Боясь потерять - обретаем

POV Эдвард

      После того как я уехал от дома Николь, я гнал по шоссе на бешеной скорости, не обращая внимания на возможные опасности. Скорость автомобиля взлетела до предела, и ветер свистел в ушах, заглушая любые посторонние звуки. Мысль о том, что меня могут остановить полицейские, даже не приходила в голову. Гораздо больше меня волновал тот факт, что в глазах Николь я показал себя самым настоящим придурком. Я так долго ждал возможности увидеть ее, но, когда эта возможность представилась, я просто молчал, как самый последний осел.       Конечно, можно было бы списать все на волнение и переизбыток эмоций, если бы я был обычным человеком, но мне уже перевалило за сотню лет, и я позволил себе так себя повести. Где же были мои манеры, когда я откровенно пялился на Николь?       — Черт! — вскрикнул я, ударив ладонями по рулю от досады.       Руль жалобно заскрипел под ударом, но здравый рассудок вовремя вмешался, напомнив, что лучше держать вспышки гнева под контролем и не портить ни в чем не виноватый автомобиль. Этот серебристый Вольво был моим любимым транспортом, и я не собирался ломать его в приступе раздражения.       Припарковавшись у обочины, я вышел на улицу, глубоко вдохнув влажный ночной воздух. Хоть мне это и не было нужно, дышать воздухом, я сделал это рефлекторно, словно пытаясь успокоиться. Воздух был пропитан прохладной дождевой свежестью Форкса, и капли дождя, падая на лицо, приносили с собой ощущение прохлады. Вечерний туман окутывал местность, создавая атмосферу таинственности и уединенности.       — Нужно поохотиться, тогда мысли придут в порядок. — сказал я, поднимая глаза к небу и подставляя лицо под капли дождя. Дождевые струи стекали по лицу, освежая и очищая от накопившихся негативных эмоций. Охота всегда помогала мне обрести ясность ума и вернуть контроль над своими действиями.

***

      Следующие несколько часов я провел за охотой на пуму, я выбрал этих хищников своей добычей сразу же после перехода на кровь животных. Если говорить честно то, я долго не хотел себе в этом признаваться, но мне нравится чувствовать превосходство над зверем, который в один прыжок может уничтожить человека. Это дает мне ощущение контроля и силы, которые необходимы, чтобы поддерживать баланс в моей неестественной жизни.       Вернувшись к машине, я привел себя в порядок и твердо решил, что прямо сейчас поеду к Николь и исправлю первое впечатление о себе. По дороге я думал, с чего бы начать разговор и как объяснить ей свое нелюдимое поведение. Ответы не приходили сами собой, но я знал, что должен попробовать.       — Не могу же я ей прямо сказать, что я и все в моей семье — бессмертные вампиры, а тогда из уничтоженной машины я и Карлайл спасли ее вместе с семьей только благодаря нашим сверхъестественным способностям. — размышлял я, прокручивая в голове разные варианты.       Поглощенный этими мыслями, я не заметил, как вернулся к дому семейства Вудс и уже шел к входной двери. В доме горел свет, и, судя по скоплению мыслей в одном месте, все семейство сейчас находилось на кухне и что-то бурно обсуждало. Как странно слышать мысли людей, но не видеть их самих, не видеть их эмоции.       Пока я слушал мысли Николь и ее семьи, я решил осмотреть дом и заметил окно без штор на втором этаже.       — Я просто посмотрю… — успокаивал я сам себя. — Это же не преследование, просто интерес.       В один прыжок я практически взлетел к тому самому окну и, чуть больше его приоткрыв, очутился в комнате. Осмотревшись, я понял, что нахожусь в комнате Николь. Здесь было очень мило и уютно, на полках стояли многочисленные сувениры и фоторамки с семейными фотографиями, но больше всего мое внимание привлекла фотография, стоящая на прикроватной тумбочке. На ней была запечатлена Николь в объятьях какого-то парня.       