Себе обещала, что не полюблю

— Алиса?  — Да. — я мигом натянула улыбку.  — Всё нормально? — насторожился Джонни и положил свою руку мне на плечо.  — Да, нормально. — Я нервно закивала. Врать не умею, как бы не старалась. Джонни показательно вздохнул. Неужели я выдала себя?  — Может…– он повёл головой в сторону бара — хочешь выпить?  — Я — не.Я не буду. — отказалась. Мне хватило того коктейля. Не сильный, в голову чуть стрельнуло, но я в полном адеквате, больше пить не хочу. Диджей включил песню, первая, которую я узнала за всё время провождения здесь. Клубная, весёлая, русская песня [не пускайте меня снова с нею танцевать], но я тот человек, который находит грустный смысл даже в весёлой музыке. Я тот человек, который запирается в ванной, надевает наушники и плачет под эту песню, сползая по стене. почему-то, она кажется мне грустной. Мне стало небывало грустно сейчас, меня не радует ничего тут, даже Джонни Депп — великий актёр. Я ведь не фанатка. Я не хочу ему портить вечер, настроение и атмосферу. Джонни повернулся к барному столику, сделать ещё заказ, а я воспользовалась моментом, ускользнула. Я не знала, куда мне идти. Уходить из клуба нет смысла, ибо некуда, оставаться тоже. Я в той же безысходности, куда идти? Я.я заплакала. Остановилась у стены, забилась в угол, медленно сползла на пол, попутно закрывая рот руками, чтобы не закричать и натягивая капюшон, чтобы не привлекать лишнего внимания. Эта, как на мой счёт, грустная песня нагнала воспоминания и раскалила моё, и без того, печальное состояние, усилило истерику. Душа устала… И теперь я сижу, забившись в угол, и плачу. Плачу от месива гадких чувств, уткнувшись в колени. Взор с барной стойки на стену и угол, где я сидела, был видимым. Да, я ушла не далеко, но в этом углу было меньше всего толпы и почти никто не обращал внимания на какой-то серый комок. Я почувствовала чьё-то осторожное прикосновение к плечу, я тут же взволнованно подняла голову. Не хочу никого видеть, но тут я поняла, кто передо мной. Капюшон не помог скрыть улики, яркий свет с танцпола ударил мне в глаза и осветил слёзы.  — У тебя точно всё в порядке? — спросил серьезным тоном.  — Да. — я опустила голову. Большой капюшон накрыл и моего лица стало не видно  — А я наблюдаю иную картину. — он стянул его с моих волос, его взору открылись мои красные и мокрые глаза. — давай выйдем на задний двор. Там потише и воздух чище, м? — проговорил, уже аккуратно понимая меня за локти с пола. — пойдём.

