Кровавый Трон

Леди Тейна рассматривала себя в зеркале, дожидаясь, когда верная служанка закончит с её причёской, однако раздражение глухо клокотало в самой глубине, притаившись за краями сердца, изредка выглядывая в виде дёрганных плеч и преувеличенно грустных вздохов, срывающихся с её не накрашенных губ; пустоголовая девица даже не пыталась делать всё быстрее! Во имя Утонувшей Богини, и как она теперь появится перед королевской семьёй?! Безрукое существо, лишь проблемы от этих жалких рабов... Тем временем золотоволосая девчушка лет четырнадцати застыла, испуганная гневным оскалом, промелькнувшим в гладкой поверхности зеркала, перед которым стояла Госпожа Кроу, чьи волосы, от того, что их отпустила служанка, теперь рассыпались по спине плавным водопадом, цвета жаренных каштанов, они доходили до самой талии и слегка касались её поясницы, ведь эти тёмные, длинные локоны являлись главной гордостью девушки чуть ли не с детства, она не позволяла стричь их; а когда младшая сестрица, дабы посмеяться, привязала её косу к изголовью кровати, — та смеялась так громко, что Тейне показалось, будто возле неё стоит и хохочет Король Тьмы¹, но им оказалась Сибелла, надрывающая со всей силы собственное горло, — то надавала той по щекам, оттаскала за короткие волосы, собранные в неряшливый хвост, и не забыла выдать тайну отцу. Мерзкая девчонка это заслужила! Её сестре было больно, страшно и неприятно, однако подобное не смущало ни матушку, ни сестёр, даже брат-близнец мог позволить себе очень красноречивый взгляд на неё, и тот поразил её своим осуждением и гневом. Но разве виновата она, Тейна? Она просто делает то, на что имеет полное право! Вот и служанке этой нужно показать её точное место, иначе придётся ей искать себе новый замок, где та будет выполнять всё те же обязанности, но уже без приятных, милых пустяков, которыми её иногда одаривала будущая принцесса и великолепная законная королева. Пустоголовая девица, видимо, совсем позабыла о том, кем является, раз всерьёз решила, что имеет право не выполнять приказы своей Госпожи. Поэтому девушка развернулась, уже начиная делать выговор провинившейся служанке: — Как ты смеешь заставлять свою госпожу ждать? Неужто не можешь запомнить самых лёгких вещей? Уверена, даже корова смогла бы не позабыть о том, что с минуты на минуту прибудет Леди Аруко Кроу. Хочешь, чтобы я предстала перед ней простоволосой и в этом дурацком платье?! Да, она на смех меня поднимет!... Служанка, подняв голубой взгляд и облизнув пересохшие губы, неуверенно произнесла: — Миледи, но вы же сами приказали мне принести это платье... В-вы ведь хотели именно синий... Под цвет наряда нашей принцессы Мортимер... Леди Тейна закатила глаза. — Ну, и дурёха... Принеси красное! — От её резкого возгласа, девчушка мигом стала перебирать наряды, лежащие в гардеробе. Половина из них была либо прозрачной, либо откровенно открытой с глубокими вырезами, так как на вкус в одежде принцессы, как и на сестёр, повлияла мода востока. – Долго мне ждать, когда ты соизволишь, наконец-то, одеть меня? Неужели руку потеряла в моих платьях? — Усмехнулась на последнем предложении, девушка, сложив свои руки «замочком» на маленькой груди. — Нет, Миледи, — Кротко ответила служанка и подошла к девушке, дабы нарядить её. Спустя несколько минут Леди Тейна с явно равнодушным, холодным и непроницаемым выражением на прелестном личике, которому отнюдь не придавали прелесть ни капризы, ни нахмуренные брови, ни даже гневный румянец, заливший не только щёки, но и шею, заставив ту ходить брусничными пятнами; черты её лица заострились, губы алели от, недавно съеденных во время обеда, ягод, кажется, это были обычные вишни или что-то иное, полученное в подарок от принца, который желал показать одно место своей невесте после прибытия Леди Аруко. Насчёт опоздания последней можно было при всём желании придумать какую-нибудь забавную песню, вот только есть риск того, что после подобного языка лишишься. На землях запада между прямой наследницей Кроу и её мужем произошёл один неприятный и теперь известный на все государства скандал, так как появился слух о том, что Лорд Мэрион рискнул завести ребенка со служанкой своей законной жены — жестокая издёвка, плевок в лицо главному дому