Дальний космос

      В начале декабря случилась интересная ситуация. Я вернулся на перезарядку во время боя, и пока мы использовали выдавшиеся минуты отдыха по назначению, ожидая окончания погрузки и заправки, в ангар влетел вражеский Фантом, рухнул на свободную площадку и, даже не выпустив шасси, проехал несколько метров, врезавшись в стену, хоть и на небольшой скорости. Наконец-то мы хотя бы увидели очертания этого аппарата — треугольный, размером не больше Ярке, но почти по всей площади своей поверхности он сливался с окружением. Экипаж сдался в плен, а свою машину назвали «подарком». Что стало с ними, мне, увы, неизвестно, но вот Фантом тут же осмотрели, а на следующие сутки забрали.       Лишь неделю назад была восстановлена связь с нашим родным миром. Приятно узнать, что наши бравые солдаты продолжают отстаивать границы. Очень много разрушенных городов, некоторые из которых стёрты в пыль, как не было даже во время второй мировой, применения тактических ядерных боеприпасов и даже одного стратегического… Мощность последнего оценивается в десять мегатонн. Не представляю, кто мог отдать приказ на его использование, ведь просто не могло быть так, что бы не погибли люди… С другой стороны, это нанесло очень мощный удар по врагу, на время дав нашим войскам в том районе передышку. Враг точно ведёт войну не за ресурсы или жизненное пространство…       Под нашим контролем осталось лишь одиннадцать планет — даже не систем. Флот тает на глазах — осталось тридцать с чем-то крейсеров, а ведь было время, их число доходило до пяти с половиной сотен… По сути сейчас нашим центром является Альфа Центавра, которую Нова так ни разу и не смогли захватить. Наш крейсер, «Василиск», вместе с линкором «Ленинград» и сворой фрегатов, корветов и эсминцев, выполняет ударные миссии, перехватывая небольшие вражеские соединения или атакуя их прямо на базах снабжения. Лишь один раз мы участвовали в освобождении одного из наших миров, но попытка увенчалась провалом. В победу не верит уже никто… Санаксы почти не потеряли территории, ведь мало интересуют противника, и мы всё чаще видим санаксийские, книфские и гексойские корабли, воюющие вместе с нами. О чём я говорю, если все корабли в нашем текущем флоте, не считая крейсера и линкора — аларанские?       Результаты обратной инженерии «подарочного» Фантома и разных тестов появились только что — пять минут назад нам привезли новые радары, способные замечать невидимок. Хоть какая-то радость к новому году…       После окончания установки сканеров и их настройки, у нас было десять свободных минут, посвящённых в обсуждение плана текущей битвы. Мне уже доводилось командовать эскадрильей — в этот раз я так же был её командиром. План был прост — мы нашли место, где вражеский разрушитель с небольшим сопровождением занимается охраной захваченной исследовательской станции, и его надо уничтожить. Но не устану повторять эту замечательную фразу — любой план хорош, но до первого выстрела. Не успели мы сформировать строй, выйдя из кротовой норы, как рядом появился корабль Древних. С пробоинами, многочисленными повреждениями, но боеспособный и невероятно опасный. Я ни разу не видел их за время войны, хотя сообщения о них иногда мелькали. Тут же он начал атаковать наши корабли, весьма энергично разбирая как «Василиск», так и «Ленинград», что уж говорить про санаксийские корабли с весьма тонкой бронёй. Моя эскадрилья тут же перешла в оборону, атакуя внезапного гостя размером всего лишь метров пятьсот. Ракеты не причиняли почти никакого вреда, хотя запускали мы несколько штук сразу в одно место. Виверн повернулся к противнику носом, чтобы была меньше площадь поражения. Мы отстрелили все ракеты, которые были в наличии и уже думали уходить из сектора, но, внезапно, между Древним и «Василиском» расположился новийский «Алтрей», и весь флот долго, но упорно бил по нашему общему противнику. Мы успели как вернуться на перезарядку, так и снова потратить весь боекомплект. В итоге Древний погиб от взрыва реактора, при этом броня оказалась настолько крепкой, что он лишь потрескался в самых уязвимых местах. Перед этим он сделал последний выстрел в сторону санаксийского эсминца, и от последнего осталось лишь поле обломков. Мы победили, хоть и очень большой ценой… От всего нашего флота остался лишь крейсер, а от хивенского — разрушитель и два фрегата. Виверн выглядел жалко на фоне кораблей противника, пострадавших куда меньше. Но поступил приказ вернуться в ангары. Сначала мы подумали, что это чья-то глупая шутка, ведь прямо сейчас в километре от нас враг. Но нет, этот приказ был отдан с полной серьёзностью. Мы его выполнили — боеприпасов всё равно не было. Я беглым взглядом осмотрел «Василиск» — многочисленные пробоины, уничтожены двигатели по левому борту, целы две орудийные башни из десяти. Ма’лик добавила, что в начале войны дважды встречала корабли Древних, и даже мощному хивескому флоту было трудно с ними справляться.       