Полное противоречие/Antilogy.

Эпилог. 10 лет спустя. POV Билл. Поцелуй в шею. Поцелуй в ключицу. Не хочу просыпаться. Даже не пытайся. Укус на груди. -Ай, — случайно вырвалось. -Врушка, ты же больше не спишь, — сквозь закрытые веки вижу (точнее, чувствую) его ухмылку. Даже утром у него хорошее настроение. Даже утром он, как батарейка Дюраселл. -Отвали, — пробурчал я, отмахиваясь от парня. -Билли, ты меня знаешь. Я к другим методам перейду, — нотки сменились на ехидно-угрожающие. *** И вот, нам уже не до работы. Нам не до людского мира, вообще. Парень, ласкающий мой член своим безумным языком. Я, который запустил пальцы в его короткие русые волосы. Невозможный изгиб наших тел. -Не заставляй меня опаздывать на работу, — бормочу, сквозь экстаз. И я почувствовал его в себе. Слияние наших тел. Всё второпях. Резко. Никаких нежностей. Одно вожделение. Утренний секс бодрит невыразимо. *** -Я всё никак не привыкну к твоим волосам, — сбиваясь с обычного дыхания, проговорил я. Голова моя покоилась на груди парня. Я слышал ритм его сердца. Такой же быстрый. Казалось, наши сердца соревнуются в скорости. Том улыбнулся. -Когда ты юрист с дредами, тебе не очень-то доверяют. -Зато дергать их во время секса….самое оно, — засмеялся я. -Специально для этого случая куплю парик из дред. Кстати, может, не пойдем сегодня никуда? Понежимся в постели. Скажем, что заболели, — Том лениво потянулся и зевнул. Я рефлекторно зазевал в ответ, прежде чем что-то сказать. -Не могу. Мои сотрудники нашли какой-то недочет в документах. Надо разобраться. -Ты же босс, в конце концов, пусть они сами разбираются. -Они в экономике смыслят не больше табуретки. Никакого чутья. Лишь обычные навыки, которым учат в институте. -Так найми других, — пожал плечами Трюмпер. -Таких же? Нет, спасибо. Звонок мобильника. Я потянулся к тумбочке. Нажал зеленую кнопку, даже не посмотрев на номер. Был уверен, что звонят с работы. -Привет, Билл, — женский голос на том конце провода. Голос, принадлежащий… -Эээ…здравствуй, мам, — выдохнул я. Том позади меня резко принял сидячее положение, и вопросительно на меня уставился. Я отразил его взгляд. Сам не знал, что ей нужно. -Извини, что отвлекаю. Дело в том, что Грехем, твой отец, он умер вчера ночью. Сегодня будут похороны. Приди, пожалуйста. И еще, теперь, мы можем наладить отношения, — голос был хриплым. Будто она долго плакала. Да не «будто», а в точности так и было. Я хмыкнул и просто бросил трубку. 10 лет прошло. И она хочет, чтоб я вот так простил? Вот так просто? -Билл, звонила фрау Каулитц? Что она хотела? – отвлек меня от мыслей Том. -Отец умер, — просто сказал я. Для меня не было больно произносить два этих слова. Больше потряс меня сам звонок. – Она хочет, чтобы я пришел сегодня на похороны. И чтобы, мы наладили с ней отношения. -Так иди. Я посмотрел на него, как на душевно больного. -Ты спятил, что ли? Ты сам был против этого! -Я не про налаживания отношений. Про похороны. Сходи. Поверь, ты будешь потом думать о том, что не сходил туда. И жалеть. -Не включай психолога, Трюмпер, — закатил я глаза. Ладно, пойду. Но ни за что не буду налаживать отношения с этой семьей. Уже не моей семьей. *** -Последнее слово усопшему скажет его единственный сын, Вильгельм Каулитц, — сказал священник и посмотрел на меня. -Я воздержусь, спасибо. Мне нечего ему сказать. За исключением того, как я его ненавидел все эти годы, а теперь мне просто его жаль. Теперь, он просто жалок в этой могиле. *** -Спасибо, что пришел, Билл, — подошла ко мне мать. -По своей воле, я бы не пришел. От чего он умер? – стараясь придать голосу сочувственность, спросил я. -Рак мозга. 2 года он жаловался на боль. Но ни один врач не смог ничего найти в его мозгу. Снимки ничего не показывали. Пришлось обратиться к специалисту, в Италии. Он-то и обнаружил опухоль. Но сказал, что слишком поздно делать операцию. -Ясно, — только и сказал я. -Ты женат? – осторожно спросила мать. – Приходи, как-нибудь со своей избранницей к нам на ужин. -Я живу с Томом, — отчасти было больно, что она даже не интересовалась моей жизнью. Что она думала, будто мы с ним – это игра на пару недель. Мама увидела, как холод сквозит от меня, и просто кивнула головой. -Я любил его. Люблю. И буду любить столько, сколько понадобиться. А ты думала, что мы с ним ненадолго? – наконец, задал я, мучавший давно меня вопрос. -Вроде того. -Прости, что разочаровал, — заявил я, едва сдерживая рвущуюся наружу ухмылку. И тут, мать дала мне пощечину. Я прислонил ладонь к горящей щеке. -Боже, Билл! Как же ты изменился! Испортился. Ты не замечаешь, каким бессердечным стал! -Наверное, это всё благодаря вам. Благодаря вашей «любви», — сориентировался я с ответом. -Я тебе говорила, что была тогда не виновата. Я не хотела всего этого, — отчаянно воскликнула фрау Каулитц. Все с кладбища уже ушли, а мы стояли и ругались здесь. Нашими единственными зрителями были те, кто, наконец, обрел покой. Под землей. -Ты даже не пыталась наладить со мной отношения. Ты могла постараться. И ты прекрасно это осознаёшь. Когда тебе было надо, твои слова действовали на отца. -Не в тот раз. -Тот раз немногим отличался от других! 