востока. К своему сожалению, Тейна не была на тот момент рядом, поэтому ей пришлось верить лишь в то, что жалкий червяк на коленях клялся супруге, что не касался другой женщины, а леди Аруко ярилась, точно тигрица, и обещала, что если шлюха родит блондина, то она своей собственной рукой оторвет им двоим половые органы, а ублюдка отправит в публичный дом, удовлетворять таких же старых извращенцев, как и его настоящий отец. Чем всё в итоге закончилось до сих пор не было известно, так как служанка была ещё на сносях, но замковый лекарь обещал, что к возвращению леди Аруко останется лишь несколько недель до рождения этого дитя. Бедняжка Аруко! Наверняка, поездка из-за этих событий показалась ей слишком долгой и скучной. Как ей всё же не повезло с мужем. Старый, уродливый мужчина. Должно быть, мерзко ложиться с ним в одну постель, даже без помощи вина. Зато её младшая сестра станет Королевой, будет носить корону на своей голову, рубины и янтарь, последний так подходит к её глазам... Оглядев своё простое платье цвета тёмных вишен, Тейна вновь подумала о том, какой же красивый гардероб у неё появится после свадьбы с принцем. Простой наряд с обычной вышивкой, также он дополнился узорами роз, которые со всей тщательностью скрывали тело от чужих, алчных взоров. — Хоть с платьем ты справилась, — Всё же промолвила леди Тейна. — А теперь позови стражника, чтобы он проводил меня. Девушка коротко поклонилась, а леди взяла шкатулку, привёзнную из дому, по которому её сердце будет сжиматься, наполненное болью. Как печально, что она больше не увидит восток, не погуляет по любимому рынку... Нет! Она уговорит мужа, и тот, не в силах противостоять ей, позволит своей жене побывать в Ирмене; та улыбнулась своим мыслям, невольно развеселившись. Улыбка расцвела на губах ещё сильнее, когда шею обвило ожерелье с рубинами, а подарок Королевы ещё сильнее отозвался в сердце — прелестный браслет из сплава явно чистого золота и серебра. Украшения более-менее сочетались с нарядом будущей принцессы. Не смотря на явную скудность аксессуаров, в отличии от богато одетой принцессы Мортимер, Тейна уже представляла себя законной и самой-самой лучшей Королевой всех четырёх государств, за последнее столетие. Скрип двери прервал мечты девушки и та застыла, удивлённая внезапным приходом стражника, хотя сама послала служанку за ним. — Миледи, позвольте мне проводить вас ко двору, — Учтивый, быстрый поклон и сухой голос никак не подходили робком пареньке, к которым так привыкла Тейна за все годы жизни в Ирмене. Значит, Бруно Кристэлиус. Об этом человеке шептались везде, в каждом государстве и городе. За каждым углом. Последний выживший ребёнок Велимара. Однако пришлось лепетать, подобно наивной пташке, чтобы скрыть свою явную неприязнь к прислуге. Она не очень доверяла тому, чьи доспехи выглядели так, словно последний раз их полировали очень давно. — Разумеется, сир Бруно, я хочу поскорее встретиться со своими дражайшими сёстрами. Наша с ними разлука разрывает моё сердце, а ведь я люблю их сильнее жизни, — В уголках глаз скопились слёзы. — Хотя иногда Сибелла ведёт себя непростительно... Я бы даже сказала вульгарно... Но всё же она моя сестра и кому, как не мне, понимать её, ведь так? — Всё это девушка говорила, держась за локоть мужчины, который вёл её по длинному коридору, где лишь свечи и факелы являлись освещением. — К сожалению, Боги лишили её черт, присущих всем женщинам, она почти не красива, груба даже с нашими матушкой и батюшкой. А каких слов она набрала от этих грубых мужланов с рынка!... Мне порой страшно находиться с ней в одной комнате, сир Бруно, настолько сильным является мой страх перед родной сестрой. И как-бы сильно я не хотела её обнять, она всегда отталкивает меня... Бруно чувствовал себя крайне неловко, если судить по молчанию после монолога девушки. Спустя минуту, он прочистил горло и ответил всё ещё хриплым от волнения голоса: — Я видел свою сестру лишь на, спрятанных в подвалах, портретах. Она была очень красива. — Из неё вышла бы прекрасная королева, — Сладко пропела Тейна, но лицо её высказывало лишь сочувствие и явную печаль. Девицы из востока сегодняшним днём, можно сказать, целых два раза унизили его. А ему даже поплакаться об этом некому.

