сердце бога стеклянное

— Знаешь, это невероятно сложно, пытаться тебе что-то объяснять, — Альбедо стоит, оперевшись плечом о дверной косяк, и борется с желанием выдернуть свою руку из чужой, — ты ведь меня совсем не слушаешь, постоянно занят своими очень важными делами. А до наших отношений и в частности меня, тебе как будто бы и вовсе нет дела, — с горечью заканчивает он. — Как будто бы ты хоть раз говорил мне о своих чувствах? — возмущенно протянул Кадзуха, — ты же о них так, в шутку только. Иди пойми тебя идиота и твою недоискренность! Альбедо вскидывает голову, глаза против воли наполняются слезами. Не это он ожидал услышать, когда шел поговорить об их отношениях. Он отшатывается назад, чувствуя, как боль застилает разум, а между ними образовывается непроницаемая стена. Кажется, он знал о том, что так и будет, но быть готовым к подобному, как оказалось, слишком сложно. — Я ведь постоянно говорил тебе, когда переставал справляться. Мне нужно было у тебя в ногах ползать, чтобы ты хотя бы заметил, что мне плохо? — он не знает, зачем говорит это. Горечь невысказанных слов осела на языке, и теперь хотелось выплюнуть все то, что он годами носил в себе в лицо самому/или уже нет близкому человеку. — Ой, ну зачем так утрировать Бедо? Не так уж с тобой все и плохо, — Кадзуха пытается поймать чужую руку, чтобы притянуть парня к себе, но Альбедо срывается на крик раньше. — То есть не так уж и плохо мне, да?! То есть вообще плевать, что там со мной, не сдох и ладно! Да тебе ж вообще похуй! — парень делает несколько шагов назад, его трясет, он обнимает себя в попытке успокоиться и уворачивается от рук Кадзухи, — Мы расстаемся. — Стой, подожди! — Кадзуха все еще пытается поймать его, — В смысле, расстаемся? После стольких лет, ты просто уйдешь от меня из-за какой-то дурацкой фразы? Это слишком глупо, Бедо! — Глупо было заводить с тобой отношения, — бросает он через плечо, — хотя знаешь, раньше ты был совсем другим — мягким, заботливым и чутким. А сейчас, я не знаю, что стало с тем Кадзухой Каэдэхарой, которого я когда-то так сильно полюбил. — Да кому ты такой нужен, Бедо? Сломанный и одинокий. Кроме меня на тебя никто даже не посмотрит, — Альбедо нервно сглатывает, и трясущимися руками нажимает кнопку «1» в лифте и сквозь закрытые двери шепчет, что он и сам справится. Как он добрался до дома, помнит смутно. Все его естесство как будто бы и не здесь вовсе. Он с трудом закрывает дверь, на мгновение прижимаясь щекой к холодному металлу и воет в голос. Слезы стекают по бледному лицу, пока блондин шепчет о том, как он их всех ненавидит. Истерика кроет внезапно, но ожидаемо. Альбедо чувствует, как грудная клетка вздымается все чаще, требуя притока кислорода. Но он не может, это все давит на него и душит. Обстоятельства, обязательства, работа, друзья, семья, его эгоистичное «Я», глубоко себя ненавидящее. Эти чувства, что внутри него, противные до омерзения, он противен сам себе. Глуп и недостоин. Нет других слов, чтобы объяснить происходящее в его жизни. Альбедо опускается на колени, рассеянно обводит взглядом помещение, смутно напоминающее его квартиру и сжимает голову ледяными руками. Он уже не понимает, что это. В голове вакуум, нет ни единой мысли за которую можно зацепиться. — Я в порядке. Или буду в порядке? — он любит говорить сам с собой, потому что одиночество его вторая тень. Но этот вопрос он ненавидит. В такие моменты ему начинает казаться, что у него есть раздвоение личности. Как можно спрашивать подобное у себя самого, находясь буквально на грани безумия. Он жадно хватает ртом воздух, и думает, что задыхается. Тело слушается все хуже, его косит в бок, перед глазами расплываются белые и желтые пятна, Альбедо хочет коснуться их, ощутить цвет на своих руках, почувствовать вкус краски? Он не уверен, в ушах звенит, а тело совершенно не ощущается, ему лишь тепло. Спустя долгие мгновения он начинает различать в цветовом взрыве пятен людей. Он не помнит их, но точно знает, что они знакомы. Вот человек со смуглой кожей и длинными синими волосами, что-то возмущенно высказывает ему. Альбедо чувствует, как сознание заполняет боль, ему противно и одиноко от того что он слышит. И пусть в итоге человек улыбается и протягивает ему руку в знак извинений, его ощущения не меняются. Ему невероятно сложно. Эти воспоминания, его ли жизни? Сменяют одно за другим по какому-то бесконечному кругу. Со временем он вспоминает всех. Капитана кавалерии — Кэйю, возлюбленного Кадзуху, малышку — Кли, помощницу — Сахарозу и многих других. Вспоминает и не знает, что лучше — не помнить или забыть. Все что ему говорят, заставляет чувствовать себя бесполезным куском мусора, грязью. Он хочет сжаться в маленький комочек и исчезнуть, хочет больше никогда не видеть чужих презрительных взглядов, не слышать биения своего в очередной раз раненого сердца. Альбедо страшно. Что такого он сделал, чтобы заслужить это одиночнство. Где свернул не в ту сторону, что его близкие сочли его ничтожным мусором? Сколько он должен ползать перед ними на коленях, чтобы вымолить их прощение? Лишь бы холод в чужих глазах перестал терзать его душу и убивать его по крупицам леденя кровь.