Aedd Caerme

      Утро в палатке было тихим, только слабый треск костров снаружи нарушал тишину. Ева проснулась первой, её тело ещё хранило тепло ночи, а рядом, вплотную, лежал Ламберт.       Его грудь медленно вздымалась, горячая под её рукой, и она ощущала его запах — смесь кожи, пота и чего-то резкого, знакомого. Он спал — или так ей казалось. Ева повернулась к нему, её движения были осторожными, чтобы не разбудить, и замерла, глядя на его лицо.       Без привычного хмурого выражения, без язвительной ухмылки, он выглядел… иначе. Спокойнее. Черты смягчились, шрамы на щеке и лбу казались не такими резкими в тусклом утреннем свете, пробивавшемся сквозь ткань палатки.       Она невольно подняла руку, кончики пальцев коснулись его щеки — грубой, с лёгкой щетиной, но тёплой. Ева провела по ней медленно, задумчиво, её мысли закружились где-то между прошлой ночью и тем, что ждало их впереди. Его дыхание было ровным, и она почти улыбнулась, удивляясь, как он может быть таким — безмятежным, без своей вечной колючести.       Но тут Ламберт резко открыл глаза. Его взгляд, тёмный и острый, поймал её, и прежде чем она успела что-то сказать, на его губах появилась самодовольная ухмылка.       Он рывком схватил её за талию, переворачивая так, что Ева оказалась сверху, прижатая к его груди. Она вскрикнула — коротко, от неожиданности, её руки упёрлись в его плечи, а волосы упали ему на лицо.       — Ты что, не спал?! — выпалила она, её голос был хриплым спросонья, но в нём мелькнуло раздражение.       Ламберт хмыкнул, его ухмылка стала шире, а руки крепче сжали её бёдра.       — Нет, не спал, — бросил он, его тон был ленивым, но с привычной насмешкой. — Услышал, как ты ворочаешься, и решил подождать. Интересно же, что ты сделаешь — свалишь потихоньку или останешься.       Ева прищурилась, её сердце ещё колотилось от его резкого движения, но она фыркнула, пытаясь скрыть лёгкое смущение.       — Идиот, — буркнула она, её пальцы слегка сжали его плечи, но она не спешила слезть. — Думаешь, я бы сбежала после всего?       Он приподнял бровь, его взгляд скользнул по её лицу, а ухмылка стала чуть мягче.       — А хрен тебя знает, ведьма, — протянул он, его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень тепла. — Ты у нас мастерица исчезать. Вот и проверял.       Ева закатила глаза, её губы дрогнули в слабой улыбке, но она легонько ткнула его кулаком в грудь.       — Проверял он, — проворчала она, её тон стал чуть резче, но без настоящей злости.       Ламберт тихо рассмеялся, его смех был грубым, но искренним, и он чуть сдвинул её на себе, чтобы удобнее устроиться. Его руки скользнули по её спине, лениво, но с намёком.       Она фыркнула снова, но осталась лежать, её щека прижалась к его груди, и она слушала, как его сердце бьётся — ровно, сильно. Утро было холодным, но с ним рядом было тепло, и Ева поймала себя на мысли, что ей это нравится — эта странная смесь его грубости и близости, которую он не умел скрывать.       Ева лежала, прижавшись к груди Ламберта, слушая его ровное дыхание, но утренний холод и звуки лагеря снаружи начали пробиваться в её сознание. Костры потрескивали, слышались приглушённые голоса эльфов и скрип телег — лагерь просыпался.       Она медленно подняла голову, её волосы растрепались по его плечу, и посмотрела на него. Его глаза были полузакрыты, но он явно не спал — уголки губ чуть дрогнули в ленивой ухмылке.       — Надо идти, — тихо сказала она, её голос был хриплым спросонья. — Мне нужно к Йорвету. Сегодня лагерь сворачивается, мы уходим на новое место.       