Кровавый Трон

Леди Сибелла ненавидела девичью, пускай сейчас это помещение принадлежало ни кому-нибудь, ни её противной сестрице с кошачьими глазами, ни леди из какого-то дома с непонятным и странным названием, а принцессе, Мортимер Кристэлиус. В комнате, — надушенной ужасными свечами и травами великого лекаря, который поил девиц для лучшего настроения, — были ткацкий станок, золото сверкало повсюду, из-за чего рябило в её карих глазах, также наблюдался сундук с узорами цветов, наполненный, должно быть, тканью и другими штуковинами для шитья; во время последнего, иголка так и норовила упасть из рук девушки, пока её сестры и дочь короля спокойно сидели, вышивая и обсуждая недавно случившийся скандал снизу. После прихода Королевы, они смогли нормально обсудить более-менее известные сплетни, так как служанка и Хиро помешали им это сделать изначально, а потом пришлось рассыпаться в извинениях и чересчур слащавых любезностях, особенно Тейна не уставала подчеркивать, что уже считает их государыню своей собственной матерью и будет рада войти в королевскую семью, пускай сердце её будет скучать по семье и дому. Так и сказала. Как сладко, однако, может петь старшая и самая гадкая сестричка Сибеллы! Взгляд девушки скользнул по лицу прелестной родственницы и остановился на её губах, которые отвечали быстро и кротко на какие-либо вопросы леди Морти, чьи рыжие волосы общими усилиями были собраны в тугой хвост, как у самой Сибеллы, от чего последняя очень густо покраснела, внутренне злорадствуя над этой маленькой победой — принцесса предпочла её послушной и красивой невесте своего брата. Разве можно мечтать о большем? Особенно, когда в семье тебя считали лишь третьей дочкой, дающей весьма плохие надежды на хороший союз с каким-то родом. Вот Аруке пришлось выйти замуж за старика, хотя она старшая и приданное у неё гораздо больше, чем у Тейны, хотя с той носятся так, будто она уже три раза побывала королевой! Откровенно говоря, Сиби никогда не могла понять, почему все любят лишь её среднюю сестру, а старшую и младшую могли только считать теми, от кого нужно, как можно скорее, избавиться. Это обижало, ранило сердце, поэтому девушка стала слушать разговор остальных девушек. —... А потом пришла компания певцов! Один из них тот, кто должен был вступать сегодня. Представляете, что случилось? — Мортимер слегка наклонила голову, заинтересованно глядя на леди Аруко, которая присутствовала во время грандиозного скандала в тронном зале. Тейна же выглядела пылающей от стольких подробностей. Она являлась ровесницей принцессы, поэтому их двоих не допустили наблюдать за подобными вульгарностями. Выходить замуж — да, быть на важных событиях — эм... Нет. — Этот певец пошёл в бордель! Требовал юную девицу, причём невинную. Ну, хозяин и предложил ему тринадцатилетнюю, однако тот уточнил, что ему нужна та, у которой ещё лунные крови не пришли. Глядя на сестру огромными, как плошки, глазами, Тейна принялась лихорадочно бормотать: — Не у человека, лишь у зверя могут быть подобные... Мм... Пристрастия. «Кто бы говорил» — хмыкнула про себя Сибелла, вспоминая, как застукала главных близнецов за их непотребствами, после которых Тейна и стала искать новых встреч со своей родной сестрой, явно намеренная соблазнить и её тоже, так как была уверена в своей собственной неотразимости и том, что перед ней не устоит даже самый священный мужчина и женщина, ведь другие не невесты наследников престола, не красивые и юные девицы с глазами, точно мёд, и волосами, как жареные каштаны; в чём-то та была права, но совершенно забыла о том, что также Сиби была увлечена их братом, чьё сердце не могло принадлежать одновременно двум сёстрам. Это убивало изнутри, особенно, если вспоминать те моменты, когда она застукала их на самом важном в этом мерзком процессе... Почему она не побежала жаловаться к батюшке и матушке? Этот вопрос мучил девушку уже долгое время, чуть ли не целый год, заставляя гнев в груди клокотать с огромной силой, пока себя она ругала такими неприличными словами, что её сестры и родители поседели бы от поразившего их шока. Подумав об этом, она невольно развеселилась и проказливо улыбнулась, хихикнув, однако это никто не заметил. Все остальные дамы были больше вовлечены в эти слухи о прекрасном, точно девичья грёза, певце-извращенце и о том, что о нём случилось, в конце концов. Аруко продолжила, взмахнув короткими тёмными локонами и махнув рукой, подобно спесивой леди: — Конечно же, король приказал его казнить, — Она замолчала на несколько секунд, а Морти и Тейна округлили глаза, оторвавшись от своего шитья. — Но он помнил о вашем желании, ваше величество, — Теперь принцесса вспыхнула ярче мака, так как Аруко понимающе улыбнулась ей на этих словах. — Поэтому взял другого певца заместо этого омерзительного человека. Я надеюсь, что он будет ничуть не хуже того, кто должен был быть изначально. Мортимер попивала еживичную наливку, смешанную с бальзамом лекаря. — Я верю в это не меньше вас, леди Аруко, — Голову девушки украшали рыжие локоны, хорошие и явно мягкие, прямо как у Изабеллы, с которой было гораздо приятнее проводить время, чем с родными сёстрами, пускай мать её была названа ведьмой и бесстыдницей. — К тому же, вечер должен быть весёлым, ведь пир был подготовлен для вашей семьи, в честь помолвки леди Тейны и моего брата, принца Хиро. — Замечательно! — Улыбнулась Аруко. — Мы с вами станем сёстрами, благодаря этому. — Тоже верно, — Заметила принцесса, мило потупившись. — Хотела бы я, чтобы свадьба была сегодня же, — Притворный вздох сожаления спорхнул с губ самой Тейны. «Поскорей бы уйти к себе» — подумала Сибелла и случайно промазала, из-за чего иголка угодила прямо в палец, а точнее его мягкую подушечку, ранив её. — Леди Сибелла, как ваша работа? — Морти наклонилась к её ткани, где потихонечку появлялись цветы с узорами в виде серебряных нитей. — Хорошо, очень хорошо... Только не хватает аккуратности и изящности. Ехидный смешок Тейны потонул в скрипе двери и чужих шагах, когда пришёл Бруно и несколько хихикающих служанок в простых, мешковатых платьях коричневого и серого цвета, а волосы они собрали в косы. Потом в проходе мелькнула золотоволосая рабыня Тейны, мелкий мальчишка и низкорослая девушка, занимающиеся комфортом Аруко. Изабелла, должно быть, ожидала её уже в покоях. Значит, нельзя заставлять её ждать. — Прошу нас простить, мы должны идти, — Извиняющимся тоном сказала принцессе леди Тейна. В комнате с Мортимер остались ещё три служанки, чему Сибелла удивилась. Что стольким девушкам нужно делать перед обычным пиром?

