сердце бога стеклянное

Если бы Альбедо в прошлом году сказали, что Новый Год он будет отмечать не один, а в компании двух обворожительных мужчин, он бы не поверил. Посмеялся бы горько в лицо говорившему и отправил того восвояси, пока цел. Нечего бередить его душевные раны. Но сеейчас все было именно так, как он уже сказал. За окном была зима, снег плотно укрывал улицы, деревья и крыши домов. Можно было смело открыть окно и зачерпнуть горсть холодного снега, чтобы кинуть его в Скара, и наслаждаться чужими покрасневшими от недовольства щеками. Можно было уговорить Кадзуху, который между прочим кот, и слишком любит тепло, чтобы вообще сейчас выйти из дома. Но можно было бы и пойти на улицу, чтобы делать снежных ангелов. И сделано это было бы из любви к нему — к Альбедо, ради его мягкой смущенной улыбки. И это осознание грело сильнее любого солнца. — Ты опять залип на зимнем пейзаже, — Кадзуха мягко очерчивает руками его плечи, прижимается теплым поцелуем к шее, и место поцелуя горит. Альбедо поворачивается в чужих руках и тянется за полноценным поцелуем к желанным губам. А получив желаемое, урчит довольно, прижимаясь к груди одного из своих парней. Кадзуха рассеянно перебирает его волосы, и теперь тоже безотрывно наблюдает за танцующими на улице снежинками. — Знаешь, мы могли бы уехать в Инадзуму, пока вы оба не замерзли в моем Мондштате. Эта зима, конечно, всего на пару месяцев. Но мне кажется, что вы мерзнете чаще, чем должны, — отмечать Новый Год всегда приятней, когда есть снег, но Альбедо не может отрицать того, что выбор между погодными условиями и любимыми людьми никогда не стоял. Чужой комфорт всегда превыше своего собственного. И пока Альбедо не успел, как следует развить эту мысль в своей голове, Кадзуха слегка отодвигает его от себя и смотря в его глаза, качает головой, отказываясь от предложения. — Что такого в том, чтобы остаться здесь? Мы мерзнем с непривычки. Я вот вообще снег впервые в жизни вижу, и считаю это довольно завораживающим зрелищем. К тому же здесь твоя лаборотория и важные эксперименты. Никому из нас не тяжело остаться здесь, милый, — Альбедо довольно щурится от того, как его назвали и снова прижимается щекой к теплой груди. Его ладоней, сцепленных за спиной у Кадзухи касаются другие руки. Скар мягко подходит к ним двоим, утыкается носом в светлую макшку Кадзухи, потом наклоняется и целует руки Альбедо. — Если вас двоих нигде нет, то вы сто процентов где-то стоите в обнимку и забыли о существовании этого мира, с легким смешком заключает Скарамучча, и отпустив обоих, садится на подоконник, подгибая под себя одну ногу. Альбедо разворачивается так, чтобы видеть и его тоже. Тепло улыбается, смотря на чужие синие глаза, переполненные нежностью. Ему так комфортно от присутствия этих двоих в его жизни, что он иногда не знает, как выразить всю ту любовь, что хранится у него в сердце. Как бы ее преподнести так, чтобы они поняли всю глубину его чувств. — Да, мы можем забыть обо всем мире, кроме тебя, конечно, — тепло говорит Кадзуха и тянется рукой к Скару, оглаживая его щеку ладонью, и прижав Альбедо к плечу, чтобы не уронить, наклоняется и целует того. Альбедо ведет от одного вида этой картины, от их мягких податливых губ, от фантомного вкуса во рту и растрепанных волос Скара. Ему безмерно тепло в душе от этого, от мягких обьятий, от снежного Мондштата, от близости праздника, который больше не ощущается, как плевок в лицо от Архонта. Тепло от мыслей о сладости своих мальчиков, которые всегда станут на его сторону и будут его защищать несмотря ни на что. Тепло от осознания собственной нужности и навсегда вычеркнутого одиночества из списка своих лучших друзей.