Ламберт недовольно фыркнул, его руки тут же сжали её бёдра крепче, почти собственнически, притягивая её обратно к себе.       — Всё-таки ты остаёшься с этими ушастыми, — проворчал он, его тон был резким, но в нём мелькнула тень раздражения, которую он не пытался скрыть.       Ева кивнула, её взгляд стал твёрже.       — Да, — ответила она, её голос был спокойным, но с ноткой усталости. — Я уже говорила тебе почему. Это не просто так. И мы с Йорветом договорились — я не уйду.       Он поморщился, его пальцы слегка дрогнули на её коже, а в глазах мелькнула смесь досады и упрямства.       — Терпеть этих остроухих ещё хрен знает сколько, — буркнул он, его голос стал ниже, почти рычащим. — Отличный план, Ева. Просто зашибись.       Она фыркнула, её губы дрогнули в слабой усмешке, и она слегка отстранилась, упираясь ладонями в его грудь.       — Что, не собираешься уходить? — бросила она, её тон стал чуть язвительным, но с лёгким вызовом.       Ламберт хмыкнул, его взгляд стал острым, а одна рука скользнула ниже, легко шлёпнув её по ягодице — не больно, но достаточно, чтобы она дёрнулась от неожиданности.       — А ты, небось, только и ждёшь, когда я свалю, да? — протянул он, его ухмылка стала шире, самодовольной. — А вот и не дождёшься, ведьма. Я остаюсь.       Ева прищурилась, её щёки слегка порозовели от его шлепка, но она тут же огрызнулась, ткнув его пальцем в грудь.       — Остаёшься? — переспросила она, её голос был хриплым, с ноткой сарказма. — И что, будешь ныть весь день, как тебе тут всё не нравится?       Он тихо рассмеялся, его смех был грубым, но тёплым, и он перехватил её руку, сжимая её запястье.       — Ныть? — хмыкнул он, подтягивая её ближе, пока их лица не оказались в паре дюймов друг от друга. — Нет, я просто буду следить, чтобы эти ушастые держали свои лапы подальше от тебя. А если что — перережу пару глоток. Для настроения.       Ева закатила глаза, но не вырвалась, её губы дрогнули в улыбке, которую она пыталась скрыть.       — Герой, — буркнула она, её тон был насмешливым, но в нём мелькнула тень тепла. — Только попробуй устроить тут резню, Ламберт. Мне и без того хватает проблем.       Он фыркнул, его рука скользнула по её спине, лениво поглаживая, пока он смотрел на неё с лёгкой насмешкой.       — Договорились, — бросил он, его голос стал мягче, но с привычным острым краем. — Но если твой Исенгрим опять начнёт выёживаться, я за себя не ручаюсь.       Ева слегка напряглась при упоминании Исенгрима, но тут же отмахнулась от этой мысли, выдохнув через нос. Она слезла с него, потянувшись за своей рубашкой, брошенной на пол прошлой ночью, и бросила через плечо:       — Тогда веди себя прилично, — сказала она, её голос был твёрдым, но с лёгкой шуткой. — А то Йорвет тебя точно прикончит.       Ламберт хмыкнул, откидываясь на кровать и скрестив руки за головой, его взгляд лениво скользил по ней.       — Пусть попробует, — протянул он, его ухмылка стала шире. — Посмотрим, кто кого.       Ева натянула рубашку, застегнула пояс и бросила быстрый взгляд на Ламберта, который всё ещё валялся на кровати, скрестив руки за головой. Его ухмылка провожала её, но она только фыркнула и откинула полог палатки, шагнув наружу.       Утренний воздух ударил в лицо — холодный, с запахом дыма и мокрой травы. Лагерь уже бурлил: эльфы сворачивали шатры, грузили телеги, переговаривались резкими, певучими голосами. Костры догорали, оставляя тонкие струйки дыма, а над землёй стелился лёгкий туман, цепляясь за сапоги.       