Противник не стал воевать с нами, дав уйти. И лишь на выходе из гиперпрыжка у Альфа Центавры мы увидели, что нас сопровождают два новийских корабля, тут же ушедших из сектора. Я с таким ещё не сталкивался, да и ящерка удивилась, ведь у нова за подобные действия полагается расстрел на месте. Нашему Виверну требовался капремонт, а значит нас должны передислоцировать на другой корабль, или вовсе сделать нашей базой Альфа Центавра. Первое января нового, две тысячи двести сорок четвёртого года мы встретили без радости — ещё одна наша планета перешла в руки врага. Я отдал своей напарнице пистолет, некогда принадлежавший ей, ничего не сказав. Меня больше удивило то, что она ни разу за всё время нашей совместной службы его не видела.       Утро втор… третьего января меня встречало ужасное похмелье. Как только я начал хоть сколько-то нормально соображать, поклялся, что этого не повторится. Я не помню ни первое число после пяти утра, ни второе.       Как позже выяснилось, я и ещё несколько членов моей эскадрильи напились настолько, что нас отстранили от вылетов, и оставили на планете, пока остальные передислоцировались на орбитальную верфь. При этом Ма’лик почему-то осталась со мной… Отстранение стало ещё одним поводом набухаться и… результат мучал меня ещё достаточно долго. Вечером вся эта ситуация стала ещё более абсурдной, ведь со мной встретился адъютант командира полка и передал, что отныне я не служу в силах ВКФА (воздушно-космическая флотская авиация). Хорошо хоть, что без трибунала. Вместе с этим он передал мне бумажный конверт с письмом, что в нашем веке практически и не увидишь. В письме был приказ об отстранении от службы, а так же зачислении в участники миссии «Ирбис» на одноимённом корабле. Внизу стояла подпись и печать текущего президента нашей страны, что сразу же делало оспаривание этого приказа невозможным. Мне оставалось только явиться на корабль к указанному сроку. Ящерка летела со мной. Оказалось, что она собиралась стать экспертом по внеземной (в её случае внехивенской) жизни, но забросила институт на втором курсе и ушла в гражданскую авиацию. С учётом текущего количества кадров в нашей захваченной врагом стране даже такой персонал сойдёт.       Десять лет назад был построен огромный, более семиста метров в длину, исследовательский крейсер «Антарес», оснащённый до сих пор инновационным генератором Черенкова, способного работать по системе многих единиц. В теории такой двигатель, при достаточной мощности, может открыть для нас межгалактические путешествия… Но «Антарес» пропал. Ходили слухи, строились теории, но факт есть факт. «Ирбис» является копией того крейсера, но с более совершенной начинкой. Заложили его ещё до войны, но из-за последней в строй ввели лишь в конце ушедшего года. Одноимённая миссия в первую очередь должна дать ответы на то, что произошло с «Антаресом», ведь недавно его таки нашли. Так же в задачах числится изучение некоторых аномалий, но, я думаю, есть пункты, о которых мы узнаем уже при выполнении их же. Сам корабль хоть и был в длину семьсот пятьдесят семь метров, но был достаточно узок, прямо как наконечник бронебойной стрелы. В кормовой части корпуса имелись две большие гондолы с маршевыми двигателями и Черенковскими генераторами. Защита была представлена мощным фазовым щитом, шестью плазменными орудиями, двумя ракетными и двумя торпедными установками. Увы, но наша экономика уже не могла потянуть такой проект, да и не до него уже было, но в связи с находкой «Антареса», проект сразу стал востребованным. Помочь с ним взялись Санаксы, как финансово, так и заполнив пробелы в экипаже и строителях.       