***

Роб Лабон не только не уважал своего отца, но ещё и любил иногда действовать так, как тот бы никогда не разрешил. А теперь отец мёртв, и он стал владельцем всех его богатств, которых было достаточно мало после того, как король отнял у их семьи всё по той причине, что те отказались признавать его истинным правителем, точнее Лорд Лабон отказался, а его жена и дети были готовы хоть труп на троне терпеть, только бы остаться в своём нормальном темпе жизни, но нет, глава семейства решил всё несколькими словами, из-за чего через семь лет погибли все, кроме самого Роба, ставшего наследником; к каждому из родственников он имел собственное и по разному прохладное отношение, так как каждый в его жизни пытался воспользоваться тем положением, которое было у него и сейчас есть. В живых оставили лишь старшего сына, то бишь его, однако тоски по сестре и брату он не мог чувствовать по нескольким причинам — они были надоедливыми, часто показывали себя мерзкими любителями устраивать пакости, особенно своим же родственникам, при этом все их обожали и лелеяли, а самого Роба, когда он просто обратился к отцу с просьбой о маленьком котёнке, тот ударил так, что мальчишка чуть было не лишился зуба; было очень больно, но при своём отце плакать было опасно даже сестре, которой в наказание не позволяли есть сладкое после ужина, а перед сном давали отвратительное молоко с пенкой или же бальзам из горьких трав. Что бы отец сделал с ним, заплачь его сын от боли? Не смог бы сдержаться и избил бы того до посинения? Или же, наоборот, проявил бы ранее неслыханное ему равнодушие, дней, как минимум, пять игнорировать своего наследника, чтобы потом сказать одну короткую фразу — «Я разочарован»? Теперь это никому неизвестно, но так, по мнению Роба, даже лучше, ему не хотелось казаться слабым в столь зрелом возрасте, своих девятнадцати лет. Семья гниёт в могилах, а скоро смерть вновь пройдётся по разным домам в поисках собственного урожая. Возможно, именно из-за смерти отца, Лабон не захотел продолжать свой рыцарский долг и, получив заслуженный титул и дань, решил полностью взять хозяйство в свои руки; первым делом уволил практически всех слуг, сохранив лишь самых верных, закупился скотом, а через год начал строительство таверны, чей заработок мог бы вернуть ему и его роду лордовство — отец отказался, но теперь его сын вновь свяжет себя и королевскую семью, пускай не браком, не союзом, крепким, точно сталь клинка, но явно не хуже, чем остальные люди, продолжающие быть в милости правителя. Вот только нанимая одну девушку в служанки он меньше всего ожидал, что разделит с ней ложе, однако это и не было чем-то поразительным или неожиданным, так как большинство мужчин имеют короткие, но зачастую пылкие отношения с какими-нибудь не благородными, пусть и красивыми, девицами; главное, чтобы девчонка, как и её мать, не разродилась бастардом, иначе же король может заметить этот грешок и проявит ярое желание не отдавать право лордовства такому мужчине, готовому делить ложе с не своей женой, хотя тот и сам мог позволить себе времяпровождение с другими женщинами, пускай его законная супруга подозревала об этом, а один из его бастардов и вовсе прислуживал той в виде чашника. Вот только данная ситуация стала набирать явно отвратительные обороты, ибо мать девчонки требовала незамедлительной свадьбы своей дочери и барона. Разумеется, последний отнекивался, говоря, что имеет право жениться лишь на достойной леди, а когда женщина указала на то, что его отец потерял лордовство, и по его вине весь их род считается лишь сборищем богатых выскочек, когда-то оскорбивших короля, то еле сдержал уже поднимающуюся руку. Бить женщину, будучи рыцарем, пускай лишь по бумагам, — это последнее дело, за которое можно получить штраф или наказание в виде лишения какой-нибудь части тела. Однако, девчонке явно стоит показать её место, как и мамаше. Случайная стрела, выпитый яд, возможность упасть с холма... Их мир полон опасностей.

