Дальний космос

      С момента, как нас затянуло в октаэдр, прошло более двух суток. Попытки сдвинуться с места были безрезультатны, хотя двигатели работали. Куда не взгляни — везде нас окружали механизмы, будто мы находились в огромных часах. Но за ними ничего нельзя было разглядеть. У нас не работала связь, время тянулось очень медленно. Не удивительно, что некоторые пытались скоротать ожидание сном, в том числе и я. Но если до этого удавалось лишь погружаться в дрёму, то сейчас меня вырубило конкретно. Когда же я проснулся, то сперва не мог понять, что происходит. Вокруг явно что-то изменилось, но что именно — я понял лишь спустя минуту. Шаттл находился на поверхности планеты, мы чувствовали гравитацию, по ощущениям как на Марсе. За бортом нас окружал пустынный красновато-серый ландшафт, и расположились мы на краю небольшого кратера. Попытки понять наше местоположение были провальные, на радаре было чисто, связи всё так же не было. Я отправил одного из солдат на разведку местности, и почти сразу получил донесение, что по периметру чисто, а в центре кратера есть необычная структура. Мы решили исследовать её.       Атмосферы на планете нет. Чистое, чёрное небо, в котором видны только самые яркие звёзды, и одна, которая намного ярче остальных — ближайшая к нам. Красиво, но всё же света до сюда доходит мало. Но что интересно, так это созвездия. Все те из нас, кто родом из Солнечной системы, нашли множество созвездий северного и штук шесть созвездий южного полушарий. Спустившись в неглубокий, в дюжину метров, кратер, мы сразу же оказались в его центре, прямо у подножья небольшой ступенчатой пирамиды. У неё было четыре входа — по одному на каждую сторону, высота проходов была такой, что я шлемом упирался в потолок. Но уже через пару метров мы понимали, что эта маленькая пирамидка явно не просто сооружение. Мы вышли в поистине гигантское сооружение, находясь на лестнице со ступенями двухметровой высоты, а до потолка и дна, которое было очень тяжело разглядеть, были сотни метров. В центре сие сооружения была конструкция из колонн, которую, как подсказал Фридрих, следует называть ротондой. Ну а в самом центре этого сооружения, которое внутри намного больше, чем снаружи, находился не то гроб, не то каменный блок схожей формы… Мы решили добраться до туда. Спуск был трудным, но с такой гравитацией сломать что-то было бы трудно, и через минут тридцать мы добрались. Это был точно не гроб, ведь был покрыт множеством неизвестных нам символов, и сильно отличался по внешнему виду от окружения, ведь был, видимо, из триания. Когда же я его коснулся, то все вокруг меня застыли, от чего я неслабо испугался. — Не стоит этого бояться. — прозвучало как будто у меня в голове, от чего я тут же осмотрелся по сторонам, держа винтовку наготове. Сзади меня находилось «существо», отдалённо напоминающее человеческую форму, но расплывшееся, как звёздная туманность. Выглядело оно, в прочем, так же — я будто смотрел в космос, со своими звёздами, туманностями, скоплениями… — Это ты сказал? — подумал я, но не успел спросить, как получил одобрительный ответ. — Что произошло с остальными? — Они в порядке. — А почему они застыли? — Они не застыли. — Я умер? — Нет. — Но что же… — В данный момент ты всего лишь касаешься рунического камня, каковым ты его обозвал. — Получается то, что я держу двумя руками автомат, и тебя на мушке, нереально? — Реально. И нереально тоже. Твой разум сейчас вне той реальности. — Хорошо, другой вопрос… Что ты такое? — поинтересовался я, опустив винтовку. — Это не имеет значения. — Почему? — Потому. Это не имеет значения. Я лишь охраняю терминал. — Терминал? — Это слово из вашего языка наиболее точно отражает суть устройства, которое ты назвал «руническим камнем». — Но что… — начал я вопрос, проведя рукой по «терминалу», и увидел его интерфейс. При этом он не находился в пространстве, не был сложным, и все было расположено очень удобно, будто я сам его и создавал. Всё это проецировалось лишь в моем мозгу. — Есть те, кому не суждено уйти отсюда. — предупредил меня Ракс (откуда я узнал что его надо называть так?), растворившись в воздухе прежде, чем я спросил что либо, и оставил меня наедине с терминалом.       