10 лет и ни одного звонка! 10 лет и ты даже не пыталась просто поинтересоваться моей жизнью. Хотя бы расспросить о ней фрау Трюмпер, что живет через дорогу от тебя! – я сорвался на крик. Я же не хотел идти. Не хотел. Зачем только Тома послушал? -Я пыталась с ней заговорить. Но она меня игнорировала. -И правильно делала. Фрау Трюмпер – замечательная женщина. И она мне стала намного роднее, чем ты! – бросил я, гневно сжав кулаки в карманах куртки. На дворе стояла осень. И ветер, хоть и легкий, пробирался к коже и давал ей замерзать. Щеку же, по которой меня ударили, напротив, приятно им обжигало. Я содрогнулся. Не то от злости, мучавшей меня. Не то от прохлады. *** Мать уже ушла. А я всё также стоял в нескольких метрах от могилы отца. Боясь подходить ближе. И всё же я решился. Я решил закончить до конца всё, что начал. Матери я всё высказал. Осталось сказать ему. Пусть он и не услышит. Я медленно подошел к могиле. На мраморном камне было фото еще молодого отца. А под фотографией годы жизни. -Отец, знал бы ты, как я тебя ненавидел. До последней минуты. Я каждый день вспоминал о тебе. О твоей реакции. И каждый раз думал: а что бы было, если ты попытался меня принять таким, какой я есть? Этого я теперь не узнаю. Но и мучаться вопросом не буду. Ты умер. И все мои воспоминания, с этой минуты, о тебе, умерли. И сейчас, я не ощущаю ничего, кроме жалости, по отношению к тебе, по отношению к своей матери, бабушке. Мне кажется, я доказал, что и без вас могу вполне достойно жить, — я чувствовал себя глупо, из-за того, что общался с мертвым. Если не считать еще и того, что я сейчас плакал. Плакал от облегчения. Сзади на меня набросили куртку и обняли за плечи. -Я слышал, как вы ругались. Зря ты ей сказал, что моя мать тебе роднее, — прошептал мне на ухо Том, слегка прикусив мочку уха. -Я всего лишь сказал правду, — сухо ответил я, рукавом вытирая слезы. Том повернул меня к себе. -Всё это больше не имеет смысла. Но ты правильно поступил, что пришел сюда, Билл. Сам поймешь это. -Итак, понял. Спасибо, — уткнулся я парню в плечо. Правда, стало полегче. Словно все эти 10 лет что-то жало на мои виски, а сегодня отпустило. *** Спустя еще некоторое время. -Марта сегодня звонила, сказала, у них с Кристофером родился мальчик, — просиял Том. -Я так рад за них! Наконец-то! Эти 9 месяцев Марта была невыносима! И как они его назвали? – улыбаясь, спросил я. -Андрэ, — ответил Том. –Может, и нам пора подумать об усыновлении? Я подавился чаем. -Серьезно? Ты хочешь вырастить педика? – засмеялся я. -Ну, а что? Пора подумать о дальнейших перспективах, — Том подошел ко мне и провел рукой по волосам. Он всегда так делал, когда был полон решимости. Когда был в чем-то уверен. Значит, он действительно этого хочет. -В принципе, я не против. Но, может, лучше девочку? Заодно, подарим ей ту самую книжку «Пособие, как привлечь парня», — улыбнулся я, притягивая к себе Тома за талию. -А я хочу мальчика. -Да какая разница-то? -Я хочу машинку радиоуправляемую, — признался Трюмпер. -Вот дурачина. Обещаю, мы купим девочке радиоуправляемую машинку, — засмеялся я. -Тогда ладно, — кивнул Том. -Ты будешь мамочкой, а я папочкой. Ну нифига себе ход событий! Я несильно ударил Томаса в живот. -Ладно-ладно, мы оба папочки. Любящие и заботливые, — с очередным моим замахом, сказал Том. -Так-то лучше! – пригрозил я ему пальцем. -Билл, ты не поверишь…— начал парень. Что еще он натворил или придумал? -Во что? – настороженно спросил я. -Я тебя люблю, — растянул улыбку на всё лицо. Зараза! Напугал. Думал уже, что случилось. -Почему же? Я верю. Ох, уж эти поклонники, — пафосно провозгласил я, закидывая ногу на ногу. -А ты меня что же, не любишь? – попытался состряпать обиженную мину Том. -За что мне тебя любить? Только вечно издеваешься надо мной, всегда мне противоречишь, — переключил я всё внимание к себе. -Так я же не специально, — прижал меня к себе Трюмпер. -Да, знаю. А еще знаю, что ты идиот. -Почему это? – в его словах еще и удивление. -Неужели, ты думаешь, что после всего, что мы с тобой вместе пережили, я тебя не люблю? Нет уж, Томми. Не дождешься. И если я этого не говорю тебе постоянно, то не значит, что этого чувства нет. -Правда? -Конечно, дурак моей мечты, — усмехнулся я, поцеловав парня в уголок губ. Но так просто отделаться мне не дали. Том поймал мои губы своими горячими губами, впустил влажный язык в мой рот, предотвращая преграду зубов, чтобы слиться с моим языком воедино. А много ли таких случаев, когда всё начинается с ненависти, а заканчивается любовью? Много ли случаев, когда противоположные люди притягиваются и с каждым днем они всё меньше противоречат друг другу? THE END.