Из рассвета и заката

      Пробуждение было жёстким и болезненным, словно его ударили прикладом бластера в грудь. Мужчина резко сел, озираясь в полной темноте и давясь сухими хрипами, но, не сумев сохранить равновесие, почти сразу завалился набок.       От резкого движения закружилась голова и правая рука коснулась лица, охлаждая горячую кожу прохладным металлом. Мужчина попытался поднять левую руку, но, через секунду с ужасом осознал, что не чувствует её. Как и ноги…       Едва восстановленное дыхание сбилось вновь, к горлу подступила паника, вместе с колючим ощущением чего-то похожего на отчаяние.       Это не мог быть сон! Великая сила, нет! Нет…       Но до того, как из горла вырвался крик, рядом раздалась короткая трель до боли знакомого астродроида. А затем постель осветил луч небольшого встроенного фонаря.       Постель… Он, всё-таки, в постели. Дома. А живые конечности, видимо, затекли от долгого пребывания в одной позе. Мужчина, с облегчением, выдохнул и слегка пошевелил пальцами ног, чувствуя, как онемение от долгого сна проходит.       — Иу-уи, — сочувственно просвистел Р2.       — И не говори, — прошептал Скайуокер, дрожащей рукой стягивая одеяло и опуская ноги на пол. По коже словно сотня сороконожек пробежала в этот момент.       — Энакин? — Падме появилась на пороге, буквально через минуту.       — Почему так темно? — слабым голосом отозвался супруг.       — Потому, что ставни закрыты, — шелест платья двинулся в сторону от двери, а спустя пару секунд тяжелые металлические жалюзи поползли вверх, пропуская в спальню лучи солнца.       — Ох, — Скайуокер ещё раз облегчённо вздохнул, наблюдая, как свет растекается по комнате и переливается в складках платья его любимой жены.       — Долго я спал?       — Десять часов, — ответила Падме. — Сейчас почти пять вечера.       Она сделала несколько шагов к кровати, но остановилась, сохраняя дистанцию. И отступила назад, когда Скайуокер протянул к ней руку, как никогда нуждаясь в физическом контакте.       — Я напугал тебя?       — Напугал? Энакин, я не испугана, я в ужасе! — всплеснула руками девушка, делая ещё шаг назад, видимо, не осознавая, что тем самым причиняет супругу физическую боль.       — Прости, — глухо выдохнул Скайуокер.       Что ещё он мог сделать? Заверить, что подобное не повторится? После случившегося на террасе, он не был в этом уверен.       — Оби-Ван сказал, что ты в таком состоянии последние двое суток, — Падме принялась мерить шагами комнату, как делала всякий раз, когда нервничала. — Ещё он говорил о видениях. Они… Это то же, что было с твоей…       — Да, как с моей матерью, — ответил Энакин, мысленно проклиная Кеноби, который просто не мог держать рот на замке и не запугивать его супругу. — Только её смерть я видел во сне.       — А Люка?       — На яву, — ответил Скайуокер и только тут до него дошло.       — Откуда ты знаешь о Люке?!       — Эм… — девушка остановилась, кусая губы и пытаясь подобрать слова. — Ну, я… Помнишь, три месяца назад, когда Вентресс ранила тебя и ты прилетел на Набу? Мы провели вместе несколько дней и…       — Ты беременна? — догадался Энакин. — Падме, ты… Почему ты мне сразу не сказала?       — А ты себя вчера в зеркало видел? Я думала, тебя как минимум гранатой оглушило! Боялась обнаружить под одеждой окровавленные бинты или глубокие раны, наскоро заклеенные бакто-пластырями.       — Извини, — Скайуокер, наконец, нашёл в себе силы встать, поймал жену за руки, крепко обнял и, с облегчением, выдохнул. — Прости, родная. Последние пару дней я словно не в себе.       — И я не знала, как ты отреагируешь, — продолжила девушка, крепче прижимаясь к нему, а голос понизился до шёпота. — Думала, обсудить эту… ситуацию утром. Но прилетел Оби-Ван, и ты заговорил о каких-то ужасных вещах: о собственных ранах, о Люке, о том, что Орден будет настраивать твоего сына против тебя же…       — Я назвал Люка своим сыном? — уточнил Энакин, пытаясь вспомнить, что еще успел ляпнуть при Кеноби. Падме отрицательно покачала головой. — Тогда как ты поняла…       — Энакин, я жду ребёнка от самого сильного джедая в галактике, едва успеваю выбрать ему имя, как ты возвращаешься с предсказаниями о мальчике по имени Люк. Таких совпадений просто не бывает!       — Ты уверена, что не чувствительна к Силе? — Скайуокер заметно расслабился.       — Абсолютно, — девушка тоже чуть улыбнулась. — Но ребёнок будет, верно?       — О, да, — ответил Энакин с ноткой отцовской гордости.       — Так ты… Ты уйдёшь из Ордена? Поэтому Люка попытаются настроить против тебя?       — Орден не только им будет пытаться манипулировать. Джедаи боятся меня, они и между нами вбить клин попытаются. Так что пока лучше свести контакты с ними к минимуму.       — Это несложно, — с готовностью отозвалась супруга. — Но что случится с нашим сыном?       — Ничего не будет, — заверил Скайуокер. — Ничего плохого, ни с кем из вас. Я видел достаточно, чтобы суметь предотвратить это.       — Хорошо.       — Родная, — Энакин вернулся на постель и усадил жену рядом. — Я чувствую, что ты боишься. Что не так?       — В прошлый раз твои видения не спасли… Прости, я знаю, насколько тяжело тебе вспоминать о маме, но…       — Ничего. Это было очень давно, — честно ответил Скайуокер, но, поймав растерянный взгляд супруги, понял, что сейчас ляпнул и решил отшутиться:       — На войне год идёт за пять.       — Ох, — Падме ласково улыбнулась мужу. — Хорошо. Я рада, что тебе удалось отпустить это. Невыносимо было видеть, как ты страдаешь, вспоминая о матери.       — Она хотела, чтобы я был счастлив и лучшее, что я могу сделать в память о ней — это быть таковым. С тобой и с детьми.       — То есть Люком мы не ограничимся? — усмехнулась девушка и Скайуокер кивнул в ответ.       Дальнейший разговор прервала Дорме, деликатно напомнив, что у сенатора Амидалы собрание комитета по голосвязи. На которое она уже пятнадцать минут, как опоздала.       Пришлось отпустить супругу в кабинет, тем более, что, в её отсутствие Энакину было чем заняться. Когда Падме освободилась, то застала своего мужа в гостиной, за настройкой меддроида.       — Тебе нужен осмотр?       — Нет, он нужен тебе, — заявил Скайуокер, выводя данные с датчиков робота на свой датапад. — Не спорь.       В другой ситуации, непременно, начала бы, но сегодня Амидала милостиво позволила себя уговорить и опустилась на диван, кивком давая разрешение дроиду.       В глубине души Скайуокер хотел отчитать супругу, за то, что сразу не сказала о своём положении. Он не был нежен этой ночью! И никогда бы не простил себе, если бы его сиюминутные желания навредили детям.       Робот крутился вокруг сенатора, светя на неё со всех сторон лучами сканера. Энакин, через подключенный датапад, внимательно изучал медицинские показатели. Которые подтвердили и правоту супруги и его собственную — да, её здоровью ничего не угрожало и, да, детей у них, действительно двое. Интересно, к какому врачу-недоучке она ходила, что тот не смог распознать близнецов?       — Знаешь, я ведь не хотела знать пол ребёнка, — словно в ответ на его вопрос заговорила Падме. — Просила доктора не говорить мне ничего, что не связано с его здоровьем. И представляла ребёнка то мальчиком, то девочкой. Даже два имени подобрала: Люк — для сына, а для дочери…       — Лея, — подсказал будущий отец.       — Но… Ты же сказал, что у нас мальчик?       — Так и есть, — Энакин присел на диван, демонстрируя супруге экран, на котором светились две крохотные живые жемчужины. — Просто у него есть компания. У нас двойня, родная.       Падме замерла, дважды открыла и закрыла рот, а затем просто выхватила у мужа прибор вглядываясь в экран, одновременно пытаясь осознать эту новость. Двое! У неё двое детей… Близнецы: мальчик и девочка.       Улыбка расцвела на лице супруги самым настоящим счастьем, и Энакин любовался ей, впитывая каждую чёрточку, как первые лучи весеннего солнца. Он желал бы сохранить её настроение таким навсегда. По крайней мере, он мог бы попытаться…       — Постой, — наконец, отвлеклась взволнованная супруга. — Но на террасе ты говорил только о Люке…       — До его сестры остатки Ордена не добрались. К счастью для них.       Скайуокер пытался говорить о Лее непринуждённо, но получалось не слишком убедительно. Перед внутренним взором всё ещё стояла картина, где храбрившаяся юная принцесса стискивала зубы. А потом, не выдержав, закричала… Под пытками. Великая Сила, он пытал собственную дочь!       — Энакин? — голос Падме звучал обеспокоенно. — Там что-то плохое? Мне стоит бояться?       — Скорее уж мне, — мужчина, как смог, изобразил улыбку. — Лея… Она очень на тебя похожа, то есть, будет похожа. И, судя по всему, пойдет по твоим стопам. Второй политик в нашей семье, ужас!       — А Люк?       — Скайуокер до мозга костей, — говорить о сыне было намного легче. — И станет первоклассным пилотом. А еще именно он унаследует твой талан к дипломатии.       — Но в политику пойдет именно Лея?       — Ага! Весь Сенат разнесёт! Характер у девчонки…       — Судя по всему, папин, — закончила за него жена. — Что не так?       — У нас с ней… Были трудности, — пробормотал Энакин, стараясь абстрагироваться от собственной памяти. — То есть, в видении…       — Я уверена, когда в реальности придёт время, мы со всем справимся, — и Падме нежно поцеловала мужа.

***

      Сон в десять часов справился с головной болью куда лучше, чем продолжительные медитации. Видимо, мужчина настолько отвык иметь настоящие физические потребности, что двое суток просто не реагировал на них. Ну, не на все точно, хотя организм вполне конкретно намекал на необходимость хоть иногда спать и питаться.       Ещё одной потребностью, плавно перерастающей в манию, стала безопасность жены и пока не появившихся на свет детей. Которую эта самая жена, похоже, решила игнорировать.       — Я не полечу на Набу. — безапелляционно заявила Падме за ужином. — Не в ближайшие полтора месяца точно.       — Почему?       — Потому что я не могу, прилетев домой, не навестить родителей, а мама заметит, что я в положении. И не сможет молчать.       — Детей тоже скрывать будем? — недовольно проворчал Скайуокер, которому игра «в прятки» давно надоела.       — Эни, не драматизируй. Просто подождём, пока на Набу пройдут выборы. Королева Ниютни очень щепетильна в вопросах брака и не позволит матери незаконнорожденных детей остаться сенатором.       — У нас официальный брак, — напомнил Скайуокер, сдерживаясь, чтобы не выругаться. Она только что его детей бастардами назвала?!       — О котором никто не знает, — миролюбиво напомнила Падме.       — Это поправимо.       — Любимый, пожалуйста, — взмолилась супруга. — Идёт гражданская война, в Сенате хаос, комитет полным составом ежедневно играет на моих нервах, а гормоны просто сводят с ума. Я не хочу к этому списку добавлять разборки с джедаями, королевским домом Набу и моей семьей, которая ещё выскажет нам за тайную свадьбу.       — Хорошо, хорошо, — сдался Энакин. — Но что изменится через полтора месяца?       — Как я и говорила, пройдут выборы. И все аналитики сходятся во мнении, что трон Набу займет Апайлана, нынешняя принцесса Тида. Мы с ней давно знакомы и поддерживаем довольно тёплые отношения.       — Связи правят миром…       — Миром правит дипломатия, дорогой. А её отсутствие, соответственно, приводит мир к анархии, что мы и наблюдаем сейчас.       — Тогда, — Энакин сделал глоток из своего бокала, — в лучших дипломатических традициях, предлагаю компромисс. Оставайся в Сенате, но я усилю твою охрану.       — А если я откажусь?       — Заберу на крейсер и будешь своей политикой по голосвязи заниматься.       От такой наглости Падме, на мгновение, потеряла дар речи, чем Скайуокер быстро воспользовался, напомнив, что теперь опасность может грозить не только ей.       — У нашей дочери твои глаза, не лишай меня радости их увидеть.       — Хорошо, — вздохнула Амидала, сдаваясь. — Сколько телохранителей?       — Шестеро.       — Энакин!       — Ладно, четыре.       — Один или я пакую вещи, и ты ещё пожалеешь, что взял на борт беременную женщину!       — Тогда двое. Один не сможет находиться рядом круглосуточно, будут работать сменами по двенадцать часов.       В отличие от Амидалы, капитан Тайфо принял новость о расширении своего штата с огромным энтузиазмом. Нынешняя королева Набу держала более ли менее подготовленных бойцов в собственной столице, так что службе безопасности сенатора доставались лишь новобранцы. Усиление охраны парой подготовленных клонов было бы весьма кстати, осталось только решить, кого выбрать для этой работы.       «Не Рексу же её поручать», — размышлял Энакин, пытаясь вспомнить, кому ещё из пятисот первого он мог бы доверить безопасность супруги.       «Точно не самому себе», — заявил внутренний голос, когда Скайуокер остановился напротив высоких дверей, за которыми дроиды восстанавливали раскуроченную террасу.       Энакин выглянул наружу, с удивлением обнаружив, что умудрился не только мебель поломать — местами из пола были выдраны куски камня, а одна из колонн пошла трещинами.       Как ни больно ему было признавать, но сейчас именно он, а не старый ситх представлял опасность для собственной семьи. Тёмная сторона Силы проявляла себя всё активнее, непрозрачно намекая, что он не сможет вечно держать Вейдера в клетке. Рано или поздно тёмный лорд вырвется и снесёт всё, что Скайуокеру дорого, как пустынная буря. И лучший способ обуздать зверя — это увидеть, на что он способен. А фронт на дальних рубежах подходит для этого идеально.       К тому же, Сила подсказывала, что сенатора Амидалу, в ближайшем будущем, Сидиус не тронет. Палпатину нужен Вейдер, а жизнь любимой — единственный рычаг, которым можно на него воздействовать. Но Энакин боялся за неё слишком сильно, чтобы просто улететь или доверить её безопасность кому попало.       Мужчина вернул своё внимание спискам пятьсот первого легиона, когда на глаза попался знакомый номер: КС-5385       — Любопытно, — пробормотал Энакин, вбивая по памяти ещё один номер. Информация подтверждала, что ЭРК-5555, вполне себе жив, и оба клона сейчас на крейсере недалеко от Корусанта.       План сложился в голове мгновенно, а Сила дала «добро».