Они выглядели очень счастливыми, но мне не хотелось думать о том, что этот парень украл сердце моего ангела. Хотя кто я такой, чтобы решать, кого ей любить? Она — свободный человек с самой светлой душой, которую я только видел, а моя душа уже давно горит в аду, и я не могу потянуть ее за собой.       Еще немного побродив по комнате, я снова вернулся на улицу и, подойдя к входной двери, постучал в нее. Спустя пару минут дверь открылась, и я заметил нескрываемое удивление на лице Николь. Она была очень сильно удивлена моему появлению, а в ее голове проскочила мысль о том, что видит сейчас перед собой того, о ком думала весь день. Приятно знать, что она думает обо мне, но я же знаю, в каком именно ключе она думала обо мне.       — Здравствуй, Николь, — с еле заметной улыбкой сказал я, чувствуя, как нервы напрягаются. — Сегодня днем я был немногословен из-за своей стеснительности, поэтому мы не смогли нормально познакомиться. — было очень умно спихнуть все на элементарную стеснительность.       — Да ничего страшного, — она переборола удивление и улыбнулась в ответ. — Значит, тебя зовут Эдвард, и это именно ты спас меня и мою семью полтора года назад.       — Верно подмечено, Николь, — на моих волосах блестели капельки дождя, которые только что закончились. — Насколько я понял, ты будешь учиться в средней школе Форкса?       — Да, мама связалась с директором вашей школы около месяца назад и направила основную часть моих документов ему по электронной почте, — Николь вышла на крыльцо и прикрыла за собой дверь. — Завтра мы поедем туда, чтобы отдать оставшиеся документы.       — Это здорово, будем чаще видеться, — в интонации юноши я уловила чувство облегчения. — Николь, я хотел предложить тебе… Не знаю, как лучше это сказать… Эм… У тебя есть своя машина?       — Пока нет, но родители уже давно задумываются над ее покупкой, — я вспомнила недавний разговор с родителями, во время которого обсуждалась тема покупки мне личного транспорта. — А почему ты спрашиваешь?       — Я могу подвозить тебя до школы, пока ты не обзаведешься машиной, — в голове Николь мелькнула мысль о том, что возможно Эсми заставила меня это предложить. — Пешком до школы далековато идти, а в школьном автобусе редко бывают свободные места.       — Это очень мило с твоей стороны, но я, пожалуй, откажусь от твоего предложения, — девушка подумала, что если это действительно предложение Эсми, то она будет для меня обузой. — Мой брат Питер будет учиться в той же школе, только в младших классах, поэтому нас будут подвозить мама или папа.       — Николь, если ты думаешь, что моя мама заставила меня это предложить, то это не так, — я поспешил опровергнуть дурные мысли в голове Николь, тем самым чуть не выдав себя. — Я лично принял решение предложить подвозить тебя, и ты не будешь обременять меня своей компанией.       — Я не… Эдвард, просто мы еще слишком мало знакомы, чтобы так сразу соглашаться на такие предложения, я понимаю, что ты нас спас и за это я в неоплатном долгу перед тобой, но все же… Прости, но я откажусь.       — Ничего страшного, я все понимаю, — я провел рукой по волосам, смахивая с них капли дождя, и неловко хохотнул. — Что ж, тогда не буду больше тебя задерживать. Доброй ночи, Николь.       — Тебе тоже добрых снов, — Николь немного поежилась из-за прохладного ветра. — И еще раз извини.       Я неловко поджал губы и направился к своей машине, постепенно растворяясь в густых вечерних сумерках, чтобы Николь не пришлось долго стоять на улице и мерзнуть.

