Кровавый Трон

За сегодняшним ужином девица Кроу, Тейна, средняя из всего восточного выродка, проявила удивительную дерзость, которая шокировала не только всех сидящих за круглым столом из тёмного дерева, но ещё и стоящих у двери и стен служанок, чьи лица были белее сметаны, и стражников, в этих ужасно тяжёлых доспехах, скрывающих все истинные эмоции; Мортимер как раз доедала лебединую меренгу, когда услышала томное, но не лишённое едкости замечание: — Прелестные перчатки, Леди Дария. Должно быть, под ними такие же прелестные пальчики. Леди Тейна заставила всех замолчать, хотя несколько секунд назад Бруно и Кейн вели диалог о своём рыцарском долге, к тому же, последний не забывал замечать то, что его собеседник смущался на каждую историю, связанную с какой-либо девушкой, что было откровенной правдой, так как на щеках парня действительно пылал брусничный румянец, придающий тому вид перезрелого граната. Всё это время тёмно-зелёные глаза глядели в позолоченную тарелку, где находились несколько листов овощей, один кусок прожаренного мяса, столовые приборы лежали рядом, ещё даже нетронутые, а кубок наполнили всего два раза за весь вечер, хотя в остальные чаши вино и эль лились рекой; бывший наследник вообще был очень скован, так как раньше его не приглашали за общий стол, принуждая ужинать со слугами, рыцарями, а-то и вовсе в гордом одиночестве. Возможно, именно поэтому его лицо стало пылать ещё сильнее, когда одна из служанок начала вести себя чересчур неприлично, то касаясь его руки, то щебеча, подобно птичке, у неё были светло-русые волосы и тусклые водянисто-зеленые глаза, круглолицая, в скромном платье из более плотной ткани, она не сияла красотой, но могла пользоваться успехом у мужчин, если бы не эта щербинка меж зубов, лишь она портила приятное впечатление от общего образа. Взгляд Бруно ни разу не коснулся выреза или полной груди девицы, поэтому он стал есть, словно не замечая смешков Кейна, сидящего на соседнем стуле и попивающего вино; в нём было гораздо больше востока и запада, чем севера, который, по-сути, являлся его родным домом. Теперь же этот мужчина, с чёрными смоляными волосами и льдисто-голубыми глазами, сжимал ножку собственного кубка настолько яростно, что складывалось впечатление, будто бы он хочет разломать его надвое; кадык его еле видно дёрнулся, а свободная рука дрожала, так сильно его тресло от гнева, клокочущего в груди, что, впрочем, неудивительно, ведь он был братом леди Дарии. А Бруно уронил свои столовые приборы, моментально побледнев, он выглядел ошарашенным, видимо, явно не мог предугадать, что кто-либо за их столом сможет осмелиться выкинуть столь гадкое и язвительное замечание в сторону члена семьи Карстеров, так как те являлись весьма уважаемым родом и пользовались успехом у королевской семьи также, как и у челяди, которая получала от них разного вида подачки. Эмоции семейства Кроу были более-менее похожими, возможно, именно из-за внешней схожести, отраженной в каштановых прядях волос и тёмных глазах, в обрамлении ресниц; у них славой пользовались восточные сласти и острые блюда, куда добавляли огромное количество специй, на которые не скупились все повара, так как тем заплатили столько же, сколько и стоили они все, к тому же, потребовали добавить немного перца и чутка пряностей, коими любили наслаждаться все три сестрицы, должно быть, эта привычка им досталась от родителей, урожденных людей востока, такого горячего и дальнего. В этом месте сложно жить без стыда, если ты не был рождён там сразу, наверное, из-за странных