***

Леди Аруко села в ванную, где была горячая вода, напоминающая о жарком климате, к тому же, она приказала мальчишке зажечь свечи с ароматом жасмина и трав; медленно стикал красный и бледно-желтый воск, орашая собой мелкий столик, а мальчик, с карими глазами и грязно-светлыми прядями вокруг лица, принялся мыть ноги и пятки девушки, приподняв их на край ванной. Тем временем служанка распустила волосы своей госпожи, закатала рукава и стала намыливать волосы той, уделяя особое внимание затылку и волоскам, закрывающим её виски, также чёлка прикрыла большую половину лица, так как её давно не стригли, густые локоны были каштанового цвета и вместе с нежной кожей контрастировали очень хорошо. Когда блондинка прекратила своё занятие, то волосы тёмной змеей скользнули по груди Аруко, погружаясь вместе с остальным телом в воду, походящую больше на кипящий огонь или ту же лаву. Облизнув губы и чуть выше верхней, где застыло несколько капель пота и пара в воздухе, леди стала обдумывать один серьёзный момент: — Дейзи, — Она повелительно посмотрела на низкую блондинку, начинающую чистить подол её повседневного платья. — Прикажи Милен принести моё недавно сшитое платье. Она помнит, какое именно... И поскорее, пожалуйста! — Прикрикнула та на медленную служанку. Через несколько мгновений та вновь появилась, но уже с симпатичной брюнеткой, на чьём носе сверкали золотистые веснушки, в её руках было платье. — Миледи, — Поклонилась брюнетка. — Ваше платье готово и ждёт того, чтобы вы надели его. Аруко вылезла из ванной и позволила служанкам вытереть себя, а потом одеть, пока тело обвивал запах благовоний и очень неприятных трав, однако последние добавляли некой пряности. Платье село на неё хорошо, подчеркнуло скромные формы, сделав их более манящими и придав фигуре тонкую талию с помощью корсета; тот не скрывал её хрупкого стана, делая его лишь ещё более изящным. Удивительно, как все женщины востока могут выглядеть греховно хорошо, особенно, если являются дочерью важного лорда или вовсе хранителя. Тёмные волосы оставили распущенными, так как они были короткими и особых усилий не требовали, из-за чего те уже через несколько мгновений превратились в элегантные кудри, где сверкали лунные камни и изумруды, сочетающиеся с зелёным, длинным платьем, с пышными рукавами идущими до самого запястья, обвивающие её руки, а подол доходил до начала каблуков сапог из кожи. Дорогая вышивка и узоры в виде орнаментов их родного дома, востока, где была принята Утонувшая Богиня, чей лик походил на птицу и рыбу одновременно — где-то на спине плескались форельки, а впереди, возле выреза, летели птицы с широко раскинутыми крыльями. Сегодняшний вечер и пир просто обязаны пройти великолепно.

