бычка сжимался сильно. Того и гляди зажмёт пальцы, не дав им двигаться.       — Трахните мою дырку, Хозяин! — заголосил бычок, падая на плечи и раздвигая ягодицы руками.       — Жопу не задирай, — хохотнул Энрих, хлопнув Мумуку по анусу, отчего тот взвизгнул от восторга и опустил её обратно.       Поняв что Мумука больше терпеть не может — это стало понятно по начавшимся выделением молока — Энрих быстро избавился от одежды. Прижав средних размеров член к анусу, легко в него проскользнул, от души вцепившись в объёмную задницу, блаженно выдохнул: не трахался неделю из-за небольших проблем по работе. Было элементарно не до стада! Красавчики ему это обязательно припомнят…       — Трахайте меня, Хозяин, трахайте! Ваш хуй такой потрясающий! — кричал Мумука, давясь стонами.       Энрих не то чтобы, не сдерживаясь, вдалбливался в бычка, но такие вопли всегда подстёгивали быть ещё активнее. Яйца звонко шлёпались о широкие бёдра. Дыра зажимала так, точно хотела сломать и поглотить хер. От воплей бычка уши закладывало, а он всё вопил, чтобы Хозяин его ебал как можно сильнее.       Не выдержав, Энрих привстал на корточки, ускорился, при этом схватившись за огромные сиськи Мумуки, который от такой грубоватой хватки подавился воплями. Из него так текло, что сложно было поверить. Энрих даже испугался, что аппаратура не выдержит такого количества — ещё и быстро поступающего — молока. А Мумука всё орёт и орёт.       — Мум, твоя дырища ахуенна! — сквозь стон выдавил Эрих, бессовестно жамкая его сисяндры и долбясь в задницу. — Только её бы и трахал!       Бычок от экстаза уже жопу так задрал, встав на ноги, что у Энриха не осталось выбора, как стоять на его коленях. Иного выхода он не видел. Двигаться стало сложнее — попробуй-ка удержать темп долбёжки, пока балансируешь на такой сомнительной опоре. Энрих рычать начал, чувствуя близкий конец. Он так вцепился в бёдра бычка, что тот снова завизжал, чтобы его активнее ебали. Рыкнув, Энрих плотнее прижался к заднице Мумуки, изливаясь прямо в него, чем вызывал очередную порцию восхищённых воплей.       Спрыгнув, Энрих, тяжело дыша от усталости, толкнул Мумуку, чтобы тот упал на бок и пропихнул в его задницу руку. Зная что и где искать, Энрих быстро нащупал твёрдый бугорок, активно его массируя и щипая. Такой реакции от Мумуки он не ожидал — видимо, любимый красатуня долго изнывал от одиночества (без хуя Хозяина). Но от потока из сисек и члена присоски слетели, залив и Энриха, и самого Мумуку, и тем более комнату, особым молочком.       — Пиздец, — сдавлено прохрипел Энрих, понимая, что он только что проебал кучу денег. Он даже на Мумуку толком не посмотрел, осознавая, что теперь ему нужен будет отдых. Уже завтра будет готов к новому спариванию.       — Хозяин, — от раздавшегося злого голоса, Энрих икнул, испуганно уставившись на бычков его стада.       — Мне пиздец, — нервно хохотнул Энрих.       — Хозяин, а я ещё хочу… — слабо посмеиваясь, пробормотал Мумука.       И тут Энрих понял, что сегодняшнюю ночь он не переживёт, ибо стадо выжмет его до суха.