взглядов на жизнь и отношения между мужчиной и женщиной, а также другими людьми: говорят, что порой могут приветствовать даже двух девиц или же двух юношей. Леди Сибелла лакомилась нежным вареньем со вкусом черники, куда добавила огненный соус, всего лишь капельку, для более необычных ощущений; также попивала еживичную наливку, стараясь не замечать то, как плотоядно на неё поглядывает Тейна, поедающая свой лимонный десерт с тонким слоем бисквита. Аруко же отдавала предпочтение сладкому, точно земляника, сидру и только оглядывала все кушанья, не собираясь поедать какое-либо из них, явно опасаясь того, что сможет этим испортить фигуру. Самая старшая и младшая сейчас выглядели удивленными, сбитыми с толку, Аруко и вовсе прижала руку к полуоткрытому рту, пока Тейна самодовольно улыбалась, будто совсем не замечая шокированных взглядов. Мортимер это не то, чтобы очень сильно напрягало, скорее неприятно удивляло, так как этой девушке предстоит войти в королевскую семью и подобные высказывания — ровно плевку в лицо одного из уважаемых родов. Тем временем, Кейн двинулся, нахмурив брови, но его остановила сама Дария, на чьём лице не дрогнул ни один из мускулов. Она весьма сдержанно ответила, заставляя Морти ещё сильнее поражаться столь великолепному самообладанию: — К сожалению, мои руки не так прекрасны, как ваши собственные, Миледи. По этой причине их скрывают перчатки. Тейна выглядела растроенной столь спокойной реакцией, поэтому вновь приступила к своей сладости, потешно нахмурившись, будто ситуация действительно была грустной, хотя она скорее походила на комичную, пускай и лишённую достойного юмора, по крайней мере, так явно считал Кейн, терзающий нежно-розоватый персик, точно детёныш пумы — кусок мяса; потихонечку атмосфера вернулась в прежний темп, и даже Бруно весьма вежливо подчеркнул красоту леди Аруко, делая упор на её ум, чем либо удивил её, либо оскорбил; когда люди подчёркивают не твою красоту и прелесть, а разум — это можно принять за что-то неприятное, словно у тебя нет других достоинств. Глаза Мортимер невольно скользнули к Аруко, подмечая замечательные тёмно-карие глаза, опушенные длинными ресницами, в свете свечей те блестели, словно расплавленное золото, сочетаясь со сверкающим янтарем в ожерелье девушки, отражаясь в браслетах леди Дарии, чья красота, должно быть, могла очаровать даже самых равнодушных людей, ибо столь прелестное лицо сложно было посчитать обычным и лишённым своей особой привлекательности. Русые волосы собраны в аккуратный пучок, чей начес был очень высоким, а две пряди завивались волнами у висков, лаская нежное чистое личико, с миндалевидными серыми глазами, обрамленными более короткими ресницами, над ними тёмные брови ровной линией, пока она вежливо улыбалась всем сидящим, из-за чего на её слегка пухлых щеках цвели милые ямочки, которые хотелось целовать до потери сознания; то же самое касалось изящно изогнутых, чуть припухших губ, алеющих от сладкого вина. Интересно, а нижние у неё такие же желанные и порочные, словно последняя сладость? Мортимер покраснела, спрятав румянец за своей чашей с вином. Неприличные мысли, не достойные законной принцессы, сестры короля... — Ваше величество, вам плохо? — Заботливо поинтересовалась леди Тейна, оглядываясь на свою будущую сестрицу. — Вы то бледнеете, то краснеете. Может, стоит позвать лекаря? — Благодарю за беспокойство, Леди Тейна, — Терпеливо отвечала Морти, ерзая на своём стуле. — Но я просто слегка устала. Устала испытывать этот приятный трепет от взглядов разных девиц.