Она шла через лагерь, её шаги были твёрдыми, но взгляд то и дело ловил чужие глаза. После вчерашнего хаоса эльфы не могли её игнорировать. Один из скоя’таэлей, сворачивавший верёвку, бросил на неё любопытный взгляд и хмыкнул, пряча усмешку. Другой, с длинной косой, замер с котелком в руках, его брови поползли вверх. Третий, сидевший у догорающего костра, шепнул что-то товарищу, и оба коротко рассмеялись, но тут же отвернулись, заметив, что она смотрит. Ева поджала губы, её пальцы сжались в кулаки, но она не дала себе ответить — не сейчас, не с ними.       Она дошла до большой палатки в центре лагеря, где Йорвет обычно раздавал приказы. Полог был приоткрыт, и изнутри доносились голоса — низкий, язвительный тон Йорвета и более резкий, сдержанный голос Исенгрима. Ева глубоко вдохнула, расправила плечи и шагнула внутрь, стараясь выглядеть так, будто вчера ничего не произошло.       Йорвет стоял у стола, склонившись над картой, его длинные пальцы водили по измятому пергаменту. Он что-то бубнил себе под нос — то ли ругался, то ли планировал, — его зелёный глаз мельком скользнул к ней, но он не прервался. Исенгрим стоял напротив, скрестив руки, его высокая фигура казалась ещё более напряжённой, чем обычно. Его тёмные волосы были слегка растрепаны, а шрам на лице выделялся в тусклом свете лампы.       Ева подошла ближе, её шаги были уверенными, и она намеренно не посмотрела на него, уставившись на карту. Она делала вид, что всё нормально, что его присутствие её не трогает.       Исенгрим тоже не подал виду — его лицо оставалось холодным, почти каменным, но глаза его выдали. Они сузились, когда она вошла, и в них мелькнуло раздражение, острое, как лезвие. А может, и что-то ещё — тень, которую он не успел скрыть, что-то болезненное и глубокое. Он отвернулся к карте, сжав челюсть, но его пальцы слегка дрогнули на рукаве, выдавая напряжение.       Яевинн, стоявший в стороне с кинжалом в руках, переводил взгляд с Евы на Исенгрима. Его тонкие губы дрогнули в едва заметной ухмылке, но он промолчал, только чуть прищурился, словно наслаждаясь этой немой игрой. Его глаза блестели любопытством — он явно знал больше, чем говорил, и вчерашний хаос только подогрел его интерес.       Йорвет наконец поднял голову, его зелёный глаз впился в Еву с привычной насмешкой.       — Демоница, — протянул он, его голос был тихим, но ядовитым. — Выспалась после своих… приключений? Надеюсь, твой ведьмак не разнёс нам лагерь за ночь.       Ева стиснула зубы, её взгляд стал твёрже, но она ответила спокойно:       — Он в порядке, — бросила она, её тон был ровным, почти холодным. — И я здесь, как договаривались. Что дальше?       Йорвет хмыкнул, его ухмылка стала шире, но он кивнул на карту.       — Дальше мы уходим, — сказал он, его палец ткнул в точку на пергаменте. — К вечеру будем у реки. Там безопаснее. Но если твой мутант начнёт опять махать кулаками, я лично прирежу его. Договорились?       Ева кивнула, её губы сжались в тонкую линию, но она не стала спорить. Исенгрим молчал, его взгляд всё ещё был прикован к карте, но она чувствовала, как он следит за ней краем глаза — холодно, остро, с чем-то, что она не хотела разгадывать.       — Сейчас сворачиваемся, — начал Йорвет, его тон был деловым, но с привычным язвительным оттенком. — К вечеру, может, ближе к ночи, дойдём до окрестностей Горс Велена. Там привал. Потом три дня пути до Анхора, дальше Дориан. — Его палец ткнул в карту, отмечая точки, и он продолжил: — После разобьём лагерь недалеко от Брокилона. Но в лес не суёмся, само собой.       