Полное противоречие/Antilogy.

POV Билл. — Ну давай…Осталось лишь немного обогнать и...Авада Кедавра! — я почувствовал, как хрустнули мои пальцы, и моментально проснулся. Костяшки на тыльной стороне ладони были красные, а я лежал и тихо матерился от боли. Блять, приснится же! Только я во сне могу гоняться за Орденом Феникса и, пульнув в них заклятием, ударить руку в реальности. Как же ноет, сука-а-а. Пиздец утречко первого дня школьной жизни. Прям бодрячком, можно сказать. — Билли! Умывайся и иди кушать! Я тебе салатик сделала и яишенки пожарила! — противный голос бабушки выбил меня из состояния «бедный я несчастный» в состояние «хочу всех убить».       Блять…Началась школьная жизнь, пропади она пропадом, и начались сюсюканья по утрам с «яишенками, салатиками» и прочими уси-пуси. Знают же, что с утра я всех ненавижу и со мной так лучше не разговаривать.       Я резко встал - ну что за больной придурок - и тут же упал, запутавшись в пододеяльнике. — АААААААААААА! — мой бешеный крик разбудил моего попугая в клетке и он забил крыльями по ней, отчего жутко захотелось откусить птице голову. Но не стал: с перьями во рту я буду уже не такой красивый Великий и Ужасный. Я издал досадный всхлип и таки выпутался из этого постельного убийцы. Тут же в мою комнату вбежала мама: — Сынок, что случилось? Ты ударился? Тебе больно? А как Хотепик? — я метнул на неё взгляд, полный обиды и праведного негодования. Эту женщину комок перьев волнует больше, чем сын, задыхающийся в пододеяльнике! Орнитолог хренов. Эту птицу ей подарил отец года 2 назад. И я испытывал жалость к птице хотя бы потому, что ее полное имя Имхотеп III. — Ой-ой-ой, кажется, ножку потянул, — жалостливо протянул я. Выражение лица мамы из озабоченного превратилось в строгое. — И не думай прогулять первый день учебы. Ты итак на 1 сентября не пошел. — Какая потеря, — театрально возведя глаза к потолку, отозвался я, на ходу одеваясь. — 11 класс! Ты последний раз на 1 сентября шел! Это же память! — Мам, ты говоришь, будто меня хоронят и провожают в последний путь.       Фрау Каулитц вздохнула и с ворчанием удалилась из комнаты. Она терпеть не могла, когда я так просто отзывался о смерти. Эх, ее не так доведешь этой темой, как бабушку. Пенсионерка в нашем доме — лучшая мишень. — Мам, а когда отец приедет? — спускаясь вниз по лестнице, поинтересовался я. Мой отец работает в фирме «Дергингс», которая выпускает дрели, бензопилы и прочие садо-мазо штуки, как я их называю. И раз в месяц отец ездит в Китай за приобретением нужных материалов. — Тебя будто не учили манерам, Билли, — встряла бабушка, — что ты кричишь? Подойди и спроси у нее! — У меня, в отличие от тебя, нет времени на такие мелочи. Я целыми днями не сплю! — Как ты можешь так говорить? – ну вот, обиделась. Всегда так. Сама встрянет. Сама всех доведет и потом ходит обиженная на весь мир. – А кто готовит? А кто… — Да, да, да, — монотонно произнес я и поплелся на кухню, бабушка все еще продолжала осыпать меня фразами, вроде «как со взрослыми разговариваешь», «тебя словно стадо воспитывало». Можно сказать, и стадо. По крайне мере, она точно не из общества людей. — Ммм, яичница подгорела. Опять. А салат-то как пересолен, — отпарировал я, наслаждаясь гневной тирадой, исходящей из гостиной. В кухню зашла мама, явно недовольная нашей очередной перепалкой с бабушкой. — Ты же знаешь, как она реагирует, неужели не можешь помолчать? — Нет, не могу. Она пьет мою кровь каждое утро, а я должен ей это позволять?       Шишулю под носулю ей! — Билл! – укоризненно сказала фрау Каулитц, но на лице ее появилась улыбка. Мне нравится, когда она улыбается. Улыбка ее красит и делает моложе. — Так что насчет отца? – повторился я. — Он приедет завтра после обеда. — Ясно, — сказал я и быстро, запив завтрак чаем, взял школьную сумку и пошел в школу. POV Том.       Я вышел из дома в половине восьмого, надеясь, что если пойду небыстрым шагом, успею к началу занятий. Так бы и получилось, если б по дороге мне не позвонила мать и не сказала, что я забыл школьную сумку. Так что когда я зашел в свою новую школу, то было уже начало девятого, а я даже не знал, какой урок у нас первый. Весь раскрасневшийся, я бросился в учительскую и посмотрел расписание. Первым уроком стояла математика. Честно говоря, я не особо-то и расстроился. На математике я обычно сижу с квадратными глазами и вхожу в астрал от всяких словечек типа «призма» или «катет». Брр…Даже сейчас дрожь по телу прошла. — Трюмпер, вы опоздали в свой первый учебный день! — властным тоном провозгласила учительница лет эдак тридцати. — Простите, пожалуйста, фрау Зердлих, — ангельское выражение появилось на моем лице, и я обворожительно улыбнулся преподавательнице, отчего она покраснела. — Ладно. Садитесь с Каулитцем, — она махнула рукой на последнюю парту, и я встретился с ненавистным взглядом этого самого Каулитца. Он выглядел таким «добродушным», что я на миг даже забыл это лицо, но…       «Это же тот самый парень…Фанатик Поттера». Я вздохнул, но сел, куда мне указали. — Привет, — попытался завязать я разговор. — Давно не виделись, — буркнул парень и повернулся всем корпусом к учительнице. — Так вот, на чем нас остановил Трюмпер? А, повторение пройденного материала. Формула Дискриминанта. Кто мне ее напишет на доске? Весь класс пытался раствориться в партах, и лишь Каулитц поднял руку. — Да, Билл. Выходи к доске.       