***

«Как он красив. Красив, как Хиро, когда его впервые приложили к моей груди. Ни один мужчина, ни живой, ни мертвый, не доставлял мне такого наслаждения, как этот малыш с золотистым пушком на голове, нежно сосущий мою грудь» — думалось Дейре, когда она глядела на юного мальчишку, бастарда её сына, если верить словам той самой служанки. Он с сестрой — которую королева попросила уйти — прибыл в её покои, весёлый и наглый, как настоящий принц, гордый, словно лев, и полный силы, как истинный хищник, с улыбкой острой, но по-детски глуповатой и невинной; с волосами цвета пепла, чёрноглажый, белокожий с россыпью веснушек и родинок на носу и щеках, он удался в мать, практически став копией не рождённых сыновей самой Дейры. Его руки были по-девичьи нежными и по-мужски крепкими, мальчик вцепился в неё, точно кракен, не желая разрывать объятия, такие сладкие, как грех, и тёплые, словно тлеющие угольки в огне, потихоньку становящиеся пламенными, желающими испепелить. Она аккуратно прикоснулась к непослушным локонам и провела по ним рукой; повинуясь внезапному порыву нежности у своей бабушки, Хиро уткнулся носом в её тёмные кудри, ниспадающие на спину и грудь, и чувство радости заполнило всё её существо, заставляя позабыть о том, что будет в будущем и было в прошлом; она долгое время не была такой улыбчивой и довольной, словно кот в лавке мясника. Синяки практически прошли, ссадины, появившиеся из-за шитья на станке, зажили; женщина пыталась есть, как и раньше, лишь бы не навредить ребёнку, нарядилась в голубой атлас, однако, сама она никогда не будет прежней после всего, что с ней случилось, после всего, что произошло перед её глазами. Близости между сыном теперь не будет, так как он король, занял место своего отца, зато есть его ребёнок, прижимающийся к её чуть вислому животу; мальчишка хорош во всех смыслах, это факт, но за ним тянется шлейф дикого той девицы, которая даровала ему жизнь. — А правда, что мой отец жениться на леди Тейне? Она не такая красивая, как моя матушка! — Дитя! — взвилась молодая-и-цветущая-бабушка, отказываясь называть его внуком, и вперила в мальчика долгим, угрюмым взглядом, вцепившись в его плечи своими белокожими ладонями, иногда нежно поглаживая рукава плохонькой и лёгкой рубашки. Хиро заметил, что они с его сестрой были похожи лишь глазами, но всё равно не так сильно, как ему хотелось бы найти отражение Хироко в своей бабушке. Взор сестры полон Тьмы, зовущей, греховно-прекрасной и опасной, точно болотная водица, в нём радостно искрятся огоньки, а вот глаза их леди-бабушки печальны, в них стынет потемневшее небо во время утра, словно бывшая королева давно разучилась быть весёлой, даже когда улыбка нежным цветком распускается на её бледно-розовых губах. — Леди Тейна прекрасная девушка, и твой отец с ней будет счастлив... По крайней мере, сама королева желала верить в это.

***

«Палент — столица Дендра, где проживают лишь высшие люди, с самого рождения. У королевской семьи, зачастую, серебряные волосы, яркие глаза, очень бледная, практически прозрачная кожа. «Холодное совершенство» — вот как их кличат за пределами столицы, считая кем-то божественным, впрочем, они действительно являются недо-богами: высокомерные, идеальные, выше других по статусу, красоте и уму, так как у них имеются деньги для того, чтобы позволить себе всё это, начиная от шикарных домов и роскошных нарядов и заканчивая разными уроками от лучших воспитателей. Именно поэтому они практически сразу заприметили себе самую удобную для проживания территорию; лесистая, плодотворная для урожая, незнающий легко заблудиться здесь, а вот они уже привыкли. Название столицы — Палент — было взято из древности, это имя первого короля этого государства — Палантина, чьи подвиги были забыты, но записаны в книги. Сэриум — территория самых опасных убийц и борделей. Поскольку они убивают чаще других, найти всех убийц на заказ можно только в этом городе или же более отдалённых местах. Сотрудничают в основном лишь со своими, то бишь — жителями только этого государства, поэтому строят достаточно много таверн и трактиров, дабы последним было, где спать и есть во время проживания у своих союзников. В армии их редко встретишь, хотя своё королевств они будут защищать до конца, из-за чего у них процветает кузнечное дело, ибо броня и оружие лишними не бывают. Также практикуют, по слухам, некромантию, тёмную