***

      — Куда летим, сэр? — поинтересовался Фаивз, когда генерал в чёрной мантии поднялся на борт «Эты».       — Я сам поведу, — отозвался Скайуокер, занимая второе кресло пилота, легко выводя шаттл в общий поток транспорта, а затем резко ныряя вниз.       Нижние уровни Корусанта пользовались дурной славой и не зря: заброшенные, холодные и тёмные, они были идеальным местом для того, чтобы спрятаться или спрятать. Где-то здесь четвёртый месяц гнил труп Ассаж Вентресс, добавляя мерзкого запаха и так малопригодному для дыхания воздуху.       — Простите, генерал, но в чём цель нашей миссии? — наконец, не выдержал клон.       — Выжить, — мрачно усмехнулся мужчина, сажая шаттл в тёмной постройке.       — Вы для этого просили медкапсулу, сэр? — не унимался Фаивз. — Насколько…       — Давайте приступим.       Клоны перехватили бластеры, готовые выйти в любую секунду, но генерал приказал «отставить», активировал меддроида и велел Тапу лечь в капсулу. Тот подчинился, в отличие от напарника, не задавая вопросов.       — Отлично, — кивнул Энакин, забрав у дроида только что вырезанный чип и поместил его в пробирку.       — Теперь я? — Фаивз заметно нервничал, но любопытство пересиливало страх, да и уровень доверия, которым генерал Скайуокер пользовался у клонов, был весьма высок.       — Да, — Энакин указал на кресло и положил радом короткий бластер. — Садись.       — Простите, сэр, но я совсем ничего не…       — Сейчас всё поймете, — ещё одна мрачная усмешка Вейдера и приказ командным голосом:       — ЭРК-5555, выполнить приказ сто пятьдесят один.       К своему ужасу, Фаивз послушно схватил с полки оружие и приставил к подбородку. Тап дернулся, чтобы остановить напарника, но генерал удержал его на месте. Клон, в панике, переводил взгляд с «брата» на Скайуокера и обратно, и те же чувства отражалались в глазах Фаивза, который не контролировал свою руку. А палец был уже на спуске…       — Стой!       Клон закрыл глаза за четверть мгновения до щелчка. В его взгляде успели отразиться и страх смерти, и отчаянное желание жить, и сожаление, что уже не получится…       — Что вы сделали? Зачем?! — Тап был в шаге от того, чтобы направить свой бластер на Скайуокера.       — Опусти оружие, — спокойно велел мужчина, поднимая с пола короткий бластер. — В отличие от этого, у твоего боевые заряды.       — А? Что?       — Мхм, — промычал Фаивз, когда Скайуокер поднял его Силой и аккуратно уложил в капсулу. Меддроит тут же принялся обрабатывать место будущего разреза.       — Кратковременный парализующий заряд, — объяснил Энакин всё еще напуганному клону. — Уйми, наконец свою панику, раздражает.       Второй чип меддроид извлёк так же быстро, как и первый, а небольшая инъекция почти сразу привела Фаивза в чувства.       — Генерал, — наконец пробормотал он, всё еще восстанавливая дыхание. — При всём… моём уважении… Какого хера?       — На Камино вам вживили чипы, — Энакин потряс пробиркой перед лицами солдат. – Они гарантируют Республике вашу верность, а непосредственному заказчику — подчинение. Любым приказам, даже тем, с которыми вы не согласны.       — Но, сэр, чрезвычайных приказов всего сто пятьдесят.       — И они, по идее, в закрытом доступе, — усмехнулся Скайуокер. — О дополнительном знают немногие. Приказ сто пятьдесят один — это директива на самоубийство.       — Если клон выйдет из-под контроля?       — Бери выше — он не для одного, он для всех, — безжалостно припечатал Скайуокер. — Республика переживает не лучшие времена, а после окончания войны придется восстанавливать десятки, если не сотни миров. На то, чтобы кормить несколько миллионов лишних ртов, кредитов не хватит.       — То есть нас… — до Файвза, наконец, дошло.       — Всех, — кивнул мужчина. — Разом.       В памяти Вейдера еще хранились полустертые воспоминания об уничтожении клонов целыми легионами. Все они хотели жить, надеялись найти своё место в Республике в мирное время. Но в Империи это место нашлось далеко не для всех.       Сейчас Энакин видел что-то похожее в мыслях своих солдат. Наблюдал, как надежды на жизнь, нормальную, человеческую, тают, растворяясь в чувстве безысходности. И абсолютной, нестерпимой несправедливости этого мира.       — Мы должны рассказать! — подскочил Фаивз. — Дело в чипах, верно? Если мы извлечём их…       — То вас казнят по любой надуманной причине, — прервал Скайуокер.       — Что вы намерены делать, сэр? — Тап оставался более собранным.       — У меня к вам деловое предложение. Вы поможете мне, а я сделаю всё, чтобы к окончанию войны в головах ваших собратьев не осталось чипов, — заявил Энакин, и клоны тут же вытянулись в струнку, хором выражая согласие.       — Что мы должны сделать?       — В моё отсутствие, охранять сенатора Амидалу.       — Неприступную и горячую леди? — успел ляпнуть Фаивз, прежде, чем получил ощутимый тычок под ребра от напарника. Скайуокер смерил клона недовольным взглядом, но комментировать его слова не стал.       — С сегодняшнего дня вы поступаете под командование капитана Тайфо. Формально, подчиняетесь ему. Фактически — напрямую мне. Можете делать что угодно, но с головы сенатора и волос не должен упасть, это ясно?       — Да, сэр.       — Вольно, — привычно распорядился главнокомандующий, возвращаясь в кабину пилота.       — Тебе парализатор мозг отшиб? — прошипел Тап, когда за генералом закрылась переборка.       — А что? Многие считают её горячей.       — Я в курсе, но, может, не стоит обсуждать при человеке, от которого зависят наши жизни, степень «горячности» его женщины?       — Серьёзно? — Фаивз понизил голос. — Но он же джедай. Я думал, разговоры об их интрижке — это так, слухи.       — И ради «слухов» нам только что слили самую закрытую информацию в галактике? Не тупи.       Тьма медленно рассеивалась, по мере того, как шаттл поднимался на более высокие ярусы гигантских строений. Фаивз успел зайти в кабину пилота, извиниться за неуместный комментарий и заверить, что подобное не повториться.       — Принимается, солдат, — спокойно ответил Скайуокер, выводя «Эту» на верхний уровень, освещенный последними лучами закатного солнца.

***

      — Вам туда нельзя, — Дорме вот уже пятнадцать минут стояла между новым охранником и дверями на террасу, за которыми прощалась чета Скайуокеров. Служанка прекрасно знала, как несдержаны супруги бывают в такие моменты, а, потому собиралась до последнего стоять на защите тайны своей госпожи.       — Я отвечаю за безопасность сенатора, — продолжал гнуть своё Фаивз, который намеревался досконально выполнять приказы генерала, особенно после своей недавней оплошности. Сказано «не отходить», значит будет рядом постоянно.       — С безопасностью генерал Скайуокер сам прекрасно справляется.       — Генерал улетит через две минуты.       — Вот тогда и войдёте!       — Простите, леди, я пытался, — Фаивз легко подхватил Дорме подмышки и убрал со своего пути, после чего вышел на террасу. И… Лучше бы он служанку послушался.       Супруги не обратили на вошедшего никакого внимания, продолжая тихо перешептываться о чем-то своем. Нет, он не целовались и не позволяли себе чего-то непристойного, но их взгляды и переплетенные пальцы выглядели настолько интимными, что клону стало неуютно.       «Интрижка», — мысленно фыркнул Фаивз. — «Да какая тут интрижка, у этих двоих, похоже, всё всерьез и надолго».       Дорме вышла следом и остановилась рядом с охранником, молча бросая в его сторону грозные взгляды.       — Мне пора, — прошептал Энакин, заметив, что на террасе стало, как-то многолюдно.       — Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала Падме, непривычно подрагивающим голосом.       — Со мной ничего не случится, — заверил супруг, ласково улыбаясь. — Не могу же я бросить своего сына на растерзание двух амбициозных леди. Без меня вы с Леей из него веревки вить будете.       Падме, наконец, улыбнулась, ещё раз обняла мужа и, не удержавшись, оставила на его щеке короткий поцелуй. Отпустив жену, Скайуокер прыгнул в истребитель, отлетел чуть в сторону, а потом резко взмыл вверх. На орбите уже ждал крейсер, который унесёт его туда, где можно будет, наконец, дать выход мощи Тёмной стороны Силы. И лорд Вейдер, как никогда, предвкушал этот момент.