Ева, стоявшая рядом, скрестила руки и чуть прищурилась. Карта перед ней была испещрена линиями и метками, но её взгляд остановился на зелёном пятне Брокилона.       — Почему? — спросила она, её голос был спокойным, но с ноткой любопытства.       Йорвет хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой усмешке, и он выпрямился, бросив на неё острый взгляд.       — Брокилон — не место для прогулок, демоница, — ответил он, его тон стал чуть резче. — Потому что у дриад свой порядок. Им не нравится, когда в их лес суются посторонние, даже если это скоя’таэли. Да, иногда они помогают нам, дают стрелы или укрытие, но это не значит, что они наши союзники. Сегодня они могут предложить нам воду, а завтра — пустить стрелу в горло.       Исенгрим, всё ещё молчавший у края стола, слегка кивнул, его тёмные глаза скользнули по карте, но он не поднял взгляда. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы на рукаве чуть сжались — едва заметно, но достаточно, чтобы Ева это уловила краем глаза. Она не повернулась к нему, держа своё внимание на Йорвете.       Тот продолжил, его голос стал чуть громче, будто он хотел, чтобы все в палатке прониклись его планом.       — От Брокилона несколько дней отдыхаем, — сказал он, ткнув в точку рядом с лесом. — Потом двинемся дальше, к Аэдирну. Обойдём Махакам с севера и дальше к Синим Горам. — Он выпрямился, скрестив руки, и бросил на Еву насмешливый взгляд. — Если твой ведьмак не решит по дороге устроить ещё один цирк, конечно.       Ева стиснула зубы, её пальцы сжались на рукавах, но она ответила холодно:       — Он не будет, — бросила она, её тон был твёрдым, но с лёгкой усталостью. — Если только ты сам его не спровоцируешь.       Йорвет тихо рассмеялся, его ухмылка стала шире, и он наклонился к карте, будто потеряв к ней интерес.       — Провоцировать? — протянул он, его голос был ядовитым. — Это не я вчера дрался с Исенгримом у всех на виду. Но ладно, демоница, поверю тебе на слово. Пока.       Исенгрим наконец шевельнулся, его взгляд метнулся к Еве — быстрый, острый, как нож, но он тут же отвёл глаза обратно к карте. Его челюсть напряглась, шрам на лице дрогнул, но он промолчал, только слегка сдвинул вес на другую ногу, словно сдерживая себя. Яевинн, стоявший в углу, поймал этот взгляд и снова ухмыльнулся краем рта, его тонкие пальцы лениво крутили кинжал. Он не сказал ни слова, но его глаза блестели — он явно наслаждался этим тихим напряжением, которое висело в воздухе, густое, как туман снаружи.       Ева выдохнула через нос, её плечи чуть опустились, но она держалась ровно.              — Когда выступаем? — спросила она, её голос стал деловым, отрезая любые намёки на вчера.       Йорвет кивнул на выход.       — Через час, — бросил он, его тон стал сухим. — Собирай своего мутанта и не опаздывай. Нам лишние задержки не нужны.       Она кивнула, бросив последний взгляд на карту, и повернулась к выходу, чувствуя, как глаза Исенгрима жгут ей спину, хоть он и не сказал ни слова.       Ева вернулась в палатку, откинув полог с лёгким шорохом. Внутри было тепло, запах еды — какой-то простой похлёбки с хлебом — ещё витал в воздухе. Ламберт сидел на краю кровати, лениво жуя кусок лепёшки, его сапоги небрежно валялись у входа. Он бросил на неё взгляд, приподняв бровь, но ничего не сказал, пока она не плюхнулась рядом, стягивая плащ.       Они молча пообедали — похлёбка была горячей, с кусками моркови и трав, а хлеб чуть черствый, но сытный. Лагерь снаружи гудел, но здесь, в их маленьком укрытии, было почти уютно.       