магию; в городе имеется отдельное место для собраний убийц этого вида — они собираются, обсуждают свой прогресс в разных видах смертей и помогают новичкам. Дэйнэс — городок воинов в отставки из-за какой-либо травмы или нарушения. Свою территорию они защищают также яростно, как и их остальные собратья, за что последние тех уважают, ибо трусов никто не любит. Местность у них менее лесистая, чем у остальных, так как они ближе всего к северу — Нэрдву — как и убийцы, однако на их урожае это никак не сказывается, поэтому не стоит удивляться обилию пищи на их столе. К тому же, они любители поесть, ведь тяжёлая работа, которой они занимаются, отнимает много сил и времени, поэтому в свободные от неё часы эти «трудяги» либо занимаются другим делом, не менее важным, либо питаются и спят. Эхрон — территория хранителей лесов. Их образ первым появится в вашей голове при одном слове «эльфы»: лучники, со светлыми волосами и зелёными глазами, сливаются с природой, окружены животными и выглядят слишком уж невинно и безобидно. Вы удивитесь, но они проживают либо на огромной высоте, либо вовсе под землёй. Дома на деревьях, конечно, очень милы, но во многом не удобные: приходится долго забираться на верх и так же спускаться. К тому же, дерево может не выдержать вес жилища и в конце концов упасть, к тому же, можно получить травму, случайно упав с того же дерева. Землянки же плохи тем, что, из-за отсутствия стен и природного света, внутри такого дома всегда будет влажно, однако в них можно спрятаться во время нападения другого государства или бандитов, которые порой похищают жителей этой территории. Иврит — город красоты и величия для всех, так как даже высшие не могут не признать то, что он прекрасен. Огромные колонны, мраморные полы, несколько садов, скульптуры в честь их богов и богинь, дома из разных деревьев, от дьявольски-чёрных до белоснежных, словно недавно упавший снег. А замок в самом центре и вовсе заставляет упасть прямо на землю и больше не просыпаться. В этом городе проживают, как и лесные, так и высшие, порой приезжают даже мирэны из Нэрдва, но лишь для того, чтобы продемонстрировать свои способности перед собратьями и, якобы, «похвастаться». Также иногда здесь, как и в Паланте, устраивают различные праздники, вроде "Первый Снег", "День Чистоты", "Прощальный Дождь". Большинство таких мероприятий связано с природой, всё же жители запада помнят о своей связи со всем живым и отдают этому честь, ведь именно благодаря этому они и выживают в своей среде обитания.» Роб откинул от себя эти бесполезные записи и подперел подбородок, вместе с головой, кулаком, обперевшись локтем на стол, скучающим взглядом скользил по стене, где красовались старые портреты бывших правителей, а также гобелены с разными и яркими рисунками охоты и коронаций; на одном полотне красовались красивая женщина с серебром волос и темноволосый юноша, оба в голубых одеждах, с золотыми коронами на головах. На его столе покоились ещё пустые бумаги, чернила в маленькой баночке из цветного стекла, в которое было воткнуто белоснежное перо, сам мужчина сидел на стуле, наклонившись к гладкой деревянной поверхности; воск медленно стекал по бледно-желтой свеча, находящейся в подсвечнике, нежный аромат благовоний тронул ноздри Лабона, заставив уголок губ проказливо дёрнуться вверх, а своеволие победить, из-за чего он закинул записи про государства и их города куда подальше, мысленно радуясь своему дерзкому решению. Определённо, ему действительно стоит знать больше о четырёх государствах, но сейчас ему нужно занятая счетными книгами, поэтому, окунув перо в чернила и смахнув лишние тёмно-синие капли, стал писать: - Маленький кошелек — 2 серебряных(возможность нести до 100 любых монет) - средний кошелек — 5 серебряных (объем:350) - большой кошелек — 10 серебряных (500) - сундук малых размеров — 30 серебряных (1000) - сундук средний — 40 серебряных (2500) - сундук большой — 60 серебрянных(5000) - кухонный набор бытовых вещей — 100 серебряных - сумка(30 кг) — 80 серебряных - сумка(50 кг) — 120 серебряных - сумка(100 кг) — 200 серебряных - инструменты для строителей — 300 серебряных - новый гардероб любых цветов — 100 серебряных - платья из дорогого шелка — 150 серебряных - кольцо с гранатом(10-12 гр) — 500 серебряных - серебряное кольцо с гранатом(10-12 гр) — 800 серебряных. Нет, подумал Лабон. Платье из шёлка должно быть дороже.