Он имел ввиду, что не стоит лезть, и оставить всё? Или нет? в любом случае, сейчас мой интерес к этому устройству оказался сильнее тревог — я начал изучать его. Почти сразу я понял, что же это такое. Я мог Изучить любую временную и пространственную точку нашей вселенной, а так же параллельные ей. И первое, что мне пришло в голову — Вторая Мировая Война. Я видел эпизод Курской битвы, где самолёт расстреливал танки из подвесных пушек. Момент, когда в Берлине в 1945 году советский танк выехал на перекрёсток и тут же получил снаряд от вкопанного в землю немецкого, превращённого в огневую точку.       И тут же я начал исследовать сначала одну, затем вторую, а после и третью параллельные нам вселенные. Думаю, на это ушло минут двадцать всего, но я видел как они отличались, и почему. В одной из них, из-за столкновения комет в поясе Койпера одна из них направилась в сторону Земли. Изначально правительство страны, астрономы которой обнаружили приближающийся объект, не обратило внимание на него, ведь куда важнее было победить в грядущих выборах. Спустя время кандидат, претендующий на второй срок, заявил о несущемся к Земле космическом объекте, и, совместно с энтузиастами из одной крупной фирмы, производящей телефоны, компьютеры и софт к ним, разработали план, как наживиться на булыжнике, разбив его на мелкие части, дав им упасть на поверхность планеты и начав добывать его ресурсы. Поскольку люди, в большинстве своём, не отличаются умом, как бы это не было прискорбно, многие поддержали проект, в итоге обернувшийся неудачей и полным уничтожением человечества.       В другой вселенной правительство СССР решило пойти иным путём, и практически перестало мериться достоинством со своим главным политическим противником — США. Благодаря этому решению экономика страны не потребовала необходимости изменений, не началась перестройка, а Советский Союз продолжил свое существование, пусть и без первенства во всех областях науки и техники, а в некотором паритете со Штатами.       А вот третья параллельная реальность была уже куда интереснее, и я бы даже сказал сложнее. И точкой расхождения наших миров стал 1999 год, когда НАТО, игнорируя ООН, начало бомбардировки Югославии. В той реальности Североатлантический Альянс, а особенно США, не получили хоть сколько-то весомых санкций, и продолжили существовать в неизменном виде до наших дней. Получив санкции почти от всего мира, США в нашей реальности очень сильно просели по экономике, а у них — нет. И итогом стали теракт во Всемирном Торговом Центре, Война в Ираке, независимость Косова, война на Донбассе а после и на Украине. Всё то, чего не было у нас до конца двадцать первого века, и то наши правительства решили всё за пару лет. Дальше всё шло по накатанной, и в итоге первый межзвёздный перелёт у них состоялся на сто с лишним лет позже, чем у нас — в две тысячи двести двадцатом году, а не в сто тринадцатом. Земной Союз не появился, а всё человечество делилось на три политических блока, во главе которых были США, Китай и Россия. У каждого была даже своя политика к Санаксам, Соглашению и в принципе внеземной разумной жизни. Война с Нова началась на несколько лет раньше. И хотя в нашем мире эта война унесла намного больше жизней как с нашей стороны, так и со вражеской, тот мир казался абсолютным хаосом.       Конечно, это была лишь часть того весьма обширного объёма информации, который мне довелось узнать. Там было и то, почему Ранша не расширяют свои территории, сидя на маленьком клочке пространства, и почему не вступают в войну. Я видел кто создал этот терминал, как и с какой целью, видел то, что будет в будущем, с нами. Но неужели это означает, что будущее предопределено? — Однозначно нет. — вмешался в мои мысли хранитель, или, как он сразу же подсказал, Ракс. — Тогда это наиболее вероятное из огромного числа возможных? — Да. — Любое действие, любой шаг и любое изменение приводят к иным последствиям? — Да. — Почему именно он будет убит? — поинтересовался я у Ракс через несколько секунд. — Я лишь страж, не база данных.       