Себе обещала, что не полюблю

1

– Доброе утро, Алис. – Джонни сидел, сложив ногу на ногу и спокойно читал, а когда увидишь меня, стоящую в проёме двери, он отложил газету и опустил ногу в напряжении – Что-то завтрак опаздывает..– нервно глянул на настенные часы, стрелки которых указывали на 10:40, затем перевёл на меня взгляд. На лице вырисовалась улыбка. – Ну садись, чего ты? – А.. да.. – я неловко улыбнулась, присела рядом. Я была сжата. Тем более после того,что случилось мне нужно было собраться. Смотрю по сторонам, не хочу встречаться взглядом с Джонни. Те же шторы, диваны, столик. Те же стены, тот же номер, котоый я убирала на прошлой неделе, но с прибытием этого гостя здесь будто все поменялось кардинально. Для меня это уже не просто 310-й люкс. Он выдохнул и облокотился свободно о спинку дивана. Не стеснялся разглядеть меня. Я чувствовала его взгляд, изучающий и напористый. – Ты как себя чувствуешь? – он как бы почувствовал мою сжатость, но взгляд не отвёл, лишь задал очевидный вопрос. – Хорошо, спасибо. – слегка дёрнулась и убрала прядь волос за ухо. – Хочешь сказать, это в полне нормально было? – он слегка привстал, навязчиво заглядывая мне в глаза. Господи, зачем он так делает? Мне намного сложней говорить, когда он так смотрит. Всё тело покрылось мурашками, сложно даже дышать стало, будто боязно что-ли. – Нет, если это личное, если не хочешь, не говори. Я хочу понимать просто. Просто это коснулось твоего здоровья, там врачи тебе понавыписывали. – Прости... – развернулась в его сторону, нервно вздохнула – Вчера ночью... мне приснился кошмар, которому есть место в реальности. – я оборвала себя посреди предложения. Наверное это звучит странно и не правдоподобно. Джонни поджал шею в недоумении, образовались складочки и его интересующий взгляд. – Кошмар... Можно узнать? – Мама. – Слезы уж было подступали. – Моя мама, она погибла в автокатастрофе. Мне снился как бы... Цикличный сон(?)– внутри я подбадривала себя, но мне так хотелось ему поплакаться, только ему. С другими я не такая. И этот его взгляд, добрый голос только сильней толкал на слёзы. – О боже... – Джонни подвинулся ко мне и сел в пол оборота, аккуратно так положил руки на мои плечи. В его глазах я могла прочесть сожаление, безысходность, но среди этого он сам пытался показать в них, что есть какой-то выход. Он будто хотел мне помочь. – Ты сирота? Ну и что ему сказать? Что у меня отец-пьяница? Типо сирота, но живу с ним, он не хочет меняться, он пьет второй год, ему по барабану, что со мной, но если у него плохое настроение и ему нужно куда-то выплеснуть свою злость, оторваться, то есть я. Да. – Нет, не сирота...– с каким-то сожалением и тяжестью вздохнула. – Отец есть? Это хорошо. – Угу... – А... Я бы хотел расспросить тебя о маме, как это произошло? Я опустила голову. Почему его это интересует? Мне сложно всё ещё об этом говорить и я сейчас всем видом показываю ему это. Я не хочу об этом говорить. Я знаю, что я буду плакать в итоге и ему придется видеть это моё красное лицо, всхлипы, успокаивать. Нет. – Всё, всё. Я понял, прости. У меня присутствует такое странное чувство, сложно описать. Что-то типа замкнутости и боязнь раскрыться. Конечно первому встречному никто не раскрывает свои проблемы, это не правильно (ну если ты конечно не пьяна), но держать в себе намного сложней. Оно со временем копится и ты "выкидываешь" истерику, потом сложно успокоиться. Вот у меня что-то копится. – Почему ты так не хотела домой? – Ты о чём? – я на самом деле не поняла, что он имеет ввиду. Для меня его вопрос показался странным и каким-то загадочным. – Тогда, в больнице, – навязчиво заглянул в мои глаза, в которые приходило осенение и слегка прищурился, – Ты боялась. Я увидел это решил, что может что-то случилось. Решил забрать тебя пока сюда. – улыбнулся. Господи, Джонни. Блять, что ему теперь сказать? Правду об отце? Я не хочу! Мой взволнованный взгляд поднялся в окошко, глаза стали противостоять солнечным лучикам и набираться слезами. Я сама не могла сглотнуть этот острый болючий ком в горле, он становился сильней и выталкивал слёзы наружу. Это было действительно больно. – Нормально всё у меня. – я надеялась, что он не заметит слёз, что уже полностью застелили мне веки и вид в окно бал таким расплытым, я совсем ничего не вижу. Эта вода поглощает солнечный свет и отбивает блеском мне в зрачки. – Актера сложно обмануть, разве что если ты сам не актёр. – немного сильней сжал мою руку, привлекая внимание. Я повернула на него голову и слёзы сами покатились, теперь я вижу его, это солнце, чувствую, как текут меленькие ручьи по щёчкам. – Скажи мне. – он протянул к моему лицу руку, мои глаза следили за его действиями, еле коснулся щеки, смахивая слезинки, но я чувствовала, как его кожа коснулась моей, почувствовала всю аккуратность и нежность действий. Затем и другую щеку вытирает. Потом его рука стала делать уже не понятные для меня действия: он завел ее мне за ушко,поправляя прядь волос, так же и вторую... Такой чувственный. Мне показалось, что в этот момент я начала что-то чувствовать тёплое. Чувство знакомое, но мозг его не принимал, всячески отвергая. «Дура,какая любовь? Это сам Депп! Он просто вытер тебе слёзы, просто поправил прядь, какая в сраку любовь?! В любом случае у вас ничего не выйдет, ты – горничная, а он – Голливудская звезда. Угомони свои гормоны, Алиса.» – твердит мне мой внутренний голос и мне ничего не остаётся, как слушать его и только его. Сейчас будто чувства через сердца на замке, я не могу их открыть, потому что я боюсь сама верить своим чувствам. Я такая... Боягузка. – Скажи...– я только сейчас заметила как долго молчала и пыталась прийти в себя. Внутри карала себя, что смогла показать свои эмоции Джонни. Я в расстерянности. Кто бы мог подумать?.. один он может разговорить меня. Ему удалось толкнуть меня на сосредоточенность и размышления. Теперь я формулирую мысль и он меня не торопит... – Мой папа...– я тихо начала и Джонни тут же обратил внимание на меня, так дёрнул головой. – Он после аварии сильно пить начал. У него забрали права, он срывается... Так уже 2 года. – Права?.. Это он что-ли виноват в аварии? – Я не буду говорить на эту тему! Я и так уже много сказала...– взялась за голову. Мне было стыдно рассказывать Джонни все проблемы, я не хотела его грузить. Так высказаться я могла только одному человеку и его уже как 2 года нет в живых. С тех пор я даже Джаме не всё рассказываю. – Хорошо, не говори, только успокойся пожалуйста. Он прав, мне срочно нужно успокоиться. Я стала себя плохо контролировать, это очень нехорошо. Как мне научится скрывать свои эмоции, об этом можно в Гугле прочесть? Я так раскисла, а должна была наоборот – стать сильней. – Он не бьёт тебя? – Нет. – я соврала. Было пару раз, но я не хотела что бы он об этом знал. Я надеюсь я соврала правдоподобно, ибо сейчас под внутренней истерикой, могла и переиграть. – Ц...– он аккуратно поднял мою голову за подбородок, заглядывая на шею, затем за затылок. Я понимала, что он мне не верит и ему зачем-то нужно убедится во всём! Он взял мои руки, закатал рукава свитера и ему показался синяк на запястье. Я тут же отдернула руку и с осторожностью посмотрела на Джонни, а он в свою очередь вообще никак не принял мои действия, как нив чем не бывало взял обратно руку и стал рассматривать, закатывая рукава выше. Мне было максимально стыдно, а ещё возразительно. Так я на него смотрела. С возражением и стыдом. – Я синяки откуда?.. Чего я спрашиваю. – взял другую руку и закатал ее рукав. Я уже смирилась и смотрела в окно, поедая испепеляющим взглядом шторы. Его пальцы аккуратно легли на згиб руки и это отдалось болью. – Алис, это не шутки. – на згибе левой руки красовался сиреневый огромный синяк, замазаный тоналкой, которая наполовину стёрлась. Как только я на него посмотрела, в мою голову пришли поспоминания с прошлой недели. Я даже вспоминать не хотела это но они поражали мой мозг. То, как он крепко схватил мою руку, будучи в стельку пьян, как он сжимал её и задавал неуместные вопросы, на которых я не находила ответ и тогда он сжимал сильней. Я не сдержалась и тихо заплакала. Без шума, скривилась и из глаз потекли слёзы. Я видела как тот не удержался от жалостного взгляда. – Алиса...– завел свою руку мне за спину и притянул к себе. Обнял так крепко, обхвачивая двумя руками за плечи. Я плкала сдержанно, без всхлипов. Я не должна была срываться. Я сейчас же успокоюсь. Он держит крепко, я даже оставила все попытки освободится, это невозможно. Нерешительно сама его обняла и зажмурившись, уткнулась в грудь. "Ты так вкусно пахнешь, Джонни..."