***

      Когда я вернулся домой, на меня сразу налетела Элис со множеством вопросов, начиная с того, что Николь подумала обо всех нас, и заканчивая тем, почему я вел себя так отстраненно с Вудс. Ее глаза блестели от любопытства, а голос был полон энергии, как будто она не могла дождаться услышать мои ответы. Она буквально вихрем ворвалась в гостиную, где я сидел, и плюхнулась рядом со мной на диван, чуть ли не нависая надо мной в ожидании.       — Ну что, Эдвард, расскажи! — Ее руки активно жестикулировали, а лицо светилось от нетерпения. — Как она тебя восприняла? Ты вообще с ней поговорил или опять был как ледяная статуя?       Я вздохнул, чувствуя, как ее напористая натура начинает раздражать меня. Но, зная, что Элис не оставит меня в покое, пока не получит ответы, я решил все же поделиться своими мыслями.       — Элис, я не знаю, что сказать, — начал я, пытаясь подобрать слова. — Я просто не нашел, что ей сказать. Все это время я мечтал о встрече с ней, но, когда она наконец произошла, я оказался не готов.       — Ты что, серьезно? — Она закатила глаза, явно разочарованная моим ответом. — Ты больше года жил мыслями о ней, а теперь, когда она здесь, ты просто молчишь? Эдвард, ты же не мальчик, а столетний вампир! Немного больше уверенности, пожалуйста.       Ее слова задели меня, но я понимал, что она права. Мое поведение действительно было нелепым. Я попытался оправдаться.       — Я просто не хотел показаться навязчивым. И потом, она ведь ничего не помнит о нашей первой встрече. Как я могу рассчитывать на то, что она захочет общаться со мной?       — Ох, Эдвард, ты такой сложный! — Элис вздохнула, качая головой. — Но знаешь, она все равно о тебе думает. Я заметила это в ее поведении, она находит тебя привлекательным.       Эти слова заставили меня задуматься. Я не хотел, чтобы Николь воспринимала меня как сноба или высокомерного типа, но как убедить ее в обратном, если я даже не могу нормально с ней поговорить?       — Может, стоит дать ей немного времени? — предложил я. — Пусть она освоится здесь, а потом я попробую снова завести разговор.       — Эдвард, ты опять уходишь в себя, — сказала Элис, поднимаясь с дивана. — Если ты действительно хочешь, чтобы она тебя заметила, тебе нужно действовать. Но если ты боишься рисковать, то не удивляйся, что она выберет кого-то другого.       Ее слова прозвучали как предупреждение, и я почувствовал, как внутри меня начинает расти тревога. Возможно, Элис была права, я не мог позволить своим страхам и неуверенности испортить то, что могло бы стать чем-то важным в моей жизни.       — Думаю, мы с ней подружимся, — сестра хлопнула в ладоши, и ее глаза загорелись радостью. — Я это чувствую.       — Ты не чувствуешь, Элис, ты это видела в своих видениях, точно так же, как и ее приезд сюда, — скептически подметил я. — А где все?       — Розали и Эммет все еще не вернулись из Сиэтла, а остальные ушли, чтобы поохотиться и… — внезапно Элис широко распахнула глаза и схватила меня за руку.       — Элис! Что ты…       Я не успел договорить, потому что перед моими глазами замелькали картинки из возможного будущего. Видения быстро сменяли друг друга, как кадры фильма, прокрученные на высокой скорости. Однако я четко видел на каждом из них образ Николь. Она ярко улыбалась мне и вела себя так легко и свободно, словно ее вовсе не волновала моя сущность. Ее движения были плавными, как у танцовщицы, а смех звучал звонко и искренне, разносясь по лесу, словно мелодичная песня.       Но один момент заставил меня напрячься. Я вместе с Николь лежал на цветочной поляне где-то глубоко в лесу. Солнце ласково касалось ее кожи, делая ее сияющей, словно тысячи алмазов. Ее глаза, которые раньше сияли сочным зеленым цветом, сейчас горели золотом, отражая свет заходящего солнца. Золотистый оттенок глаз напоминал мне о том, что она стала частью нашего мира — вампиром. Видение было ярким и четким, словно я действительно был там, рядом с ней. Я знал, что это будущее не будет таким безоблачным, как казалось на первый взгляд. За этим идиллическим моментом скрывались тени и опасности, которые могли разрушить все, что мы построили.       В этом видении я видел, как Николь смотрит на меня с любовью и доверием, но в ее глазах также читалась неуверенность. Она знала, что ее жизнь изменилась навсегда, и это знание давило на нее, заставляя сомневаться в правильности выбранного пути. Я видел, как она пытается привыкнуть к своей новой сущности, но ее человечность все еще боролась с вампирской природой. Видение оборвалось так же резко, как и началось. Я убрал руку сестры и посмотрел на нее непонимающим взглядом.       — Элис, что это было? — спросил я у сестры, все еще находясь в небольшом шоке.       — Это было мое видение о тебе и Николь, но Эдвард, ты и сам прекрасно знаешь, что видения могут меняться в зависимости от принятых решений, — Элис старалась как-то разрядить обстановку, но я уже не слушал ее.       Что такого могло произойти, чтобы я загубил жизнь Николь и превратил ее в такое же безжалостное чудовище, каким сам и являюсь? Я знал, что не смогу простить себе, если сделаю ее такой же, как я. В голове вертелись мысли о вечной борьбе с жаждой, о постоянной опасности для тех, кто мне дорог, и о невозможности быть с ней такой, какой она есть сейчас — свободной и беззаботной.       Я представлял, как ее яркая улыбка тускнет, как ее глаза, сияющие чистотой и добротой, наполняются мраком и жестокостью. Как она, будучи вампиром, вынуждена будет скрываться от солнечного света, который теперь станет для нее опасным. Я видел, как она борется с непреодолимой жаждой крови, как мучается от невозможности контролировать свои инстинкты. Она больше не сможет наслаждаться простыми радостями жизни, такими как вкусная еда, теплое солнце на коже или ощущение свободы.       Вместо этого ее жизнь превратится в бесконечную борьбу за выживание, в вечное стремление утолить голод, который никогда не утихнет. Я знал, что ее человечность, ее доброта и свет будут постепенно угасать, уступая место холоду и жестокости, которые свойственны вампирам. Она перестанет быть той самой Николь, которую я полюбил, и станет лишь тенью себя прежней.       Эти мысли терзали меня, заставляя чувствовать вину и отчаяние. Я не мог допустить, чтобы ее жизнь превратилась в кошмар, чтобы она страдала так же, как страдаю я. Я знал, что обязан защитить ее от этого, даже если это означает, что я никогда не смогу быть с ней.       — Эдвард! Послушай меня наконец! — я наконец обратил внимание на сестру. — Во всех моментах видения я ни разу не видела в глазах Николь боли или осуждения! Ты не думал о том, что, возможно, ты спас ее от какой-то беды и даровал ей бессмертие взамен страданиям, которые она могла бы испытать?       — Но я сделал из нее чудовище, Элис! Ты не понимаешь, как я могу думать, что спас ее, превратив в вампира?       — Эдвард, это ты не понимаешь! — сестра с силой толкнула меня в плечо, но я даже не пошатнулся. — Прекрати видеть во всем лишь плохое! Никто из нас не выбирал эту жизнь, но, как видишь, судьба распорядилась так, что мы все нашли себе не просто партнеров на всю оставшуюся вечность, но и обрели родственные души. Поэтому заканчивай свой негативный монолог и начинай бороться за счастливое будущее с Николь, а иначе ты рискуешь так и остаться в одиночестве, каждый день упрекая себя за то, что упустил ее!       Высказав все, что было у нее на душе, Элис развернулась и покинула меня, оставив после себя шлейф обиды и злости на меня. А ведь в ее словах есть огромный смысл. Я ненавидел себя все время своего существования в вампирском теле и даже не пытался видеть в этом что-то хорошее. Я считал бессмертие проклятьем, а на самом деле получалось, что я был помилован судьбой ровно в тот момент, когда Карлайл спас меня от смерти из-за испанки и даровал вечную жизнь. Элис была полностью права. Сейчас же начну бороться с этим гнетущим чувством вечного горя, ради того, чтобы обрести свою любовь и родственную душу в лице Николь.       Слова Элис глубоко врезались в мое сознание, словно резец скульптора, высекающий новые формы из камня. Я понял, что все это время тратил свою вечность на сожаления и самокопания, вместо того чтобы ценить те уникальные возможности, которые были предоставлены мне. Бессмертие — это не наказание, а дар, позволяющий пережить и увидеть то, что большинству людей недоступно. И теперь, когда судьба свела меня с Николь, я должен воспользоваться этим даром, чтобы сделать ее счастливой.       Я встал с дивана и подошел к окну, распахнув его настежь. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, обдувая лицо, но вместо того, чтобы сжаться от холода, я почувствовал, как бодрость и решимость наполняют меня, лунный свет заливал комнату, и его серебристые лучи играли на стенах, словно приглашая меня в новый мир, полный возможностей. Я посмотрел на свое отражение в зеркале, висящем напротив окна. Лицо, некогда кажущееся мне мертвенно-бледным и безжизненным, теперь казалось мне наполненным энергией и надеждой. Я увидел в своих глазах огонь, который раньше считался признаком жадности, но теперь он горел желанием жить и любить.       В этот момент я понял, что Элис права, жизнь вампира не должна быть проклятьем. Это уникальный шанс, который я должен использовать, чтобы найти свое счастье. Я больше не позволю мраку и отчаянию управлять мной, отныне я буду бороться за свою любовь, за возможность быть счастливым рядом с Николь, и не дам ничему встать у меня на пути.