Ступив на борт я был весьма удивлён огромному количеству фенеков. Их оказалось немногим меньше, чем половина экипажа. Остальную же часть составляли, разумеется, люди, и, в некоторой степени, книфэ. Достаточно быстро я встретил своих старых друзей — Ника, Нахту и даже Онри. Но где Фридрих? Неужели?.. Не успел я закончить этот вопрос, как меня успокоили тем, что он просто ещё не прилетел. То, что он живой, уже неслабо меня обрадовало. Впереди меня ожидала явно спокойная работа — точно такая же, как до войны. Не будет сна всего лишь по пять часов в сутки, как последний месяц, не будет вечного «хождения по охренительно тонкому льду», разделяющему жизнь и смерть… По крайней мере, постоянного.       К вечеру по местному времени к нам присоединился Ягер. Я был очень рад его видеть, ведь часто слышал мнение других пилотов о танках, живущих на поле боя не больше десяти минут. Может оно и так, но факт того, что мой старый друг цел и не вредим, говорит о многом. Интересных историй что от меня, что от Фриди, в тот вечер было очень много, и все, без исключения, внимательно слушали их. Позже к нам присоединились и другие отозванные из вооружённых сил работники и члены экипажа, и большинство ещё долго не расходилось.       Утром седьмого января «Ирбис» отчалил от местной станции и отправился на своё первое задание — исследование своего предшественника. Всего каких-то два часа, и мы были в глубоком дальнем космосе, в полутысяче парсек от точки старта. И, думаю, это далеко не вся скорость, которую способен развить этот корабль, ведь пока он лишь встал в ряд с рядовыми военными кораблями.       Расстояние до «Антареса» было около пяти километров, но учитывая размеры, его было просто разглядеть, и помогал ему в этом стандартный светло-серый окрас, выделяющий его на фоне звёздного полотна космоса даже там, где свет от ближайшей звезды проходит несколько световых часов. Корабль был разломлен на две части, которые чудом не разлетелись друг от друга на сотни километров. На тепловизорах он был едва различим, а значит никого живого внутри мы не увидим. По крайней мере из членов экипажа и исследователей… Осматривать остов зондами не было смысла, поэтому туда сразу отправили несколько шаттлов. Наша группа в это время управляла «Осами», посланными на ближайшую планету, представлявшую из себя просто бесконечную каменистую пустыню. Атмосфера, если верить анализаторам зондов, практически отсутствует. Где-то серая, где-то белая, где-то кроваво-красная или серного жёлтого цвета… Обычный холодный кусок камня размером с Марс. — Короче нихрена мы тут не найдём. — заявил Ягер, на что я согласился. — Отзываем? — поинтересовался Ник, не отлипая от планшета, где смотрел новости. Сейчас он делает это постоянно, не считая сна, хотя и тут я не уверен. Раньше такого не было… — Данин оставим, остальные да. — ответил Фридрих.       Ма’лик, которая достаточно медленно включалась в работу, молчала, как и Онри, иногда, разве что, спрашивая какие-то мелкие моменты. Санакс, кстати, на удивление возмужал — подрос, стал покрепче на вид… И намного более уверенный в себе, чем тот Онри, которого я когда-то знал. — М-м, в последние дни войны на Хивене начались протесты против войны. — заявил Ник. — Вовремя. — с некоторой злостью ответили мы с Ягером одновременно.       На радаре моей «Осы» появилась вертикальная полоса, как будто целый ряд пикселей выгорел, став белым. Она располагалась строго по центру, и при поворотах и движении зонда не смещалась ни на миллиметр. — Знаете, как мы понимали, что рядом с нами Фантомы? — обратился я ко всем присутствующим, — они на радаре оставляли вот такую же полосу. — Собьёт зонд, думаешь? — ответил Онри, явно заинтересовавшийся этим сильнее остальных. — Скорее вычислит наше местоположение по сигналу к зонду. — объяснила Ма’лик. Я связался с Нахтой. — У нас на радаре новийский Фантом. Скорее всего он уже знает, где «Ирбис». — Приняла. С зондом не связываться. Только приём. — ответила кошка. Полоса с радара пропала. — Как же вы боролись с ними, если их не видно ни радаром, ни глазами? — поинтересовался Фриди. — Никак. — ответила ящерка, на что я добавил, что мы сразу же отступали.       