В этот момент я словно получил удар током. Меня откинуло от терминала на такое расстояние, что я упёрся шлемом в ведущую сюда ступень. Голова кружилась, в ушах сильно звенело. Я практически не слышал о чём говорят мои напарники, а то, что слышал, не мог разобрать. Помню, как терял сознание, потом вновь приходил в себя, но с теми же симптомами, и снова отключался. Когда я в очередной раз пришёл в себя, мне было намного легче, но сначала не мог понять, где нахожусь. — Ты как? — спросил кто-то, стоящий рядом. — В ушах звенит, голова кружится… тошнит… — ответил я, после чего меня вырвало. Сильно болела голова. Эти симптомы длились ещё несколько часов, но я всё же быстро начал соображать что вокруг меня происходит и где я вообще. Единственное, что я мог делать — слушать разговоры или спать, но несмотря на сильную сонливость, это не удавалось. — Где? — в какой-то момент кто-то удивлённо спросил. — H-10: J-7, три парсека от Хернхалла. — ответил знакомый женский голос, но будто не человеческий. Не могу разобрать, чей… — Мы же перед походом туда видели наши, земные созвездия! — Когда мы успели? — Не знаю. Кси не заметил, как изменилось звёздное небо. — А мы можем у Гексов остановиться, или у них нет подходящих людям медблоков? — Есть, но очень редко встречаются. Метан с кислородом сам знаешь как реагирует. — Нам в любом случае прыгать к Хернхаллу. Мы не сможем долететь даже до Алатара без гиперврат.       Я ощутил, как шаттл вошёл в кротовую нору, а после вышел. Периодически у меня спрашивали самочувствие и помню ли я, что произошло. На последний вопрос я не мог ответить. Потом видел через иллюминатор, как мы прошли сквозь гиперврата, и оказались в новом месте. Через некоторое время мы приземлились где-то, но не на планете. Меня положили на носилки и отнесли в медблок, где поместили в какой-то аппарат, предупредив, что если я резко захочу спать — ничего страшного, можно, это нормально. Поспать было сейчас очень кстати, а сам сон оказался крайне приятным.       Проснулся я так же легко, как и заснул. Первое, на что я обратил внимание — я лежал на мягкой гелевой подушке, принявшей форму моего тела. Потом я осмотрелся вокруг, насколько позволяло лежачее положение. В трёх метрах слева от меня сидело птицеподобное существо — с клювом, покрытое перьями и своеобразными «крыльями», которыми являлись руки с соответствующим оперением. На лице были очки, в которых представитель ирийской цивилизации выглядел, на мой взгляд, комично, и халат с жёлтым акцентом. Обратив на меня внимание почти сразу, врач подошёл к капсуле, нажал что-то на её пульте и стекло раздвинулось. — Как ваше самочувствие? — спросил ириец, и я точно могу сказать, что он пользовался переводчиком, ведь их речевой аппарат сильно отличается от людского, новийского, санаксийского и книфского. — Очень хорошо, — ответил я, облокотившись. — Прекрасно. Но я всё равно вас осмотрю. — заявил врач, после чего проверил зрачки и их реакцию, параллельно спрашивая о том, болит ли голова, кружится ли, есть ли тошнота, шум в ушах и что последнее я помню. — Помню как мы вылетели из ангара корабля, а дальше ничего. — У вас амнезия, это свойственно при сотрясении мозга. Встаньте. — объяснил и потребовал ириец, что я сделал. Потом он попросил вытянуть руки перед собой, и пальцами коснуться кончика носа, что я так же сделал. — Ощущение, будто я на волнах, покачивает… — заявил я. — Это пройдёт в течение дня-двух. Пойдёмте.       Мы вышли в коридор, где сидела Ма’лик. Врач передал её мне, напоследок попросив воздержаться от пребывания на жаре, в шумных и тесных помещениях. Когда он ушёл, ящерка меня обняла, а после моего вопроса где мы хоть находимся, рассказала, что произошло и как сюда добрались. Дальше мы выдвинулись к шаттлу, но только когда все заняли свои места перед взлётом, я заметил, что не хватает Онри. На вопрос, где же он, получил краткий ответ — погиб, и так же указали на мешок, закреплённый в кормовой нише. Его тело реши взять с собой, чтобы похоронить нормально, ведь пока я был в состоянии овоща, времени на такое попросту не было. Дальше наш путь был следующим — перелёт по вратам к Хернхаллу, оттуда к Аларану, а после — шесть прыжков к точке, где находится «Ирбис». Лишь единожды я залетел в кабину, чтобы поинтересоваться, сколько стоил проход через врата и откуда столько топлива. Ответом была потраченная сумма в триста тридцать тысяч харонов, из которых сто ушли на три прыжка через гиперврата. Для сравнения — моя зарплата до войны составляла сто двадцать, а средний доход рабочего на верфи — сорок-пятьдесят тысяч.