***

Сибелла хмурилась, отворачивалась, но её всё же смогли заплести и одеть в новой наряд, неудобный, но дорогой и красивый, ведь его выбирала её старшая сестрица. Тёмные локоны несколькими косичками опадали на спину и плечи, свободные локоны ласкали нежное, чистое лицо; приятными духами мазнули за мочками уха, обдавая их цветочным ароматом; от краски из запада она отказалась, аргументируя это тем, что её кожа от этого раздражается очень сильно, а губы и вовсе становятся более пухлыми, покрываются нездоровым румянцем щёки и шея, которые обычно красят белилами. Платье с стеблями лилий и роз шли по жёлтому шёлку и атласу, талию обнимал ремень из чёрной кожи, делая оттенок кожи более бледным, при этом придавая ей явной элегантности, но девушка лишь сердито пнула подвернувшися под ногу угол кровати. В то же мгновение, она застонала от боли пронзившей её палец и чуть ли не всю ногу; Изабелла кинулась к ней со скоростью света, её рыжие локоны были распущенными и нежным огненным водопадом ниспадали на её спину, девушка обхватила лицо Сибеллы своими горячими ладонями. — Миледи, что с вами? Очень больно? — Однако в её глазах сверкали огоньки веселья и яростного нетерпения. Нужно лишь сделать вид, что она является простой, послушной служанкой, а потом каким-то образом придётся проскользнуть в библиотеку замка, где, наверняка, остались старые книги про ведьм и прочую нечисть. — Давайте я уложу вас на кровать, а Мэй... — Замолчала бы, трещотка, — Буквально проскрипел голос полной женщины, с очень грязным чепчиком, который давно нужно было бы постирать. — Возможно, именно из-за твоих речей нашей Миледи плохо и стало. Ведьма. — Миледи обожает меня всей душой, — Окончательно улыбнулась победной улыбкой Изабелла. — Мы с ней вместе с самого детства. Что правда, то правда. Изабелла попала в дворец Кристиана Кроу несколько лет назад, прямо перед рождением самой Сибеллы, пока маленькой сироте был всего лишь один год, а её родители умерли по разному жестоко. Мать её так и вовсе обвинили в чёрной магии и колдовстве, что, конечно, оказалось не правдой. Разве это возможно? Детские небылицы! — Ладно. Мне уже более-менее полегчало... Позовите сира Бруно, чтобы он провёл меня в главный зал, — Приказала девушка, взмахнув волосами и стала ждать возле входа. Вскоре дверь раскрылась, и на пороге вырос парень, с тёмными волосами и глазами, где билась болотная вода, опасная, пускай выглядит обманчиво спокойной и безобидной. Решишь сунуться туда — и уже никогда не вернёшься. Однако девушка приняла его локоть и вышла вместе с Бруно, чей наряд был почти таким же дорогим, как её собственный, но явно более старым. Кое где он сжимал его тело. — Я не очень строен, поэтому вещи принца Хиро смотрятся на мне не так хорошо, как на нём, — Неловко пояснил парень, словно прочитав мысли девицы. — Вы взяли вещи принца? — Озадаченно поинтересовалась она. — Нет, Миледи. Он сам дал их мне. Наш будущий король очень дорог мне, так как обращается со мной более, чем достойно... — Сир покраснел, явно смущенный темой разговора. Сибелла не решилась продолжать разговор, лихорадочно думая о том, что только услышала.