Поскольку зонды остальных членов моей группы вернулись, мы использовали их радар за неимением доступа к корабельному. Было просто интересно, как быстро враг прыгнет к нам, и к нам ли вообще. Ровно через минуту на всех без исключения радарах появилась та сама полоса. Шаттлы в срочном порядке вернулись на судно, но корабль не уходил из сектора. Что-то засветило камеру моей «Осы», из-за чего я снова обратил на неё внимание. Ни на каком датчике нет изменений, кроме гравиметра. Значения на нём сильно упали. Я решил осмотреться вокруг и, кажется, зонд резко сместился в пространстве, причём на огромное расстояние, потому что я не мог найти планету, на орбите которой он был. Через несколько секунд сильная вспышка донеслась к нам уже из иллюминатора. Через пару минут Анлис заявил, что рядом с нами появилась планета. На вопрос «Чиво бл?» тот просто показал чат со своим знакомым из другой группы, чей пункт управления находится на противоположном борту корабля. Я отказался верить в это, аргументируя невозможностью перемещения каким-либо известным способом объекта таких размеров. Завязался спор, который смело можно занести в список дискуссий о правдивости высадки американцев на Луну в XX веке. Но его прервала Ма’лик, оперативно спросившая об этом у нашей начальницы. Хорошо, я согласился пойти посмотреть.       У иллюминаторов по правому борту было действительно много народа, и из них был отличный вид на ту самую планету. Расстояние до поверхности у нас было не больше ста пятидесяти километров. Все без исключения строили догадки о природе планеты, ведь одно было ясно — «Ирбис» никуда не перемещался, и возле нас всё так же летал остов «Антареса».       Спустя сутки было принято решение об экспедиции на планету в составе трёх групп. Кандидаты выбирались путём жеребьёвки, и наша группа попала в число «счастливчиков». У Ягера было плохое предчувствие, и, как он добавил — оно его никогда не подводило за последние два года.       Состав нашей группы был неизменен, разве что добавилось четыре солдата сопровождения, а Ма’лик была нашим пилотом. Почему так решили сверху — не знаю, но пилот из неё был точно куда лучше, чем эксплоратор. Дальше всё как обычно — подготовка, вылет. Всего сто сорок семь километров, но как только мы пролетели одну десятую часть этого расстояния, перед нами появилось нечто — огромных размеров октаэдр, будто бы покрытый водой, волнующейся как море. Мы в него чуть не врезались, и когда ящерка вырулила, шаттл перестал подавать признаки жизни — погасли все лампы, исчезла вибрация от двигателей. — Дань, проверь предохранители, Фридрих — источник энергии. — потребовала Ма’лик, неспеша влетев к нам из рубки. Я быстро переместился в кормовую часть шаттла, но аккуратно, насколько это вообще возможно в невесомости. — Предохранители все в порядке. — заявил я, осмотрев их. — Ага, понятно, я не шарю. — заявил Ягер. — Чего? — удивился я и переместился к нему. Моему взору предстал наш источник энергии — новийское энергоядро. По своей сути этот тот же РИТЭГ, но шарообразный, очень сложной конструкции и с намного большей выходной мощностью. Все те десятки проводов, отходящих от него, были в полном порядке, но само оно не работало. — Ма’лик, лети сюда. — позвал я ящерку, и сразу же та оказалась рядом. — Понятно, подвинься. — ответила она, слегка оттолкнув меня, и принялась что-то делать. Уже через несколько секунд загорелись индикаторы на ядре, а после ожил и шаттл. — Никогда бы не подумал, что буду рад наличию у нас Нова. — заявил один из солдат, наблюдавший за этим процессом. Ма’лик даже внимания не обратила и переместилась на своё место.       Мы не сдвинулись ни на метр относительно появившегося перед нами объекта, хотя должны были отлететь на пару километров точно. Я решил быть поближе к ящерке, на всякий случай. — Кси, прошу освободить место. — заявил я, появившись в кабине. — Но… — начал было это молодой санакс, но я не дал ему закончить. — Это приказ. — ответил я, и занял освободившееся кресло. Фенек покинул рубку, закрыв дверь. — Ты это специально. — заявила Ма’лик, не скрывая улыбку (если это вообще можно назвать улыбкой…) — Ага. Так, ну и что у нас тут за… хрень? — ответил я, смотря на преграду на пути к планете. — Понятия не имею. — заявила ящерка. — Так, я не могу повернуть шаттл. — Гравиметр зашкаливает. — Вижу. Вообще не могу сдвинуться.       На поверхности объекта прямо из «жидкой» поверхности начала формироваться башня, растущая прямо в нашу сторону. При этом она была полая, открывая путь внутрь. Связь перестала работать, и нас начало затягивать прямо в жёлто-зелёное нутро этого нечто.