Необычная история необычной девушки

Когда закончилась война, я думала, что вместе с ней и закончится мой ад. Если бы я знала, как ошибалась… Начался другой ад. Слезы жен и матерей, чьи мужья и сыновья не вернулись с войны… Стоны и крики раненых солдат… Чувство отчаянья и пустоты леса… Взяв себя в руки, я твердо пообещала себе, что никогда не смогу простить себе большего бездействия, чем сейчас. Я ведь могла помочь и делала все, что только было в моих силах. Вновь забыв про сон и отдых, я переоделась в темно-синее платье по середину икры и, повязав передник, пошла помогать. Многих солдат я практически вырвала из лап смерти, под моими холодеющими руками их серьезные раны превращались в незначительные царапины. Тех, у кого ранения были не столь значительными, мы с другими девушками и женщинами перевязывали, накладывали мази и делали компрессы. По вечерам, когда солдаты просили меня, я пела. Сначала им было до жути непривычно видеть меня рядом с собой, накладывающую повязку или подающую обед, но к концу второй недели мы стали хорошими друзьями. Они рассказывали веселые случаи, которые происходили в перерывах между сражениями. Мужчины говорили, что не теряли веры, что верили именно в меня, хотя многие считали Хранительницу Лесов лишь детской сказкой, но даже взрослому мужчине и бравому воину во время сражения хочется верить в чудо и кому-то молиться, кого-то просить о помощи… До сих пор помню, как сильно на меня подействовали эти слова, мне стало стыдно еще сильнее, ведь я столько тянула…. Видимо, все эмоции были написаны у меня на лице, потому что один из воинов по-дружески приобнял меня и, набросив свою шинель мне на плечи, сказал: - Неважно, сколько прошло времени, важно то, что ты пришла… Соратники дружно поддержали его и начали рассказывать свои эмоции при виде того, как я вошла на поле, когда я начала петь, когда загорелась. С ними было уютно, хотя Олларис и не одобрял моего выбора, но перечить или мешать мне не смел. Сколько я не пыталась объяснить ему, что так я хоть как-то искупаю свою вину перед ними, но он упорно не хотел меня понимать. Когда у меня были небольшие перерывы между перевязками солдат, я ходила в лес к реке и умывалась ледяной водой, хоть как-то приводя себя в норму. Тело требовало отдыха, но я даже не думала слушать его, посмотрев в отражение, я задумалась и заметила, что чем больше я лечу солдат, используя магию, тем бледнее и слабее становлюсь сама. Однажды за такой прогулкой меня поймал Альбо. Он присел на берегу рядом со мной и внимательно посмотрел в глаза, надеясь там что-то увидеть или наоборот что-то донести, я не знаю, но через пару минут нашего зрительного контакта он все же заговорил. - Линноль… Я так соскучился по тебе… Мне страшно на тебя смотреть, ты вся бледная, как смерть, иначе и не скажешь… Круги под глазами… Ты хотя бы спишь? - Нет, - честно призналась я, потому что скрывать не было ни желания, ни сил. Вытаращив на меня глаза, один из которых, кстати, нервно задергался, вампир практически прорычал: - Скажи, что ты сейчас пошутила… - Нет, - так же честно и однозначно ответила я, упираясь взглядом в небо. – Правда, оно красивое? – сейчас совершенно не было желания разбираться с моими проблемами. - Да, - не задумываясь ответил Альбо, а затем нахмурился. – Линноль, это ведь не шутки… Не дав ему продолжить, я, улыбнувшись, сказала: - Оно правда красивое… - только улыбка вышла какая-то уставшая и слегка натянутая. - Ты прекрасно знаешь, о чем я. Когда отец говорил, что ты совсем на себя махнула рукой, я не думал, что настолько. И позволь же узнать, чем ты занимаешься круглые сутки, что у тебя нет времени на сон? Немного зло спросил вампир, уставившись на меня в ожидании. Не знаю, чего он ждал, скорее всего, вразумительного и серьезного ответа, но я ответила, как было на самом деле. - Днем я с солдатами, ночью в лесу… Ты думаешь, что только люди нуждаются в лечении? Природа тоже, только ей нужно гораздо больше времени, чтобы восстановиться. Знаешь, сколько крови и боли она в себя впитала? Отдых и забота нужны всем… - А тебе? – Альбо недовольно посмотрел на меня, и в выражении его лица проскользило что-то такое милое и детское, что я невольно улыбнулась. - А я еще успею отдохнуть. Вампир вздохнул, но спорить не стал, видимо понимая, что это бесполезно, он лишь задал совершенно неожиданный для меня вопрос: - Не боишься, что попадешься Элианору на глаза? Ведь ходишь у него под самым носом. - Не боюсь, его не интересует девушка больше похожая на призрака, ему нравилась та, которая была в красивом платье, с гордой осанкой, чистая и выспавшаяся, - тихо усмехнулась я, но потом до меня неожиданно дошло, - откуда ты… - Отец рассказал мне все, конечно, он не имел права, но сделал это, чтобы я не тешил себя надеждами… - Альбо с тоской посмотрел на меня. – Или все же у меня есть шанс? Тихо вздохнув, я немного виновато посмотрела на моего собеседника. - Альбо, милый… Прости… Но это как с птицей в клетке… Как бы то ни