***

Бруно казалось, что жизнь стала одним сплошным пятном. После того, как его воспитала вместе с остальными детьми королева Дейра, он стал считать себя её сыном, а её — своей родной, настоящей матерью, однако почувствовал всю пустоту жизни, когда увидел, как Морти и Хиро ласкает даже король, не забывая иногда хвалить и Бруно. Но между всеми актёрами этого спектакля были странные нотки равнодушия и общей неприязни, ибо никто — совсем никто — не давал ему столько же любви, сколько получали дети правителя, поэтому приходилось искать причины этому; служанки говорили не так охотно, испугавшись возможного гнева их короля, ведь тот уже грозил практически всем во всех четырёх государствах, что будет, если законный наследник Велимара, узнает свою точную принадлежность к этой семье, он носил своё имя гордо, но без осознания того, почему он это делает, так как к нему относились лучше, чем к прислуге, однако хуже, чем к королевским детям. Ему всё рассказал лекарь, принимащий все роды у бывшей Королевы и очищающий организм всех мёртвых детей, короля и его жены, так как подобное больше никому не доверяли, Энрол сам приказал это сделать тому, кто заслужил трогать прошлых правителей и наследников; главный лекарь подтвердил все известные слухи и позволил Бруно взглянуть на портреты его мёртвой семьи, тому казалось, что он почувствует нечто странное, непонятное, но пробуждающее в самом сердце тепло. Ничего подобного. На старом полотне были лишь красивая женщина, прелестная девчушка, несколько мальчиков, почти что одногодок, и один высокий, полуседой мужчина с золотым венцом, где кроваво мерцали рубины. Тогда его привлёк старший из всех мальчишек — смуглый, черноволосый и тёмноглазый с улыбкой на лице. — Кто это? — Спросил он у Лекаря, по имени Диндер. — Старший сын, Кайрос Кристэлиус. Его тело так и не нашли. — Это печально, — Заметил Бруно, после чего упал в обморок. Почти целый месяц его поили разными отварами, чтобы восстановить, раненное правдой, здоровье; казалось, что весь мир превратился в одно непонятное пятно не ясного цвета, больше походящего на кровь, ярко-алую, которая хлещет из горла отца. Теперь он приходил к своему сыну во снах, обливаясь слезами, кровью и собственной мочой, судя по запахам. Однако нет. Это просто выносили ночной горшок самого парня, считая, что он уже спит, и не опасаясь того, что тот сможет услышить. До него смогла долететь одна простая фраза, из-за которой он разрыдался — «Королю будет гораздо легче, если ублюдок Велимара умрёт от болезни». На третий день к нему пришёл убийца его отца, тот, кого он мог называть батюшкой, не зная всей правды. Бруно не мог смотреть ему в глаза. — Я знаю, что ты осуждаешь меня, но я верю, что когда-нибудь сможешь и понять. Это был мой долг. Родись я первым и старшим, то ничего не случилось бы, поэтому ты должен винить во всём богов... — Вы убили мою семью! — Прошипел Бруно, уже не сдерживаясь. – Я верил вам, считал своим отцом, но вы... — Я тоже считал тебя своим сыном. — Вы бы не убили мать сына, предварительно позволив изнасиловать её. Вы бы не убили ребёнка в её чреве, приказав исколоть его изнутри. Так я считал раньше, пока не узнал всей правды окончательно. Вы омерзительны мне. — Ты моя кровь, Бруно. Ты член нашей семьи. В тот раз Бруно покачал головой, пока на его ресницах блестели капельки слёз. — Вы мой король. Но у меня нет семьи. И лишь по вашей же вине. Бруно не позволил воспоминаниям унести его обратно в прошлое, поэтому он стал вливаться в ритм пира, где царило веселье и радость. Леди Тейна и её сестры сидели недалеко от королевской семьи, пили, ели и танцевали с разными лордами под песни певца и актёра. Король и королева ели выпивали из одной чаши, смотря друг на друга влюблёнными глазами, держась за руки, а их дети прятали улыбки за чашами с вином и элем. Певец теперь пел известную балладу о рыцаре и прекрасной деве, под названием «Прыгни из окна»: — Дева у окна стоит, Суженый под ним стоит. Внезапно король закашлялся, и все стражники, вместе с самим Бруно, слегка напряглись. — Прыгнет из окна она: Точно птица полетит. Королева была обеспокоена, как и её дети, но лишь бросила: — Не в то горло, видимо... Ей вторил певец: — «Прыгни из окна скорей»! Не сбежать им от судьбы... Король продолжал кашлять, но уже гораздо громче. — Рыцарь под окном стоит. И принцесса полетит, Словно птичка, из окна. Только кровь ручьём хлещит, Ибо ждать им сотню лет. В то же мгновение король забился в конвульсиях, царапая собственное лицо и свалившись со стула на пол. — Его отравили! — Закричала королева, кидаясь к супругу.