Парень, высокомерно задрав голову мол «круче меня только яйца», направился к доске и, взяв из рук фрау Зердлих мел, начал уверенно выводить формулу. — Правильно, Билл. Садись. Черноволосый направился на свое место, явно довольный тем, что его похвалили. POV Билл.       Ну ё*ты! Всю жизнь один сидел, в тесноте, да не в обиде. А тут ко мне эту даунскую рожу подсадили! Как он на меня смотрел, когда я написал эту чертову формулу! Всё его выражение лица кричало «ботан, ботан!» О, Мерлин, пусть его переедет грузовик, и он завтра не придет. Целый год с ЭТИМ я не выдержу. Я же очень нежный и ранимый. Ко мне нельзя подсаживать всяких таких мужланов! Они плохо действуют на меня и на мою ауру. — Какой следующий урок? — спросило рядом сидящее, дредастое и мозговыносящее. Я от неожиданной подачи его голоса выронил ручку. — Э… — почему-то краснея, выдавил я. — Кажется, пара физкультуры. И на сегодня всё. В первый учебный день всегда 3 урока.        Билл, ты идиот! Он что, недоразвитый, сам узнает сколько уроков! — О, правда! А в нашей прошлой школе было по 6 уроков всегда.        Больно разговорчивый он. Чую, надоедать мне будет. — Мои поздравления, — коротко ответил я, и до самого звонка мы просто молчали, каждый думая о своем. *** — Билл, давай, покажи, как ты умеешь! По-нашему! — кричали девчонки, когда я забрасывал баскетбольный мяч в кольцо. Надо было набрать 33 очка. За каждый бросок начислялось 3 балла. Обычно я всегда выигрывал. Так как много лет занимался баскетболом. — Ууууу… — недовольно завыла толпа, когда я промахнулся на 27 балле. — Так, следующий Томас Трюмпер.       В зал вышел этот самый дредастый. У него даже спортивка была громадная. Девчонки с интересом разглядывали его, не зная, чего от него ожидать. Трюмпер забросил на 3 балла, 6, 9…33! Одноклассницы завизжали от восторга, а я почувствовал, что теперь у них новый кумир. Это меня, признаться, разозлило, и я, не отдавая отчета в своих словах, выплюнул в лицо сопернику: — Черт, да тебе просто повезло, вот и все! Слабо один на один со мной сразиться? Здесь и сейчас? На 60 очков? Кто победит, тот номер один! — Вызов принят, — спокойно ответил Трюмпер. — Я размажу тебя, как таракана, — процедил я. — Кто начинает? — Давай кинем жребий? — улыбнулся парень. — Орел.       Парень подбросил монету, и она выдала орел. Я самодовольно усмехнулся и выбил мяч из рук Трюмпера. — Билл Каулитц всех победит! Билл! Билл! Билл! – скандировали наши одноклассники в предвкушении борьбы за право называться Первым.       Я набрал 50 баллов, и все в спортзале во главе с учителем принялся хлопать, самому же учителю было глубоко среднефонарно на то, что мы затеяли. — Том! Том! Том! — закричали те же самые зрители, которые совсем недавно пропагандировали мое имя, и я косо на них посмотрел. Предатели. — 41, 44 — вместе с Трюмпером считали зрители, а я сжал губы в надежде, что дредастая тварь обломается. — ШЕСТЬДЕСЯТ! — восторженно закричал физрук. — Так даже Билл не может. Охуеть, это мои жалкие останки красуются на стене, размазанные вперемешку с унижением? — Он у нас умница, конечно. Но ты выше всех похвал, — похлопал физрук по спине Тома, а я вспомнил аниме «Клуб свиданий старшей школы Оран», и как стрелочки с оскорблениями летели в Тамаки. Завтра вся школа будет обсуждать, как новичок надрал задницу Биллу Каулитцу. Кажется, я стал мишенью сплетников.       Я уже поплелся в раздевалку, погруженный в свои нерадостные мысли, как меня окликнули: — Не обижайся, мистер Второй, — ехидно произнес Том, нагнав меня. Я резко развернулся и попытался прожечь его взглядом. — Да ладно-ладно, я шучу, — рассмеялся дредастый. — Не хочешь разделить со мной кофе завтра? Ведь воскресенье, школы нет. Ты достойный противник. — Пошел нахуй. — Аааа. Я понял. Ты мне завидуешь, да? — Блять. Еще одна такая фраза - и ты поломанными руками будешь зубы собирать! — сжав кулаки, крикнул я ему. — Пойду! Завтра в 3, в кафе «Браун»! Зачем я согласился с ним пойти? Назло, конечно же. Я вообще всегда всем назло противоречу. Если б мне это еще выгоду приносило... И чего мне ко мне эта жертва нетрезвой акушерки привязалась? Ненависть что-то убивает. Ненависть что-то рождает. С ненавистью просто живут. Но что точно — ненависть меняет мир. А фишка вот в чем: для кого-то ненависть рождает любовь, а для кого-то она эту любовь убивает.