2

Смерть самого дорогого человека изменила меня и мою жизнь не в лучшую сторону. Я долгое время была сдержанной, замкнутой. Мне не хотелось раскрываться никому и вываливать все свои проблемы, чувства, мне некому было плакаться и я ревела по ночам под одеялом в запертой комнате, боясь выйти и наткнутся на пьяного отца. Он ненавидит, когда я истерю. Не из-за жалости, а просто его раздражали эти всхлипы и по этому я старалась плакать тише, заглушая плачь подушкой. Меня душил болючий ком и так просился вырваться криком. День проходил обычно: работа, короткие посиделки с подругой в кафе за чашкой кофе, затем уборка дома и снова закрывалась в своей комнате и плакала. Мне было максимально сложно, я не рассказывала ничего даже Джаме. Сейчас моей поддержкой служит малознакомый человек. Я знаю его пару дней, а он уже успел заслужить мое доверие. Его томный, сожалеющий вздох прямо мне в мокушку. Так вздохнул, будто у него что-то случилось плохое, будто он объединил мои проблемы, разделил их между нами и теперь должен решать их со мной. Я против?.. Я не хочу оставаться в долгу. Этот человек безгранично добр и всегда рвется помочь. По нему видно, как он взволнован, но к чему это? Я боюсь чего-то. Я боюсь привязаться, последнее время мои мысли забились одним человеком и это был он, почему? Меня не волнует, что он звезда Голливуда, будь то обычный человек, я бы оставалась такой же, хотя его популярность играет большую роль: грязные слухи, лживые новости от СМИ, а если засекут? Я боюсь сделать ему проблем. Наверняка все фанаты и репортёры знают, что Джонни Депп прибыл в Россию дать концерт 8-го декабря, они могут вычислить запросто этот отель, начать снимать, спрашивать, а мы с ним часто ходили вместе. Мне страшно... А может зря волнуюсь?