было, но клетка останется клеткой, какой бы красивой и свободной она не была. Да и не могу я принадлежать кому-то, ведь я Хранительница Лесов, за свою силу я уже отдала большую цену и не хочу, чтобы кто-то разделил со мной эту ношу, сейчас я не могу назвать это иначе… Вампиру явно стала неприятной эта тема, и он тихо прошептал: - А у тебя руки огрубели… Все в ссадинах и царапинах… Разве такой должна быть Хранительница? - Огрубевшие руки и бледная кожа - это ничто в сравнении со слезами матери, к которой вернулся живой сын. Именно такой должна быть Хранительница, она должна помогать другим. Если я вылечила Оллариса, это не значит, что на этом я должна закончить. Сейчас Альбо еще больше был похож на ребенка. Внимательный и цепкий взгляд, серьезное лицо, в выражении которого проскальзывает восхищение и уважение, и этого достаточно, и слов больше не нужно. Я не знаю, сколько мы так просидели, но на город уже опускались сумерки. Встав, я оглянулась на задумчивого вампира. - Альбо… Я навсегда твой друг… Мягко погладил его по плечу и, оставив легкий поцелуй на его щеке, я развернулась и направилась обратно в госпиталь. Когда я вернулась, то все куда-то бегали, спешили, суетились. Поймав одну из девушек, я хотела спросить в чем дело, но она лишь отмахнулась и побежала дальше, как я поняла - в столовую. Я прошла дальше, и моему взору предстала картина, как все солдаты приводят себя в порядок и помогают друг другу. Удивившись еще больше, я направилась к ним с твердым намерением узнать, что же случилось, но не успела я даже задать вопроса, как счастливые и ошарашенные мужчины сами раскрыли мне тайну: - К нам едет король! - Олларис? – с легкой надеждой спросила я. - Элианор! – радостно ответили воины. – Он прознал о таинственной девушке, которая всех лечит, и едет сюда. Говорят, что у него самого серьезная рана в плече… - таинственно произнес Тим – один из солдат, говоривших со мной. Паника одолела меня. Элианор ищет волшебную девушку, которая лечит… Элианор ищет меня! Но что делать, если у него и правда серьезная рана, не получится бегать всю жизнь от него. Но открыться сейчас я не готова… Направившись в здание для персонала и пройдя мимо охранника, приветливо помахав ему, я прошла в прачечную и нашла себе платок, чтобы убрать волосы. Как назло рыжая копна не хотела никак убираться. Потратив добрых десять минут, я все же решила эту проблему, а затем, остановившись возле камина, достала оттуда маленький уголек и измазала себе лицо. Я, конечно, не сильно изменилась в лице, но хотя бы стала менее заметной. Не успела я немного успокоиться, как в комнату зашел тот самый охранник, которому я недавно махала. - Линноль, - он нерешительно позвал меня, а когда я повернулась, то вообще отшатнулся от неожиданности, - тебя ищут… Там это… Король приехал… Чуть улыбнувшись, я вышла и направилась к большому скоплению народа, и не прогадала, ведь именно там была вся королевская чета: король Элианор стоял с перебинтованным плечом и накинутой поверх накидкой и говорил слова благодарности солдатам, позади него стоял Олларис со своей женой. Мужчина, как всегда на публике, был сдержан и серьезен, несмотря на то, что он бывший король, своей статности и величественности он не утратил. Супруга Оллариса была прекрасна, иначе и не скажешь. Гордая осанка, величественный вид, ее темные волосы были убраны в высокую прическу, темно-синее платье без излишеств сидело прекрасно, с нее можно было писать картины. Когда Элианор закончил речь, наступила минута молчания в память о тех, кто не вернулся. У мужчин на глазах появлялись слезы, ведь у многих там остались друзья и родственники. Люди начали постепенно расходиться. Когда почти никого не осталось, я подошла ближе к королевской чете и громко произнесла: - Король Олларис, мое почтение, - мужчина, узнав меня, тихо рассмеялся и что-то шепнул жене на ушко, отчего та улыбнулась и кивнула мне головой в знак приветствия. – Король Элианор, - первое слово я почти вытащила из себя, ну никак мне не хотелось называть его королем, - приветствую Вас, мне сказали, что Вы искали меня, так я здесь, - я всеми силами старалась не смотреть на него. Услышав такое обращение и увидев мое поведение, вампир даже растерялся, а затем взял себя в руки и хмыкнул. - Ты смеешь обращаться так ко мне и к моим родителям? Ты кем себя возомнила? На колени, знахарка! – властно ответил Элианор. - И не подумаю, - мой голос был совершенно спокоен, подняв голову, я встретилась с холодным взглядом вампира, он был в ярости. - На колени! – рыкнул он. В солнечном свете мои глаза сверкнули еще опасней, и он это прекрасно видел. - Прошу заметить, что не я к Вам пришла, а Вы ко мне, да еще и с просьбой, а приказываете и рычите. Ой, как же нехорошо это… - моя интонация в голосе не сулила ничего хорошего, воины, что оставались на площади возле главного здания, почувствовав это, поспешили уйти. Мы смотрели друг на друга. Я не знаю, о чем думал Элианор, но я ждала, когда он сдастся.