Ева отставила миску и вытерла руки о штаны, бросив на Ламберта быстрый взгляд.       — Надо рассказать тебе, что Йорвет сказал, — начала она, её голос был деловым, но с лёгкой усталостью. — План такой: сворачиваемся, идём к Горс Велену — будем там к вечеру или ночи. Потом три дня до Анхора, дальше Дориан. А после остановимся недалеко от Брокилона.       Ламберт фыркнул, откусывая ещё кусок хлеба, его губы скривились в привычной ухмылке.       — Чёртовы духобабы, — буркнул он, жуя, его тон был полон сарказма.       Ева покачала головой, её брови слегка сдвинулись.       — Дриады, — поправила она, её голос стал чуть резче, но с тенью улыбки. — Не духобабы.       Он фыркнул снова, проглотив кусок и отмахнувшись рукой.       — Один хер, одно и то же, — бросил он, его взгляд стал чуть острее. — Лесные бабы с луками, которые стреляют во всё, что движется. Лучше бы мы их обошли подальше.       Ева хмыкнула, скрестив руки, и продолжила, стараясь не сбиться с мысли.       — Потом несколько дней у Брокилона, а дальше — к Аэдирну, через Синие Горы. Огибаем Махакам с севера. — Она нахмурилась, вспоминая слова Йорвета, и добавила: — Я не всё поняла, если честно. Я не местная, географию эту вашу не знаю, как вы. Но вроде так.       Ламберт откинулся назад, опираясь на локти, и прищурился, его взгляд стал задумчивым.       — Горс Велен, Анхор, Дориан… — пробормотал он, словно проверяя названия на вкус. — А потом Брокилон и Синие Горы. — Он помолчал, жуя губу, а потом хмыкнул, его голос стал тише, но с ноткой интереса. — Судя по пути, эти скоя’таэли не в Дол Блатанну идут. Это что-то другое. Где конечный пункт?       Ева пожала плечами, её пальцы лениво теребили край рубашки.       — Я слышала, что-то про Гвиндеф, — сказала она, её тон был неуверенным. — Но я понятия не имею, где это и что это такое. Какой-то город? Деревня? — Она посмотрела на него, ожидая ответа.       Ламберт фыркнул, его ухмылка стала шире, но в ней мелькнула тень раздражения.       — Гвиндеф? — переспросил он, его голос стал чуть громче. — Это не деревня, ведьма. Это крепость и город. У Синих Гор. Там эльфы любят свои схроны делать — подальше от людей, поближе к своим лесам. — Он покачал головой, его взгляд стал острым. — Значит, Йорвет туда тащит своих “белок”. Интересно, что он задумал.       Ева прищурилась, её губы сжались в тонкую линию.       — Ты знаешь больше, чем я, — буркнула она, её тон был слегка насмешливым. — Может, сам с ним поговоришь?       Он тихо рассмеялся, его смех был грубым, но тёплым.       — С этим одноглазым? — хмыкнул он, садясь ровнее и бросая на неё насмешливый взгляд. — Да он скорее мне горло перережет, чем карту объяснять будет. Нет уж, это твоя работа, Ева. Ты у нас теперь их любимая демоница.       Она закатила глаза, ткнув его локтем в бок.       — Очень смешно, — проворчала она, но уголки её губ дрогнули. — Главное, не начинай там драку, Ламберт. Мне и без того вчера хватило.       Он фыркнул, потирая место, куда она ткнула, но его взгляд стал чуть мягче.       — Договорились, — бросил он, его тон был ленивым, но с намёком. — Пока твой Исенгрим не полезет ко мне с кулаками, я буду паинькой.       Ева напряглась при упоминании Исенгрима, но тут же отмахнулась от этого, выдохнув.       — Давай просто переживём этот поход, — буркнула она, вставая и потягиваясь. — И без твоих “паинек”.       Ламберт хмыкнул, глядя на неё снизу вверх, и его ухмылка стала шире.       — Как скажешь, ведьма, — протянул он, но в его голосе мелькнула тень вызова.