***

Сибелла любила притворяться юношей, так как это открывало много возможностей, начиная от пива и заканчивая тем, что можно было наблюдать за чужими плотскими и греховными утехами; именно поэтому она направилась в ближайший бордель, выйдя из замка с позволения Бруно, любящего перед сном прогуляться в замковом саду, где цвели розы, пионы и ещё что-то непонятное. В начале их разговора, Сиби была огорчена, что Кейна не оказалось рядом, но потом смогла выбросить его из своей головы, понимая, что такой человек совсем не похож на её братца, Томми, великолепно красивого и доброго, не только сердцем, но и умом; в попытке отвлечься от мыслях о своих знакомых мужчинах, она стала наблюдать за одним из клиентов, в чьих объятиях нежилась шлюха, с яркими волосами цвета морской волны. Другая же застыла у его ног, стянув бриджи и тронув его естевство своими смуглыми, тёплыми пальцами, слегка надавив; продолжая водить по нему ладонью, девица поднялась на ноги, а её юбки тёмной лужицей остались на полу, позволяя Сибелле увидеть, что в нижних губах этой шлюхи блестят золотые колечки, маленькие, тонкие ободки. Там же кроваво мерцали рубины, зовуще сверкали запретными бликами, а потом скрылись, так как в то же мгновение Сиби почувствовала чей-то толчок в своё плечо. Она испуганно дёрнулась и обернулась на мужчину, который присел около неё на деревянную скамейку, с мягкими подушками и лёгкими тканями под ними. На неё взирали льдисто-голубые глаза Кейна Карстера. Девушка собиралась вскочить на ноги и кинуться прочь из этого борделя, но рука мужчины, в латной перчатке, схватила её собственную, заставив оставить этот план в мечтах. — Милорд..! — Лишь успела тихо пискнуть Сибелла, когда Кейн подозвал к ним одну из работниц этого заведения. Во имя Утонувшей Богини, что он творит?! — Я не заставляю вас что-либо делать, Миледи, — Весёлым тоном сказал мужчина, потянувшись своей рукой к её груди, как думала девушка, но нет. Туманное прикосновение к плечу отозвалось дрожью всего тела. — Просто смотрите, коль пришли сюда... Возле их ног распластилась девушка, с очень светлыми, практически белыми волосами, и дёрнула за пряжку ремня Сибеллы, хотя та пыталась остановить её. Все узнают! Узнают!... Однако, Кейн схватился за уже падающую пряжку, продолжая сжимать её плечо всё той же рукой, пока другую освобождал от латной перчатки с помощью всё той же шлюхи, сидящей на полу. Сиби оставалась всё такой же напряжённой, пока он не приказал беловолосой девушке принести им тёмного пива. — Благодарю, Милорд... Теперь я, пожалуй, п-пойду... — Дрожащим шёпотом сказала она ему, собираясь опять же встать, но ей снова этого не позволили чужие руки. — Что вы творите?! Отпустите! — Для бастарда вы чересчур горделивая, Миледи, — Заметил Кейн прежде, чем ущипнуть её за сосок. Она тонко, приглушенно взвизгнула, и мужчина великодушно придержал её, усадив на собственные колени. — Надо же, как вечерок у меня складывается. Ожидал с шлюхой его провести, а в итоге: сижу с настоящей леди! — А если закричишь ещё громче — то будешь не единственным. Сказав это, она вновь приняла отчаянную попытку выбраться, но потерпела поражение. Кейн тихо рассмеялся ей на ухо: — Так вот почему ты так часто ухмыляешься. Видно, думаешь, что всех вокруг пальца обвела, — Мужчина обнял её за шею, крепко прижав к себе, а потом ладонью принялся шарить у нее по груди, пытаясь нащупать хоть что-то, кроме острых сосков. — А ведь у тебя и в мужском виде кое-чего не достаёт, — Карстер проявил наглость, просунув свою руку меж бёдер девушки. — Как часто ты захаживаешь в подобные места? — Достаточно, чтобы привыкнуть к дешёвым шлюхам и такому же пиву. Хмыкнув на это, Кейн по-хозяйски оглаживал бок Сибеллы, прикусив зубами мочку её уха и слегка дёрнув её. Потом ещё раз ущипнул девушку за сосок и хохотнул, когда та дернулась, невольно прижавшись к нему лишь теснее. — Лорд Кейн, — Послышалось за их спинами. — Леди Сибелла. Не соизволите ли вы пойти со мной обратно в замок? «Я пропала» — обречённо подумала Сиби, чувствуя, как места, где её касался Кейн, обдает холодком. Обернувшись, она увидела пылающее лицо сира Бруно.