***

Мы вышли на задний двор. Музыка и шум уже доносятся из-за железной массивной двери тихим отголоском. Тут лишь тишина, идёт густой снег. Ещё утром была слякоть, а сейчас дороги и тротуары покрылись, пока ещё, тонким слоем белой пелены. Я прошла немного вперёд, глядя вдаль, пытаясь уловить эту прелесть тишины и спокойствие, вдыхая холодный свежий воздух. Я стояла неподвижно, боясь повернуться, ведь мы совсем одни. Боялась, что он спросит «что случилось?», а я не знаю, что ему ответить. Поэтому я молча стояла и пускала из глаз солёную воду. Я много копила в себе, и это всё решило, что выйти нужно прямо сейчас. Эта тишина длилась не долго, вскоре ее нарушил скрип снега под ботинками Джонни. Он осторожно ступал ко мне. Наконец и я издала непроизвольное прерывистое дыхание, затем услышала глухой знакомый звук — зажигалка, закурил сигарету. Мужчина подошёл ближе, старался выдыхать дым в другую сторону, но лёгкий ветерок всё равно приносил его мне, запах табака. Я не имею к нему претензий.  — Что с тобой? — первый нарушил тишину. Я даже не знаю, что ему ответить, ведь то, что я испытываю, эти смешанные чувства, не объяснишь словами. Я занервничала. На грудь будто положили тяжёлый груз, а в горло засунули иглу. Мне хочется сдержать себя в руках, но всё зашло слишком далеко. Дыхание участилось, стало громким и тяжёлым.  — Тебе плохо? — Джонни спеша выбросил недокуренную сигу и подлетел ко мне. Теперь он совсем близко, коснулся моего плеча и неспеша развернул к себе. — Что с тобой? — обеспокоенно повторил. Вот, Алиса, заставила человека за тебя волноваться. Так и не получив ответ, он взял мои руки. Рукава моего батника, длиннее чем нужно, поэтому я спрятала свои руки в них, так теплей. — Послушай, сделай один глубокий вдох, насколько хватит места, затем медленно выдыхай. — я послушала совет. — Легче? Моё дыхание нормализовалось, а руки перестали трястись.  — Да, спасибо. — наконец я смогла хоть что-то ему сказать. Но он не лез с расспросами «что случилось?», он понял, что я не отвечу и просто помог мне прийти в себя. Спасибо, Джонни Он зажёг ещё одну сигарету  — Зайди внутрь, холодно, ты без куртки — сделал затяжку. Мне действительно стало холодно и я вошла в клуб. Джонни остался там, курит. Я стала в небольшом коридорчике недалеко от заднего входа. В нем было несколько дверей, одна из них — дверь в санузел по всей видимости. Позади раздался голос  — Эй, красотка — я аж отскочила от неожиданности. Какой-то русский парень стоял близко и чуть-ли не на ухо шептал — Чего не танцуешь? — я оставила этого ненормального без внимания. Он обошел меня и встал прямо передо мной. Мне вдруг стало не по себе. Коридор, освящающийся тусклым светом, громкая музыка, рядом никого, все на танцполе и ко мне пристает какой-то парень.  — Чё молчишь? — этот хам натянул ехидную улыбку и мне стало вдвойне не по себе. — Правильно, молчи. Молчание красит…– потянул к моему лицу правую руку.  — Отвали! — прикрикнула. Его улыбка тут же исчезла, рука оддёрнулась.  — Ну ты чего? — парень подступил ближе, я сделала шаг назад и упёрлась, а холодную стену. Он снова улыбнулся, радуясь моей безысходности, стал поступать ещё ближе. Когда его руки очутились на моей талии, мне стало противно, я начала вырываться.  — Не трогай меня! –игнорируя, он повёл носом по моей шее, спускаясь к груди. Я выжидала, затем наступила ему на ногу и воспользовалась моментом убежать.  — Стоять! — он крепкой хваткой вцепился в мою руку, все попытки высвободиться — тщетны.– Ну пойдём, тебе понравится, — снова ехидно заулыбался, а мне стало страшно. Он начал тащить меня в глубь коридора, открыл дверь и швырнул меня в комнату. Я свалилась на ковёр.  — ПУСТИ! — подорвалась с пола и рванула к двери. На что я надеялась… Он схватил меня и оттолкнул обратно. Высокий, сильный мужик, лет 30. Меня накрыл животный страх, что он может со мной сделать. — Я прошу тебя, не трогай меня! — уже со слезами стала умолять. Он начал подходить ко мне медленно, делает осторожные шаги, а я забиваюсь в угол комнаты.  — Не бойся, уверяю тебя, тебе понравится. — НЕТ! Я даже думать об этом не хочу! Я сделала большой шаг назад и упёрлась в стену. Нет… Он резко схватил меня за руку и отшвырнул в сторону кровати.  — А ты мне нравишься) — стал подходить уверенно.  — Не приближайся. — прорычала сквозь зубы. А он лишь усмехнулся, сделал большой шаг и мигом оказался передо мной. Зря. Я согнула коленку и удар с моей стороны последовал в область паха.  — Ах, ты сс*ка! — он скорчился от боли, держась руками за своё достоинство. — Ты напросилась! — мне от него пришел удал в область живота, боль невыносимая. Он ударил дважды в живот и я упала на пол, скорчилась. Тело от ужаса бросило в пот. Живот болел. Мужик ликовал, но ему стало мало. Он грубо поднял меня с пола на уровне своих глаз.  — Слишком красивая. Жалко тебя… Может подумаешь? — я уже тряслась от страха, но старалась не выдавать себя.  — Да пошел ты! — во мне хватило гордости и самоуважения и я буквально плюнула ему в лицо. Он бросил меня на пол и в ярости вытирал своё «прекрасное» личико. Одарил меня злой ухмылкой и взглядом сверху.  — Стерва. — направился к выходу, но в последний момент резко развернулся и ударил меня с ноги в живот. Затем удар кулаком по голове. Ничего больнее никогда не испытывала. Голова вот вот расколется на части, а живот… Телом шевелить страшно больно. Этот ублюдок смотрел и улыбался, нагнулся ко мне и прильнул к моим губам, пользуясь, тем, что я не могу пошевелится. Его поцелуй для меня страшнее этой телесной боли. Противнее всего на свете.  — Не смей.– еле выдавила из себя. Он лишь усмехнулся. Гад. Я стала проваливаться в темноту, но не давала себе полностью отключиться. Я готова до последнего вздоха бороться чтобы он ко мне прикасался.  — Милаяяяя — противно протянул, — я всегда получаю то, чего хочу! — он грубо взял меня за руку и поднял с пола.  — ААА! — закричала от боли. Это придурок отбил мне к хренам все органы. Он притянули меня к себе за подбородок.  — Если я хочу, то ты будешь моей — медленно и четко проговорил, затем швырнул на кровать. Он собирался подойти, залезть на меня, но я на автомате двинула ему в нос с ноги. Он прикрыл его рукой, оттуда уже шла кровь.  — Я же убью тебя, сучка.– заулыбался как псих, затем влез на меня, придавливая к кровати всем своим весом.  — ААААА! — истерично протянула и зажмурилась, он замахнулся кулаком, я уже себя похоронила. Больной удар по щеке. Я пыталась прикрываться руками. — НЕТ, ПРОШУ, ХВАТИТ! — уже не оставалось сил кричать. Голос захрипел, горло начало болеть. Этот придурок меня не слушал. Дверь в комнату открылась на распашку, в нее влетел… «Джонни…» Этот псих слез с меня и бросился на Джонни. Я скорчилась, не оставалось сил даже дышать. Я открыла глаза, а тот мужик уже лежал на полу. Джонни подбежал ко мне.  — Господи…– стал набирать кому-то. — Джерри, бегом подгонки машину к заднему выходу! Быстро! — закинул телефон в карман и бережно взял меня на руки. — Потерпи малёхо… Вынес, на улице уже стояла машина. Он аккуратно сел, а я оставалась у него на руках. Фонарь за фонарём, темень в глазах.  — Алиса… Только не закрывай глаза, пожалуйста. — я бы рада, но не могу. Глаза закатываются сами. Тело всё болит. Голова болит. Мне кажется, что сейчас умру. — Алиса! — Джонни стал легонько постукивать меня по щекам, — Слышишь меня? Не закрывай глаза, прошу! Говори со мной! — его обеспокоенный нежный голос с хрипотцой. Сейчас он боится.  — Я…не… могу — проронила шёпотом. В глазах начало мутнеть. Теперь я вижу только силуэт Джонни. Со всех сил пытаюсь не закрыть глаза  — Джерри, прошу, быстрее! — испуганно обратился к водителю, но эти слова я уже слышала отдалённо. Шум машины уже стих, я ничего не вижу… Темнота