***

Королева Дейра смотрела на пробегающих мимо детишек и рассеянно кивала своему помощнику, по имени Вилфред; если её не обманывает память, а возраст не берёт своё, он из дома Хийтеров, которые весьма тесно связаны с королевской семьёй, но сейчас ей не было до этого дела: приезжает леди Аруко, сегодня пир, а это значит, что всё должно быть готово прямо сейчас и желательно в большем количестве, чем надобно. Она провела рукой по своим тёмным волосам, словно после долгого сна, и развернулась в сторону одной компании: две девицы, с тёмными и рыжими локонами, пытались проскочить через второй выход на кухне, пока кухарка кричала им в след: — Гаденыши! — голосила тучная женщина, с грязноватым чепчиком на голове, из под которого выбились две полуседые, светлые пряди волос. — Вот узнает королева и леди Тейна, и будете не хлебе с водой сидеть. Тогда вам хрен слаще покажется! Королева, в фальшивом удивлении и гневе, наблюдала за тем, как крик поварихи резко захлебнулся и взлетел до чересчур громкого визга, отразившегося на лице каждого рядом стоящего человека, так как им было впору грешников пытать. По плоскому лицу бедной женщины медленно стекала овсяная каша, её комочки запутались в волосах, холодные и скользкие, скользили по вискам, остановились на губах. В кухне оглушительно загрохотало, под непрерывные вопли кухарки, мальчишка лет тринадцати, с капюшоном на голове, выскочил оттуда и бросился вдогонку за девицами. А, те, хихикая, как полоумные, вновь стали миленькими девчонками, одну из которых узнала Королева; темноволосая, с карими глазницами, она была одной из дочерей Кристиана Кроу, по имени Сибелла. Лица девушек и паренька были перемазаны кремом и сахаром, во рту они держали надкусанные пирожные — вроде пряников и булочек — и трепетно прижимали к груди кусочки торта, который готовили несколько часов к приезду леди Аруко. Сладости так и норовили выпасть из их рук, и их компания, что-то шипя и тем самым обслюнявив свои драгоценные пирожные, вдруг задрали свои подолы, а мальчишка плащ, и ссыпали пряники с частью торта прямо туда. Не выдержав, Дейра рассмеялась, запрокинув голову, от чего её помощник отскочил в сторону, трусливо вскрикнув, слуги удивлённо переглянулись, опасаясь вспышки ярости, так как королева явно была не в настроении последние полгода из-за стремительной кончины её младшего сына — тот был затоптан собственным пони. Леди Сибелла чуть было не взлетела от неожиданности, едва не рассыпав ворованное, но, заметив, кто смеялся над её кражей, скорчила рожицу, а та, ей в ответ, снисходительно улыбнулась, похлопывая в свои хрупкие ладони. Совсем не по-королевски, но эта девочка нравилась женщине гораздо больше тщеславной и холодной Тейны. — Прошу прощения... Ваше величество? — вдруг послышалось над ухом. Обернувшись слишком резко, Королева чуть было не сбила Вилфреда, что так неуверенно держался рядом со своей правительницей хотя был старше и опытнее её практически во всём. — Так, что нам делать со сладким угощением? В конце концов, негоже встречать важных гостей без, — он покосился в сторону сестры её возможной невестки, которая делилась кусками десерта с рыжеволосой девицей, в чьих глазах была вся зелень лета. — Торта. — Замените чем-нибудь, или же поставьте вместо них фрукты, — Неопределённо пожала плечами та и поспешила скрыться от его назойливого общества. Почему он так часто бывает возле неё или в поле её зрения? Стоит сказать своему супругу об этом, размышляла королева, направляясь в комнату своей дочери. У неё сейчас должно было быть шитье со всеми девицами рода Кристэлиус. Проходя в девичью, Дейра ожидала увидеть прелестную картину, а встретили её лишь плач и крик одной из девушек. — Что происходит? — Повелительный голос Королевы наполнил комнату, где застыли все, даже маленькая русоволосая девица и стоящий возле неё мальчишка с пепельными волосами. Мортимер кусала губы в досаде, не зная, что сказать матери. Из-за её замешательства всё объяснила служанка, с толстой косой из русых локонов: — Ваше величество, я лишь хотела забрать своего брата, Хиро. Он сбежал с конюшни, хотя должен был выполнять поручение, которое ему дали, — Мальчишка шмыгнул сопливым носом. — Мы сейчас же уйдём. Мой брат напугал леди Тейну, леди Сибеллу, леди Аруко и принцессу Мортимер. Простите меня и моего брата за это. — Так и быть. Идите, — Проговорила Дейра, отойдя от двери. Девушка поклонилась, а потом, схватив Хиро за мелкую ладошку, стремительно вышла из комнаты, стараясь не касаться Королевы. А последняя рассматривала девиц Кроу. Аруко, наконец-то, сделала слегка восхитительный реверанс, тряхнув короткими тёмными волосами, где мерцали украшения с очень яркими изумрудами, те блестели, чуть ли не ослепляя. А когда девушка подняла глаза на свою королеву, то последняя заметила, что лицо у неё простое, но очень миловидное — острый разрез маленьких глаз, небольшой прямой нос, губы среднего размера, правда верхняя чуть больше нижней. Платье зелёного цвета шло в разрез с ярким солнечным бархатом леди Сибеллы, чьи волосы были собраны в неряшливый хвост, на что пришедшая нахмурилась; её сестра, невеста наследника была в красном, но не алом, а элегантном бордо. Однако, сейчас Королеву меньше всего волновали наряды. — Хиро? — Обратилась она к дочери без улыбки. Та, немного помедлив, всё же ответила: — Все любят принца.