***

      Лагерь сворачивался быстро и слаженно, как машина, отточенная годами бегства и выживания. Эльфы тушат костры, сворачивают шатры, грузят телеги — их движения резкие, но точные, голоса звенят короткими командами на эльфийском. Туман ещё цеплялся за траву, но солнце уже пробивалось сквозь него, окрашивая всё в бледно-золотой свет.       Ева стояла у своей палатки, затягивая ремни на сумке, когда Ламберт вышел наружу, натягивая куртку и ворча что-то про “ушастых, которые вечно спешат”. Она бросила на него быстрый взгляд, но промолчала — времени на споры не было.       Перед самым уходом Ева заметила Трисс у края лагеря, её рыжие волосы выделялись на фоне серых плащей эльфов. Она подошла к ней, её шаги были быстрыми, но голос мягким.       — Трисс, — позвала она, её тон стал серьёзнее. — Передай Весемиру, что ситуация усложнилась. Мы с Ламбертом задержимся. Не знаю, насколько.       Трисс кивнула, её зелёные глаза мельком скользнули к Ламберту, который возился с мечом неподалёк.       — Передам, — ответила она, её голос был тёплым, но с ноткой беспокойства. — Береги себя, Ева. И его тоже. — Она слегка улыбнулась, сжала её руку и отступила, открывая портал. Яркий голубой свет вспыхнул, и через миг её силуэт растворился в воздухе, оставив за собой лёгкий запах озона.       Лагерь тронулся в путь. Телеги скрипели, лошади фыркали, а скоя’таэли шли молча, их шаги были лёгкими, почти неслышными на влажной земле. Ева держалась рядом с Ламбертом, но чуть впереди, её взгляд скользил по местности. Они шли через холмистые поля, где трава уже пожухла от осеннего холода, а вдали маячили тёмные очертания лесов Горс Велена. Небо было серым, с редкими проблесками солнца, а ветер нёс запах сырости и опавших листьев.       По пути случались мелкие события, которые разбивали монотонность марша. На одном из привалов телега застряла в грязи — колесо увязло по ось, и двое эльфов ругались, пытаясь её вытащить. Ламберт хмыкнул, бросив Еве насмешливый взгляд, но всё-таки подошёл помочь, одним рывком выдернув телегу, пока эльфы недовольно переглядывались.       Позже стая ворон поднялась с деревьев с громким карканьем, заставив Йорвета остановить отряд и проверить, нет ли патруля. Оказалось, просто ветер спугнул птиц, но его зелёный глаз всё равно сверлил горизонт, пока они не двинулись дальше.       Ева старалась держаться подальше от Исенгрима. Он шёл впереди, рядом с Йорветом, его высокая фигура выделялась среди других эльфов. Она намеренно замедляла шаг, когда он оглядывался, или ускорялась, если он приближался к телегам. Ламберта она тоже держала на коротком поводке — стоило ему бросить язвительный взгляд в сторону эльфов, как она шипела: “Не начинай”. Он фыркал, но слушался — пока.       Ева знала: стоит этим двоим столкнуться, и хаос вспыхнет снова, а Йорвет не потерпит беспорядков. Его острый взгляд и так то и дело цеплял её, будто проверяя, не сорвётся ли её ведьмак.       Пока они шли, мысли Евы блуждали. Она смотрела на серое небо, на голые ветки деревьев, и её разум возвращался к её судьбе.       Имлерих — тень прошлого, его холодная ярость всё ещё жгла её воспоминания. Исенгрим — загадка, его раздражение у костра и молчание в палатке путали её. Что он чувствовал? Была ли она ему важна, или это просто его гордость? А Ламберт… он шёл рядом, ворчал, но был здесь — твёрдый, реальный, не скрывающий ни гнева, ни желания. Её сердце сжалось, когда она подумала о Каэлире — его мягкой улыбке, его голосе. Она скучала по нему так сильно, что грудь болела, но надеялась, что скоро разберётся со всем этим дерьмом и вернётся в Каэр Морхен. К нему. К дому.       К вечеру леса Горс Велена выросли перед ними — тёмные, густые, с кривыми ветвями, укрытыми мхом. Туман сгустился, цепляясь за стволы, а воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом сырости и хвои. Йорвет поднял руку, останавливая отряд, и его голос прорезал тишину:       — Здесь привал, — бросил он, его тон был сухим, но твёрдым. — Ставим лагерь. Быстро.       Ева выдохнула, её плечи опустились, но она чувствовала, как тьма внутри шевельнулась — тихо, но настойчиво, словно лес звал её.